А Вук в «курсантах» не ходил, лечения не получал. Его срок короче. Хоть и надеялся я, что переход в неурановые пещеры как-то удлинит его жизнь.

Может, так и получилось? Не угадаешь… Может, в прежних пещерах срок его пришёл бы уже давно?

— Что ж, зови Цаха, — разрешил я.

Вук коротко свистнул. Цах вышел из кустов на дальнем краю поляны. Если бы вдруг они захотели уложить меня стрелой в глаз, вполне могли бы осуществить это сегодня. Но, похоже, им это было ни к чему. Видимо, живой я им нужнее, чем мёртвый.

Жаль, что не обнаружилось столько же ума у людей племени ра. Тот же самый критерий они могли бы применить и к Марату. И жил бы он сегодня, и был бы полезен племени. И ничего не пришлось бы этому племени унизительно выпрашивать.

Впрочем, там действовала народная стихия. А тут — холодный разум пятёрки самых умных или самых осведомлённых. Может, именно на это и рассчитывал когда-то Нур-Нур? Ведь, по сути, он создал в первобытном племени правительство!

У меня вот не обнаружилось столько ума, чтобы изменить к лучшему саму организацию жизни окрестных племён. Пока я приспосабливаюсь к тому, что сложилось у них издревле. А Нур-Нур сумел! И я не сразу понял, что он сделал в племени урумту. До сих пор меня захлёстывают эмоции. Никак не могу простить Вуку Тили… Не могу прикоснуться к нему — противно! Даже несмотря на то, что он потом Тили отпустил… Даже несмотря на то, что нельзя судить его по нашим меркам. Эмоции у меня явно сильнее рацио. Будем считать, что по молодости… Что со временем пройдёт…

Интересно, Цах участвовал в том походе или нет? В лоб не спросишь. Но вообще-то знать надо, на будущее. Если уж у него есть шансы стать вождём…

Больше полутора лет не видел я Цаха. За это время он округлился, возмужал, раздался в плечах. На перешейке между северными озёрами я провожал в Нефть испуганного юношу, почти дрожащего от страха перед неведомым будущим в лапах «сынов неба». Сейчас ко мне неторопливо, спокойно подходил уверенный в себе зрелый мужчина. С каким-то снисходительна взглядом. Держался Цах куда солиднее Вука. Видимо, понимал, что знает и умеет больше вождя.

Оно, в общем, понятно: учили же его чему-то почти месяц! Не только печи топить… И не один Сергей Агеев…

Что ж — тушёнки и тайпы в вертолёте хватит. Ложек — тоже. С бусами вот только, как обычно, непорядок. Придётся вручить каждому по одной нитке. Нет тут больше. И пусть эти начальники выбирают из своих жён самую любимую. Или делят нитку пополам. Если хватит ума…

Я поднялся по лесенке, набрал три цифры, открыл дверцу и первым вошёл в машину. Вопреки древнему правилу: не подставлять спину! Пропустить тут гостей вперёд невозможно. Да и не ведали они этой церемонии и не пошли бы впереди меня.

Когда устроились гости на боковых сиденьях, я открыл каждому по баночке тушёнки, по бутылочке тайпы и протянул ложки. Цах орудовал ложкой гораздо увереннее Вука. Чувствовалась напряжённая и успешная учёба… А вот от мыслеприёмника он отказался, произнёс два слова, и я услышал:

— У меня есть.

Оказывается, мыслеприёмник был ловко спрятан у него под шевелюрой. Я и не заметил… Видимо, сохранился с «курсов».

Отдаренную мне шкуру я аккуратно свернул и положил в конец салона. Она порядком воняла в закрытом помещении. Значит, плохо выделана. Но куда денешься? Презент от души! Придётся скоблить самому. Выбрасывать шкуру жалко. Она и на Центральном материке — редкость. Потому что охота у нас запрещена. Убить животное мы имеем право только в порядке самозащиты.

Ребята проголодались в пути. Тушёнку уплетали быстро и молча. Вук заговорил лишь тогда, когда уполовинил и бутылочку тайпы.

— Ты знаешь, что горел лес? — спросил он.

— Знаю.

— Кто поджёг, знаешь?

— Знаю.

— Чего они хотят? Зачем поджигали?

— Спасались от лесных людей. У них съели детей и женщин. Если бы съели у вас, вы стерпели бы?

Вук вздохнул, задумался.

— Нет, не стерпели бы! — наконец, признался он. — Но к нам лесные люди не ходят. Им у нас холодно. Значит, этот пожар не против нас?

— Вы тут не при чём.

— А пятёрка думает, это против нас. — Вук глотнул тайпу. — Мы охотились в этих лесах. Теперь там нет зверя. Надо ходить на охоту дальше.

— Лес отрастёт, — пообещал я. — Зверь вернётся.

— Нескоро, — грустно уточнил Вук. — Со зверем вернутся и лесные люди. Опять пещерные крысы будут поджигать?

— Не знаю. — Теперь вздохнул я. — Меня не спрашивали. Я сам не люблю, когда жгут лес.

— Накажи их! — потребовал Вук.

— Я никого не наказываю. Разве ты этого не заметил?

Вук опять задумался, как-то растерянно улыбнулся и согласился:

— Заметил… Ты только защищаешь. — Он допил тайпу до конца. — Потому что ты не совсем бог. Боги беспощадны. — Вук задумчиво ковырнул в носу. И уже другим, чисто деловым тоном поинтересовался: — Чем можно задобрить этих глупых пещерных крыс? Чтобы больше не жгли.

— Верните им их женщин. Хотя бы тех, кого угнали в последний раз. Больше их ничем не задобришь.

— У этих женщин дети, — возразил Вук.

— Верните с детьми.

— Они убьют наших детей!

— Нет! Не убьют! Они обрадуются своим женщинам. И не захотят приносить им горе. Они вырастят ваших детей, как своих.

— Откуда ты знаешь это?

— Я говорил с их вождём. У вас его старшая дочь. Её зовут Галю. Вождь будет любить её детей как своих внуков. Неужели ты не хочешь задобрить вождя племени?

— Когда ты с ним говорил?

— Давно.

Тут я не блефовал. Такой мечтательный разговор с Фором на самом деле был. Ещё когда я привёз в его пещеру маленькую Мару. Тогда Фор и сказал:

— Вот если бы вернулась Галю!.. Я любил бы её детей…

Вук думал, морщил лоб, слегка покашливал, потом искоса поглядел на Цаха. Тот понял это как разрешение высказаться.

— А кому эти женщины особенно нужны? — тихо спросил Цах. — Никто не зовёт их в свою хижину. Племя и не заметит, что их отдали. Приведём из леса других. Всего три женщины…

Вот он, момент! Цах сам подставился!

— Ты тоже ходил за ними? — как бы невзначай спросил я и поглядел в глаза Цаху.

— Нет, — спокойно ответил он. — Я охранял племя. Мы не оставляем его без охраны. Но я этих женщин встречал. Ты тогда навёл на меня сон. Больше я ничего не помню.

Значит, по нему прошёлся я слипом из вертолёта! Что ж, это лучше, чем если бы он ходил к пещерам ту-пу…

— Хорошо, — согласился Вук. — Поговорим с пятёркой. Нас уже двое… Но пусть крысы не жгут больше лес! Ты обещаешь?

— Я попрошу. Обещать могу только за себя. Я лес жечь не буду. Это обещаю!

Вук улыбнулся. Видно, понял юмор. Он вообще с каждой встречей становился заметно понятливее. Жаль будет, если он уйдёт… Договариваться с племенем урумту предстоит ещё о многом. Впереди фабрика обогащения, атомная станция… Всё это на землях, которые урумту считают своими. Нам придётся за них дорого платить. И хорошо бы — по-хорошему… Как будем договариваться обо всём этом без Вука?..

— Ты можешь дать ещё две хижины? — вдруг спросил Вук. — У нас появились ещё двое… — Он запнулся, остановился, задержал на языке привычное слово «глупцов». Сообразил, что обидит Цаха.

— Могу, — быстро ответил я. — Готовьте ровную площадку. Двадцать шагов на двадцать. Ты не забыл?

Вук удивлённо поднял голову.

— Новые хижины будут больше старых?

Значит, помнил прежние цифры.

— Хижины будут такие же, — ответил я. — Но мне нужна ровная площадка рядом, чтобы опустить свою летающую хижину.

Супердековые хижины шли на потоке. С каждым рейсом «Вихрей» их привозили в устье Аки и ставили на площадке будущего селения купов. Восемь пустых хижин там уже стояли. Ну, немножко задержат остальные… Купы и не заметят. Жёсткие сроки не обозначены.

Вук думал, загибал пальцы, сопел, кашлял и наконец ответил:

— Очистим площадку, двадцать шагов на двадцать.

— Сколько дней на это надо?

Вук три раза разжал ладонь. Молча.

— Сколько дней ты идёшь домой?