Но око новой власти из центра следило за ними. Все шло по их коварному плану. Через месяц жизнь заключенных резко изменилась. Были отобраны личные вещи и деньги. Их лишили последнего утешения — посещения церкви.

Инокиня Екатерина уговорами и устрашениями была изъята из маленького сестринского общества. Варвара же осталась непоколебимой. Она заявила, что готова дать подписку даже своей кровью и что желает разделить судьбу с Матушкой.

Крестовая сестра Марфо-Мариинской обители Милосердия Варвара Яковлева явилась первой, направившейся по стопам Великой княгини Елизаветы. Она была келейной сестрой настоятельницы и одной из самых ей близких сестер. Но не гордилась этим, была ласкова и доступна, и все любили ее. Пока остается многое о ней неизвестным. Но теперь очевидно навсегда, что она осталась верной своей Высокой матушке до конца и добровольно пошла за ней на страдания и смерть во имя Христа: «Нет больше той любви, как если кто положит душу свою за други своя» (Ин. 15,13).

В ночь с 17 на 18 июля, когда Православной церковью празднуется память преподобного Сергия Радонежского, узников в нескольких повозках повезли к старому железному руднику, в направлении деревни Синячихи. Для своего зверского плана палачи выбрали Нижнеселимскую шахту, глубиной в шестьдесят метров. Стены шахты были выложены полусгнившими бревнами. Узников поставили перед черной дырой шахты. (Вблизи шахты находился местный крестьянин. Он видел всё и слышал всё .) С площадной руганью палачи стали бросать свои жертвы в эту шахту, избивая их прикладами.

Первой столкнули в зияющую чернотой яму Великую княгиню Елизавету. Она громко молилась и крестилась: «Господи, прости им, не знают, что делают!» Потом стали бросать остальных. Всех столкнули живыми, кроме великого князя Сергея Михайловича. В последний момент он стал бороться с палачами, схватив одного из них за горло, и был убит.

Л.П. Миллер приводит выдержку из газеты «Новое русское слово» от 11 августа 1984 года (Нью-Йорк), где была помещена статья Радина с рассказом одного из палачей алапаевских узников (по всей видимости, переданным от одного к другому и ставшим страшным, но важным свидетельством): «Рябов и другие изуверы, побросав свои жертвы в шахту, думали, что они утонут в воде, которая находилась на дне шахты. Но когда они услышали их голоса, то Рябов бросил туда гранату. Граната взорвалась, и наступила тишина. Потом опять возобновились голоса и послышался стон. Рябов бросил вторую гранату. И тогда палачи услышали, как из шахты понеслось пение молитвы «Спаси, Господи, люди Твоя». Ужас охватил чекистов. В панике они завалили шахту хворостом и валежником и подожгли. Сквозь дым еще долетало до них пение молитв…» Эта свирепая расправа с невинными была до того адски страшна, что даже некоторые ее участники не выдержали. Двое из них сошли с ума. Это было их спасением: для Царства Небесного такой человек вполне благонадежен — рассудка нет, а сердце может каяться (прим. В.М. Ереминой).

…Накануне, 17 июля, произошло зверское убийство Царской семьи…

Когда в сентябре армия адмирала Колчака заняла район Екатеринбурга и Алапаевска, началось расследование, в том числе при помощи местных жителей, злодеяний большевиков по убийству императорской семьи, их родственников и сестер Марфо-Мариинской обители.

Путем допроса свидетелей и оставленных убийцами улик был найден старый рудник вблизи Синячихинской дороги. Одна из шахт, Нижняя Селимская, была засыпана, что привело следователей к догадке, что там находятся тела алапаевских мучеников.

Шла гражданская война. Власть не по дням — по часам менялась. Необходимо было спешить раскопать шахту, достать тела мучеников и по-христиански завершить предание их земле.

Представилась следующая картина, давшая еще одну страницу огромной, трагической главы Истории нашей страны. Святая Великая княгиня Елизавета упала не на дно шахты, а на выступ, который находился на глубине 15 метров. С ней рядом нашли князя Иоанна с перевязанной головой. Это означало, что святая, сама, как было видно, сильно ушибленная и с повреждениями в области головы, сделала князю перевязку, употребив для этого свой апостольник.

Промыслом Божиим было устроено так, что Елизавета Феодоровна и Иоанн Константинович упали на один выступ шахты. Святая была особенно привязана к князю Иоанну, с которым при жизни часто беседовала на духовные темы. Они оба были родственны душами, и оба жили для вечной жизни. Елизавета Феодоровна была найдена с иконой Спасителя на груди, на обороте которой была сделана подпись: «13 апреля 1891 года». Это был день ее перехода в Православие. Рядом с великой княгиней лежали две неразорвавшиеся гранаты. Господь не допустил , чтобы тело Его угодницы было разорвано на части. Пальцы правой руки великой княгини, инокини Варвары и князя Иоанна оказались при осмотре сложенными для крестного знамения.

Свидетель-крестьянин рассказывал, что слышал, как из глубины шахты раздавалась Херувимская песнь. Пели мученики, вдохновляемые Елизаветой Феодоровной. Святая пела молитвы и укрепляла других до тех пор, пока ее душа не отошла ко Господу…ОТЕЦ СЕРАФИМ

Елизавета Феодоровна успела хорошо узнать Россию. Она любила и часто посещала ее ближние и дальние святые уголки. Так, во время одного из паломничеств, познакомилась она и с игуменом Серафимо-Алексеевского скита Пермской епархии (основанного в год рождения цесаревича Алексея), — отцом Серафимом, ставшим ей духовником и другом. В 1931 году он издал свои записки «Мученики христианского долга».

Личность отца Серафима настолько ярка и трогательна, что заслуживает самых высоких оценок, распространения рассказов о нем и даже изучения его жизни. Именно его, предвидя свой скорый конец, Елизавета Феодоровна попросила: «Если меня убьют, прошу похоронить меня по-христиански». Он взял на себя этот подвиг и верно нес его до конца, то есть до места окончательного упокоения святой Елизаветы Феодоровны, а с ней — и инокини Варвары.

После извлечения тел мучеников из шахты надо было торопиться и с отпеванием и с удалением тел от вражьего глумления. 18 октября в алапаевском храме многочисленным духовенством была отслужена заупокойная всенощная. Православные жители Алапаевска и окрестных поселений, недавно встречавшие узников на богослужениях, присутствовали теперь на отпевании мучеников. В воздухе стоял стон от рыданий.ПОСЛЕДНИЙ ЗЕМНОЙ ПУТЬ

Гробы были помещены в склепе Свято-Троицкого собора. Но через восемь месяцев пошло наступление Красной армии. Необходимо было незамедлительно перевезти останки в безопасное место. Вот отсюда и началась святая миссия отца Серафима. 1 июля 1919 года восемь гробов были направлены по Восточно-Сибирской железной дороге к Чите.

Путь был долгим, трудным, опасным. Отцу Серафиму помогали двое послушников. Прибыв в августе в Читу, тела были доставлены в Покровский женский монастырь. Известно [4] , что в монастыре гробы открывали. Тело святой мученицы великой княгини Елизаветы не было тронуто тлением. Монахини обмыли тела страдальцев и облачили святых мучениц Елизавету и Варвару в монашеское одеяние.

Затем о. Серафим и двое послушников сняли доски пола в одной из келий, вырыли большую, но мелкую могилу, поставили туда рядом восемь гробов и засыпали сверху. Здесь же, в этой келье о. Серафим остался жить и стеречь тела страдальцев. Русский офицер Павел Булыгин, встречавший поезд в Чите и помогавший доехать до Покровского монастыря, не раз оставался в келье с о. Серафимом и слушал его рассказы об алапаевских узниках, об их страданиях, похоронах и перевозке их тел из Алапаевска в Читу. По-видимому, Павел Булыгин обладал немалыми собственными впечатлениями и материалами, т. к. позднее им была написана книга об убийстве Романовых [5] .

Л.А. Миллер приводит интересные строки Булыгина, связанные с этими эпизодами: «Я провел многие часы в его келье и даже спал там больше, чем раз. Те ночи в монастырских стенах были особенным переживанием… Я находился менее чем на фут от гробов, когда спал в его келье на растянутой на полу шинели. Однажды ночью я проснулся и увидел, что монах сидит на краю своей постели. Он выглядел таким худым и изможденным в своей длинной белой рубашке. Он тихо говорил: «Да, да, Ваше Высочество, совершенно так…» Он определенно разговаривал во сне с Великой княгиней Елизаветой. Это была жуткая картина при тусклом мерцании единственного фитиля перед иконой в углу…», и, думается, можно это назвать и святым явлением…