— У ворона много путей для полета. Если я и увидел, что ты тренируешься с той грубой дворфшей, то по ошибке. Путник много видит, но не следит за каждым, чтобы получить знания.

— Ты веками это практиковал, да?

Он рассмеялся.

— Да.

Сорча указала на лестницу, ведущую от балкона. Они вела к еще одному выступу, этот был опаснее первого. Дворфы еще не везде добавили перила. Но Сорча была уверена, что платформа выдержит их вес.

Бран изобразил джентльмена, указал ей идти первой. Каменная крошка покрыла ее пальцы, пока она спускалась. Сорча села на краю камня, свесила ноги над землей.

Бран сел рядом с ней.

— Твой разум обеспокоен.

— Потому ты принял такой облик? Бран, я тронута.

— Что случилось? — он ткнул ее плечо своим. — Хоть мне не нравятся правила, и я не слушаюсь законов, я все еще предпочитаю знать, что делают другие. И ты мне все больше нравишься.

Она покраснела.

— Эмонн все еще борется с Фионном за контроль над троном Благих.

— И это плохо?

— Его народу хватило смертей. Они заслужили хоть какой-то перерыв.

— Война длилась не так долго.

— Пять лет! — воскликнула Сорча. — Сколько еще?

— Войны фейри длятся веками. Мы боремся, это часть жизни в Другом мире.

— И вы не устаете от этого? — Сорча слышала усталость в своем голосе.

И она устала. Она не хотела видеть страх на лицах дворфов. Уна сильно постарела. Циан прибегал к доброте, чтобы народу стало лучше. Такой стресс был неестественным для этих существ.

Бран глядел на нее, глаз ворона крутился.

— Ты хочешь заботиться о них.

— А ты?

— Нет. Фейри заботятся о себе, и, если не могут, то они не вырастили поколение достаточно крепким.

— А если уже не нужно быть крепкими? — Сорча повернулась к нему и сжала его ладони своими. — А если бы ты жил на земле, где война — лишь воспоминание? Где еда и вода в достатке, и люди работают для своей жизни. Не как рабы. И никаких низших фейри.

— Это утопия.

— Да. Это было бы прекрасное место для жизни, что принимало бы всех, кто там живет.

Он постучал когтем по ее носу.

— Это не образ жизни фейри.

— Почему вы не можете измениться?

— Мы много менялись за века существования нашего народа. Но мы не люди, Сорча. Ты приписываешь нам людские черты, забываешь, что фейри — чудища, а не люди. Мы хотим сражаться. Хотим спорить. Это ты должна принять, если хочешь оставаться тут.

— Почему ты такой умный? — спросила она. — Каждый раз, когда я задаю вопрос, у тебя не только есть ответ, но и способ выставить меня глупой.

— Ты не глупая. Ты очень добрая женщина, которая хочет спасти мир. Это похвально.

— Он заставляет их сражаться, — она посмотрела на землю. Та была далеко, скрытая тенями, и Сорча почти могла представить, что ее там не было.

— Заставляет?

— Я не знаю, как. Кейт, дворфша, которую ты упоминал, сказала, что дворфы уже не хотят войны. Они не выбирали сражение, и они устали. Я не знаю, как он убеждает их продолжать, но… — она пожала плечами. — Как это может не быть правдой? Фейри не могут врать.

Бран отклонился на руку, погладил подбородок.

— Думаешь, Эмонн заставляет их или уговаривает?

— Надеюсь, ни то, ни другое.

— Но ты все еще говоришь об этом.

— Что-то не так.

— Думаешь, этим дворфам станет лучше, если они не будут дальше сражаться? Думаешь, без армии Эмонн выстоит против Фионна?

— Не знаю, — она посмотрела на него, ее плечи опустились в поражении. — А ты?

— Фионн непредсказуемый. Он видит мир черно-белым, правильным и нет, классика для Благого фейри. Потому он стал относительно хорошим королем.

— Хорошим? — рот Сорчи раскрылся. — Как порабощение своего народа и введение классов считается хорошим королем?

— Для Благих фейри такое всегда работало.

— Ты не можешь верить в это.

Бран поднял руки.

— Я ни во что не верю. Как по мне, Благие просто зря забирают воздух. Даже твой возлюбленный, кого я считаю другом, помог бы миру лучше, если бы его тут не было.

— На что ты намекаешь, Бран?

— Эмонн и Фионн разные. Один любит старые обычаи, и это причиняет фейри страдания. Но другой несет перемены. Это может быть почти так же опасно, как не меняться вовсе.

— Ты говоришь загадками.

— В этом фейри хороши.

Она закатила глаза и посмотрела на небо. Он был в чем-то прав. Многое могло пойти не так. Но могла ли она стоять в стороне и смотреть, как другие умирают?

Нет. Она не могла. Она не могла позволить такую бессмысленную войну.

— Я знаю, что Эмонн будет хорошим королем.

— Почему?

— Потому что я буду рядом.

Слова звенели в ней с такой силой, что колени ослабели, хорошо, что она сидела. Сорча вдохнула. Она говорила серьезно. Он был бы лучше, потому что она не позволила бы ему стать другим.

— Хорошо, — сказал Бран. — Это я и хотел услышать.

— Что?

— Эти земли долго были без королевы. Фейри — переменчивые существа. У нас много эмоций, но мы редко проявляем их, пока они не одолевают. Потому мы любим всем естеством, и потому мы сражаемся, пока не умирают все. Король вдохновляет фейри быть теми, кто они есть. Он учит младших защищаться, говорит старшим передавать традиции. Его роль важна, он — судья и правосудие. Королева другая. Она — нежная душа, что проходит по землям, исцеляет раны, вдыхает жизнь в утробы. Она — нежность в мире, что твердый, как сталь. Без той нежной матери наш народ быстро поддается хаосу.

Сорча выдохнула.

— Я ничем не смогу помочь. Я не лягу с Фионном, а Эмонн пока не вернул трон.

— Думаю, ты все делаешь правильно.

— А Эмонн?

Бран рассмеялся и поднялся на ноги.

— Он старается. Он давно не был дома. Он привыкает.

— Я могу ему помочь? — Сорча посмотрела на темного мужчину перед ней. — Я могу как-то помочь его народу?

Бран замешкался на миг, и она поняла. Он что-то не рассказывал ей. То, что могло остановить все это безумие.

— Что ты знаешь? — спросила она. — Что ты обнаружил?

— Ты веришь, что Эмонн будет хорошим королем?

— Да.

— И ты веришь, что Фионн не придет к нему с армией?

— В замке больше тайн, чем ты знаешь. Армии будет сложно нас найти.

Бран облизнул губы, пальцы подрагивали. Сорча чуть подвинулась.

— Я не должен тебе говорить.

— Я думала, тебе нравилось манипулировать историей, — она играла с его желанием вмешаться. Это было жестоко, но необходимо.

Он выдохнул.

— Это меч.

— Какой меч?

— Меч Света, повитуха, какой еще?

— Меч Нуады Среброрукого? — она уставилась на него. — При чем тут это?

— Так он управляет армией. Тот меч управляет всем, на что указывает. Эмонн приказывает армии биться за него, и, если будет шанс, он прикажет армии Фионна пасть на колени.

— Так почему он не остановил всех? Он мог избежать всего, если бы приказал всем вернуться домой.

Бран пожал плечами.

— Благие так не делают. Честь требует одолеть их без помощи магии. Скорее всего, Эмонн приказывает дворфам биться, но дает армиям справедливое сражение.

Голова Сорчи кипела. Ее ладони дрожали, она поняла, что делал Эмонн.

— Кейт была права, — прошептала она. — Они не хотят сражаться.

Если он заставил дворфов стать его армией, то что еще он мог? Конечно, он носил стыд на плечах. Он совершил немыслимое и лишил свой народ выбора.

— Как мне это остановить? — спросила она.

— Уничтожь меч.

— Ты явно хотел, чтобы это звучало просто. Уничтожить меч Нуады? Как это сделать?

— Уверен, твои маленькие друзья помогут, — Бран подмигнул ей с хитрой улыбкой. — Друиды всегда знали, как уничтожать предметы фейри.

— Бран.

— Я больше ничего не скажу. Ты сказала повлиять на историю, и я это сделал. Ты умная. Я уверен, что ты разберешься.

Ветер окутал его тело. Одежда упала на землю и растаяла. Перья выросли из его кожи, и он стал вороном с одним человеческим глазом. Бран склонил голову, каркнул, расправил крылья и улетел.

— Уничтожь меч Нуады, — проворчала она. — Только так это можно остановить?

Теплый воздух окружил ее. Сотни ладоней прижимались к ее плечам и ногам, это уже не было странным. Они были ее семьей, ее прошлым и будущим. Друиды помогут, если смогут. Они хотели, чтобы война кончилась, не меньше фейри.

Сорча хотела бы знать, почему.

8

Мудрость Эфниу

Сорча сидела во главе стола с Эмонном и поражалась чудесам, которые дворфы сотворили так быстро. Банкетный зал уже не был развалинами. Они даже восстановили витражи на окнах, хоть она не знала, как.

Простые люстры свисали с потолка. Свечи прилипли к металлическим кольцам и радостно сияли. Они легко озаряли все пространство. В нишах в стенах не осталось теней.

Столы были крепче, дворфы сделали их долговечными. Несколько осталось пустыми, многие дворфы уже не ели в зале.

Сотни дворфов прибыли группами. Они отказывались клясться в верности Фионну, так что покинули гору и отправились искать укрытие от грядущей зимы. Каждая семья выбрала, где хочет жить, а остальные собрались по ремеслам.

Среди дворфов было тихо и мирно.

Она сжимала ложку в руке так сильно, что металл мог погнуться. Он не говорил ей ничего с поздней ночи после его возвращения.

Эмонн почти не выделялся. Он тренировался с дворфами, ужинал и пропадал по ночам. Она не знала, куда он ходил.

— Эмонн, — начала она.

Он поднял руку, чтобы заглушить ее.

— Все хорошо.

— Мы не говорили какое-то время.

— Я занялся восстановлением замка. Работы много.

— А ночью?

— Мне нужно раскрыть тайны в этих стенах. Я не буду отдыхать, пока не проверю, что замок безопасен для жизни в нем.

— Предки убедили меня, что все в безопасности, — они шептали тайны ей на уши, когда она не могла уснуть. Истории давних дней, рецепты чар и магии. Все, что могло занять ее голову, пока она ждала его. — Не нужно переживать.

— Я не знаю твоих предков, не знаю мир, из которого они пришли. Что не опасно для друидов, может убить фейри.

— Они бы сказали мне об этом.

— Да? — он взглянул на нее. — Друидов никогда не привлекал мой вид.

— А мне нравится.

Она видела, как он пытался отыскать слова для ответа. Он знал, что она не врала. Она доказывала снова и снова всем в этом замке. Сорче можно было доверять, и она хотела им помочь.

Он это знал. Он понимал это, но все еще с опаской относился к призракам ее прошлого.