Она резко развернулась и яростно взглянула на него.

– Ты меня отталкиваешь. И не говори потом, что моя вина. Я всем сердцем верила, что у нас что-то получится. Я ничего плохого не сделала, чтобы ты настолько ненавидел меня. Я не верю, что ты использовал меня. Что ты хотел отомстить отцу. Как?

Слёзы потекли по её загоревшему лицу. Как она может скрывать свои чувства, если это последний шанс? Зачем врать и притворяться? Он сейчас разрушает их жизни.

– Если ни я и ни ты ему об этом не расскажем, он никогда не узнает! – Ева кричала. Она хотела, чтобы хотя бы так он понял, что ей не всё равно.

Дамир стоял, как изваяние, и не проявлял никаких человеческих эмоций. Девушка испугалась, что и правда это была простая жестокая спланированная месть.

– Если ты хоть что-то хочешь изменить, скажи сейчас. Я останусь. Я буду с тобой. Скажи мне три слова. Скажи! И моё сердце всегда будет принадлежать только тебе. Оно и так сейчас в твоих руках. Ты добился меня. Ты добился того, что вот я. – Она развела руки в стороны, – здесь. Сейчас. В твоей власти. Но тебе это не нужно. Я тебе больше неинтересна. Меня больше не нужно завоёвывать. Тебе интересна только месть. Но пострадал не твой отец, и не ты, а я. Я тебе поверила. Ты его ненавидишь. Но ты такой же. Ты не простишь его за жестокое отношение к твоей маме. А как ты поступил по отношению ко мне? Но Саша хотя бы пытается что-то исправить.

Слёзы не дали ей возможности договорить. Тело содрогалось от плача, но она пыталась стоять ровно.

Он молчал. Крепко сжал губы, желваки двигались, выдавая волнение, но взгляд оставался ледяным. Она знала, куда нужно надавить.

– Я не могу поверить! – Она закрыла глаза, и перед ней пронеслись все моменты их летнего романа. Как он смотрел! Разве глаза могут так жестоко врать? Его прикосновения, биение сердца, его шёпот, столько всего. Ну как?! – Ты хочешь, чтобы я так просто уехала и забыла тебя. Ты думаешь это легко? Мне придётся тебя вырывать из души! И ты так легко забудешь меня? Нам придётся много видеться, ведь мы будем семьёй. А ты не будешь вспоминать, что между нами было?

– У моря короткая память, – двусмысленно ответил он. Он верил в собственную ложь. Это была последняя капля горя и унижения для девушки. Она ещё раз взглянула на него, развернулась и побежала подальше от этого места.

«Он надменный, отчуждённый. Он совсем не такой, – думала она. – Зачем нужна такая любовь? Когда она причиняет такую боль!

Стало страшно, что всё происходит на самом деле. – С ним тяжело. С ним ужасно трудно. Он не поддаётся ни ласке, ни обольщению. С ним не проходят штучки, которые я применяю к другим мужчинам. – Она не останавливалась. В голове крутились горькие мысли. Она бежала, пока хватало дыхания. – Почему Саша выбрал такой жестокий метод? Почему заставил нас испытать это? Лучше бы он нас не оставлял наедине. Тогда ничего бы не произошло. Это его вина!» – Она увидела впереди очередной пляж. Людей на нем было немного, но она ведь не будет бежать на глазах у всех, и рыдать на ходу как истеричка.

Ева остановилась и пошла медленно, вдоль торговых лотков.

Увидела Мишу. Он стоял с небольшим прилавком и радостно сообщал, что у него можно приобрести. Девушка вытерла слёзы и подошла к нему. Глаза мальчишки округлились от удивления.

– Что ты тут делаешь? Ты же у Дамира работаешь.

– Да, только не выдавай меня, пожалуйста, а то он выгонит меня. Но мне нужно много денег. В этом году моя младшая сестричка идёт в школу, ей нужно купить форму, тетрадки, рюкзак. Я хочу сделать ей подарок. Самое красивое платьице. Да и мне приодеться нужно. У меня после работы много свободного времени. Я совмещаю. Только не выдавайте, – слёзно просил малыш.

– Да не выдам я тебя. Просто Дамир хотел как лучше, чтобы ты не стоял на рынке, чтобы у тебя была возможность и денежку заработать, и отдохнуть.

– Я не могу отдыхать. Ева, денег много не бывает, – сказал он, и его лицо в этот момент было как у старого мудреца, а не как у ребёнка. – У нас одна мама. Ей тяжело. Я не могу отдыхать, когда она тяжело трудится. А Полинка, она же девчонка. Я-то ещё ничего, а ей нужны банты, заколочки, юбочки. А ещё в игрушки она любит играться. Я же мужчина. Притом единственный в семье. Я несу ответственность.

Такой маленький, а уже ответственность. Она вспомнила и улыбнулась, как Мишка спрашивал у неё, умеет ли она закрывать помидоры. Удивительно. Ева когда-то помогала бабушке, но особо не углублялась в эту тему, а этот мальчик знает три рецепта. Рассказывал, по какой схеме надо укладывать их в банку, сначала крупные потом поменьше, чтобы больше поместилось. Этот ребёнок знает больше, чем многие девчонки. Когда он подрастёт, станет отличным мужем для своей девушки. Он будет самым заботливым и понимающим.

– У меня есть свободное время. Почему бы его не использовать? – Парнишка улыбнулся и подмигнул ей. Какой он оптимист. – Скажи мне, почему Дамир не с тобой?

Новая волна отчаяния накатилась на неё.

– Потому что он меня не любит. – Она попыталась не расплакаться.

– Любит, – уверенно высказал он своё мнение и улыбнулся детской наивной улыбкой.

– Я уезжаю. Мы вряд ли с тобой ещё когда-то увидимся. Ты очень хороший мальчик. И я верю, что ничто в жизни тебя не испортит.

Она поцеловала его в макушку и убежала. Больше она не могла скрывать своего состояния.

Не замечая ничего на пути, она влетела в номер. Упала на кровать. Её тело содрогалось от молчаливой истерики. Хорошо хоть не было Саши и Герка. Как бы девушка объяснила происходящее?

Она швыряла вещи в разные стороны. Вытирала руками заплаканное лицо. Тушь растеклась по щекам, но она не беспокоилась. Внутри остался гнев. Хотелось крушить всё. Но это не поможет.

«Как он мог…» – Вот и вернулось это чувство. Как тогда, когда она была одна. И не было никого, кому она могла рассказать, как глубоко засел в душу этот парень. Которого она больше никогда не увидит. Внутри пустота и боль. Она чувствовала слабость.

Она приняла решение, что в дальнейшем нужно использовать всех, но надеяться только на себя. Что больнее всего делают именно дорогие люди. Только они способны причинить самую острую боль. Только после их удара остаётся самая большая, кровоточащая, не заживаемая рана.

Попыталась успокоиться. Поднялась с кровати. Привела себя в порядок и стала собирать чемоданы.

Выйдя во двор отеля, ощутила тёплый влажный воздух, посмотрела на спокойное сияющее вдалеке море. Как же этого будет не хватать. Но и здесь оставаться бессмысленно.

Ева оглянулась, тяжело вздохнула, села в машину и хлопнула дверкой.

Чёрный автомобиль выехал из ворот.

Теперь у неё остался только Саша. У него есть деньги, машина, дом. Ей безумно нравилось наблюдать за ним, когда он за рулём. Но чего-то не доставало. И она знала, чего. От понимания становилось только хуже. Ведь ничего вернуть уже нельзя.

Автомобиль нёсся по раскалённому асфальту.

Парень вернулся домой поздно вечером. Взглянул на маму. Пытался убедить себя, что поступил верно.

Ева видела Наталью Ивановну на пляже. Смущалась и пыталась не обращать на себя внимание. Его мама очень красивая женщина. Хотя лицо в мелких морщинках – след нелёгкой жизни. Да и глубокие, на лбу – отпечаток той боли, которую она перенесла за эти годы. У неё такая же смуглая кожа, такие же вьющиеся, выгоревшие на концах волосы. Только седина предательски выдавала возраст. Она очаровательна, хоть не имеет ни должного ухода, ни изысканного макияжа. У Натальи Ивановны идеальный овал лица, светлые добрые глаза, ямочки на щеках и алые губы, совершенно не потерявшие молодости. Стройная, высокая. Осанка, как у Дамира. Хоть она и работала на заводе и продавала безделушки на пляже, походка у неё была как у царицы, будто от неё зависела вся страна. Её внешность не вызвала у Евы ревности. Непонятно, почему, но она испытывала огромную приязнь к ней. Хотя собиралась выходить замуж за её бывшего мужа и должна была гордиться собой или быть немного взволнованной, что Саша расстался с такой красавицей. Но ничего такого она не ощутила.