Но и этому близился конец. С 7 ноября 1917 года началось сокрушительное шествие безбожия.
«Карающий меч» был сначала направлен на царскую семью. Поэтому первое время новой власти было не до княгини Елизаветы и ее обители. Но обстановка террора на сей раз побудила ее к мерам предосторожности. Она любила и берегла своих сестер и запретила им выходить на улицу.
Бывшие покровители и доброжелатели из состоятельного класса теперь боялись к ней обращаться. Вокруг Елизаветы Феодоровны образовалась пустота. Вынужденное сидение угнетало ее, но установленный в обители распорядок оставался прежним. Отец Митрофан не оставлял сестер и ежедневно служил литургию, продолжая еще собирать молящихся по воскресным и праздничным дням.
Простодушные люди, прекрасно понимая все происходящее, старались как-то проявить свое участие к Матушке Елизавете. Однажды один сапожник, чья жена и дети находились в больнице, не побоялся предложить ей устроить побег. Он сказал, что у родственников есть сани и хорошие лошади и что они перевезут ее в безопасное место (бесхитростный, но вполне реальный вариант). Тронутая таким отношением к себе, Елизавета Феодоровна ответила, что сани не смогут вместить всех ее сестер, а она сама не может уехать, оставив их на произвол судьбы…
Хотелось бы привести строки из писем Елизаветы Феодоровны (особенно для тех наших сегодняшних сограждан, в том числе и православных, кто, в силу своих личных свойств, желал бы присоединиться к тем современникам Е.Ф., которым не очень по душе было понимать и принимать иностранную именитую православную подвижницу) в адрес ее давнего друга — графини Александры Олсуфьевой, являющихся последними письменными свидетельствами Христовой любви великой подвижницы и мученицы:
«…Святой Кремль с заметными следами печальных дней был мне дороже, чем когда бы то ни было, и я почувствовала, до какой степени Православная Церковь является настоящей Церковью Господней. Я испытывала такую глубокую жалость к России и к ее детям, которые в настоящее время не знают, что творят. Разве это не больной ребенок, которого мы любим во сто раз больше во время его болезни, чем когда он весел и здоров? Хотелось бы понести его страдания, научить его терпению, помочь ему. Вот что я чувствую каждый день. Святая Россия не может погибнуть (курсив — в тексте). Великой России, увы, больше нет. Но Бог в Библии показывает, как Он прощал Свой раскаявшийся народ и снова даровал ему благословенную свободу.Будем надеяться, что молитвы, усиливающиеся с каждым днем, и увеличивающееся раскаяние умилостивят Приснодеву и Она будет молить за нас Своего Божественного Сына и что Господь нас простит…».
(Будет ли общенародное раскаяние у нас? Оно давно напрашивается. Патриархи Смутного времени созывали православный народ и привели его к покаянию, чем способствовали и умирению враждующих соотечественников и великой победе над врагом двунадесяти языков. Сегодня недостаточно одних лишь видимых мероприятий и действий государства для заглаживания крупных ошибок. Особенно теперь, когда Церковь стала так значима и близка народу. Так же, как исповедь христианина (и в особенности общая исповедь) ведет к спасению, спасительным для всего народа и государства может явиться и его общее покаяние под руководством главы государства за предыдущие роковые ошибки (убийство Царской семьи; беспримерно жестокая война в собственном государстве [NB — Вспомним публичное, перед лицом всего мира, в середине XX века раскаяние Германии, приведшее, так или иначе, к ее восстановлению, обновлению и благополучию]. (И.Б.)
«…Я уверена, — пишет Елизавета Феодоровна в другом письме, датированном апрелем 1918 года, то есть уже совсем незадолго до конца, — что Господь, Который наказывает, есть тот же Господь, Который и любит. Я много читала Евангелие за последнее время, и если осознать ту великую жертву Бога Отца, Который послал Своего Сына умереть и воскреснуть за нас, то тогда мы ощутим присутствие Святого Духа, Который озаряет наш путь. И тогда радость становится вечной даже и тогда, когда наши бедные человеческие сердца и наши маленькие земные умы будут переживать моменты, которые кажутся очень страшными» [3] .
Так Елизавета Феодоровна духовно подготовляла себя к кончине.
Далее описание событий приобретает хроникальный характер последовательных эпизодов, буквально по часам и минутам, — последним для Матушки Елизаветы в сотворенном ею Детище, дарящем Милосердие. Елизавета Феодоровна была арестована и увезена из Москвы на второй день Светлой седмицы 1918 года, когда Православная Церковь празднует день Иверской иконы Божией Матери.
В этот день Марфо-Мариинскую обитель Милосердия посетил Святейший патриарх Тихон, отслуживший там молебен. Как оказалось, это было удивительно своевременно и промыслительно. После службы он остался в обители до четырех часов дня и провел это время в беседе с сестрами и их настоятельницей. Для Елизаветы Феодоровны это было последним ободрением и напутствием со стороны Предстоятеля Российской Православной Церкви перед ее крестным путем на Голгофу.
Проводив Патриарха, все сестры ободрились, но их матушка-настоятельница, хотя и старалась казаться бодрой, в душе своей ощущала томление как бы в ожидании неизбежного и страшного…
Через полчаса после отъезда Патриарха Тихона к обители подъехала машина с комиссаром и красноармейцами, и Елизавете Феодоровне было приказано немедленно ехать с ними. Ей было дано лишь полчаса на сборы, и она смогла только собрать всех сестер в церкви святых Марфы и Марии и дать им свое последнее благословение: «Не плачьте, на том свете увидимся»… В ответ были громкие рыдания, все понимали, что видят свою Высокую настоятельницу в последний раз. Прощальным жестом Высокой матушки было широкое крестное знамение, которым она осенила всех остававшихся.
Лишь двум сестрам было разрешено властями ехать с Елизаветой Феодоровной. Елизавета Феодоровна навсегда покидала свою родную обитель, которую сама создала, где своими великими замыслами и трудом основала много других благотворительных учреждений, где сотворено столько добра, где спасены от моральной и физической гибели тысячи людей и, наконец, где она переступила порог к святости
Утешайтесь надеждою;
в скорби будьте терпеливы,
в молитве — постоянны (Рим. 13,12)
Все старания и хлопоты патриарха Тихона, церковных организаций и всех лучших сил, пытавшихся убедить власти освободить Великую княгиню, несшую душам простых людей мир и свет, оказались тщетными. Как раз эти свойства, исполненные благодати Святого Духа, были противны машине новой власти, набиравшей обороты.
Елизавета Феодоровна и ее спутницы были отправлены сначала в Пермь. Имеется ее последнее письмо сестрам обители, где она благодарит за их письма, согревающие ее исстрадавшееся сердце, где продолжает утешать их своими чудными молитвенными словами и вспоминает последние их совместные минуты: «…Дорогие мои детки, слава Богу, что вы причащались: как одна душа вы все стояли перед Спасителем… О, как теперь вы будете совершенствоваться в спасении. Я уже вижу начало благое. Только не падайте духом и не ослабевайте в ваших светлых намерениях, и Господь, Который нас временно разлучил, духовно укрепит…».
Далее путь их следовал через Екатеринбург, где в эти дни уже находилась в заточении императорская семья. Встреча между ними осталась за пределами надежд.
20 мая 1918 года арестованные сестры, соединенные с шестью узниками — родственниками императорской семьи и одним верным служащим — были привезены в Алапаевск, где их поместили на краю города в здании школы. Несмотря на все душевные и телесные тяготы, жизнь заключенных в Алапаевске протекала в большой дружбе и взаимной любви. Общее положение сроднило их. Все старались что-то делать, даже работали в огороде. Елизавета Феодоровна, хорошо знающая этот труд, руководила посадками. Первое время им разрешено было ходить в церковь.