Это состояние длилось полгода. Теплилась надежда на возвращение когда-нибудь в Москву, в Марфо-Мариинскую обитель. А пока что здесь, в монастыре, совершались панихиды по алапаевским жертвам, воскурялся ладан, горела неугасимая лампада.
Но опасность вновь приблизилась. В феврале 1920 года останки мучеников повезли уже за пределы родины. Сохраняя величайшую предосторожность, в опасностях, трудностях, при недостатке многого необходимого, отец Серафим мужественно продолжал выполнять свой долг. И все-таки одно бандитское нападение, на китайской границе, было пережито. Преследователям удалось сбросить гроб с телом князя Иоанна на железнодорожный путь. Но подоспевшие китайские солдаты помогли отбить бандитов.
В апреле 1920 года поезд с секретной траурной миссией прибыл в Пекин, и гробы были временно помещены в одном из склепов на кладбище Русской духовной миссии. Но сразу же началось сооружение нового склепа у храма святого преподобного Серафима Саровского.
Продолжался последний путь на земле тел святых угодниц Божиих Елизаветы и Варвары. Россия, подвижническими усилиями ее православных чад, уже не могла обеспечить большего, то есть захоронения жертв на родине, в условиях кровавой мести, развращения нравов, богоотступничества. Когда родные Елизаветы узнали, где находятся останки погибших, они возжелали, чтобы тела Великой княгини Елизаветы и инокини Варвары были отправлены в Иерусалим и похоронены у храма святой Марии Магдалины, на освящении которого в 1888 году вместе со своим супругом присутствовала Великая княгиня. Их же хлопотами и был проделан дальнейший путь двух гробов с мученицами: в ноябре 1920 г. пароход с ними направился к Египту и в январе 1921 г. причалил в Порт-Саиде, где их встречала сестра Елизаветы Феодоровны принцесса Виктория.
Все это время идет тесная переписка между сестрой и их братом, которые внимательно прослеживают этот последний и долгий земной путь. Принцесса Виктория взяла на себя всю дальнейшую организацию следования этой процессии.
Не были тщетными все наставления Елизаветы Феодоровны о Православии, все ее рассказы, полные любви к России, русскому народу и вере его, которые она регулярно слала родным и в Германию и в Англию. Благодаря ей они высоко чтили православную веру, русские обычаи, не поврежденные ухудшающимися нравами во всем мире, и ценили по достоинству все их проявления, делая в православные храмы вклады, даря собственноручно выполненные работы, и в частности в храм св. Марии Магдалины.
Отец Серафим все это время неотлучно находился при мученицах, и родные Елизаветы Феодоровны душевно, искренне это оценили. Они видели в нем смиренного, великого подвижника, патриота и в буквальном смысле верного телохранителя. «Отец Серафим живет в своей комнате рядом и имеет ключ, и таким образом он может туда входить и держать все там в порядке. Мне он очень нравится. Он такой преданный, верный и энергичный» — писала Виктория брату Эрнесту.
По прибытии гробов в Иерусалим, они были встречены русским и греческим духовенством, английскими властями, местными жителями и русскими паломниками, которых революция застала в Иерусалиме. Погребение останков настоятельницы Марфо-Мариинской обители Милосердия и ее верной спутницы было произведено в усыпальнице храма святой равноапостольной Марии Магдалины в Гефсимании. Служил блаженнейший патриарх Дамиан в сослужении многочисленного духовенства.ПРОСЛАВЛЕНИЕ
В 1981 году, накануне канонизации новомучеников российских Русской Православной Церковью за границей, их гробницы решили вскрыть. Вскрытие производилось в Иерусалиме комиссией, которую возглавлял начальник Русской духовной миссии РПЦЗ архимандрит Антоний (Граббе). Гробницы новомучениц поставили на амвон перед Царскими вратами. Когда открыли гроб с телом великой княгини, то помещение наполнилось благоуханием. По словам архимандрита Антония, чувствовался «сильный запах как бы меда и жасмина». Мощи новомучениц оказались частично нетленными».
Торжество прославления новомучеников Российских происходило 31 октября — 1 ноября 1981 года в соборе Знамения Божией Матери в Нью-Йорке (юрисдикции РПЦЗ), где находится кафедра первоиерарха. «Когда началось «Величание», — пишет Л.П.Миллер в своей книге, — вслед за духовенством неудержимо запели все молящиеся:
«Величаем, величаем вас, страстотерпцы Христовы, новомученицы и исповедницы Российские, и чтим честная страдания ваша, яже за Христа претерпели есте». Пение, как гром, потрясало весь собор. Присутствовавшие плакали, и многие лица были озарены как бы внутренним светом».
А 2 мая 1982 года, в праздник святых Жен Мироносиц, по благословению патриарха Иерусалимского Диодора, совершилось торжественное перенесение мощей новомучениц из усыпальницы, где они до этого находились, в самый храм святой Марии Магдалины.
Произошел волнующий момент смыкания жизни Великой княгини Елизаветы Феодоровны — земной и уже небесной — в один круг :
1) В 1888 году, когда вместе с Великим князем Сергеем Александровичем они были в Иерусалиме, при взгляде на этот православный храм на Елеонской горе, Елизавета Феодоровна воскликнула: «Как я хотела бы быть здесь похороненной!». И вот теперь это осуществилось, как бы вторично, в 1921 году.
2) Привезенные ею в том же 1888 году в дар храму св. Марии Магдалины Святая Чаша, Евангелия и воздухи теперь были благоговейно употреблены во время Божественной литургии.
3) В 1992 году Архиерейским Собором Русской Православной Церкви к лику святых были причислены новомученики Российские преподобномученицы великая княгиня Елисавета и инокиня Варвара.
Святые преподобномученицы ЕЛИСАВЕТО u ВАРВАРО,
Молите Бога о нас !
Как часто мы даем волю своему воображению: что было бы, если бы…? Живущие с Богом дают всегда один ответ: Бог весть… Да, именно Господь устроил, казалось бы, непостижимое, в частности, и в нашем поставленном вопросе.
1. Возможно, что разыгравшаяся тайная ночная трагедия зверской расправы под Алапаевском могла быть впоследствии овеяна туманом домыслов. Но если нет документальных данных, то история складывается из личных свидетельств и преданий. Предания же, даже если снять с них известную долю домыслов, всегда являлись доброй половиной источников, составляющих историю. Так или иначе, открылось нам то, что свидетелем преступления над невинными жертвами оказался местный крестьянин, потрясенный увиденным и сумевший остаться незамеченным. Он узнал великую княгиню и бывших с ней узников, о которых в округе уже ходили легенды, видел, как княгине завязали глаза и столкнули в шахту и слышал ее последние, евангельские слова. Видел и всех остальных, друг за другом туда же сброшенных, и слышал сопровождающие глумливые, бесовские выкрики палачей.
Этот бесценный свидетель бесшумно оставался на одном месте, боясь себя обнаружить, и еще долго слышал доносившиеся и уже затихающие в подземелье звуки святых песнопений [6] . И, очевидно, он оповестил кого-то из своих земляков. Это и дало возможность впоследствии, через три месяца, когда эти места были взяты армией Колчака, извлечь из засыпанной шахты останки восьми замученных людей. Так проявился результат этого свидетельства. «Нет ничего сокровенного, что не открылось бы, и тайного, что не было бы известно» (Мф. 10,16).
Господи! Благодарим Тебя за этого христианина, оказавшегося там именно в этот момент, ибо это Твой Промысел. Имя этого свидетеля осталось для нас неизвестным, но как бесценен его подвиг!ПОДВИГ ВЕКА
Непременно нужно говорить, писать об этой личности, без которой история вопроса могла бы пойти по иному руслу.
К 1918 году игумен Серафим уже имел много богоугодных деяний, снискавших к нему любовь, признание и глубокое доверие, как среди священноначалия, монашествующей братии, так и среди простых верующих людей.
Родиной игумена Серафима (в миру Георгий Михайлович Кузнецов) является Пермский край, город Чердынь. Родился в 1873 году в религиозной купеческой семье. Мать, Александра Петровна, позднее приняла монашество. Сын, по ее рассказам, с детства был необычайно восприимчив к окружающему, любил уединение, был не по-детски серьезен, много читал. Об учении Георгия Кузнецова в каком-либо официальном учебном заведении конкретной информации в источниках не встретилось. Но много говорится о его любви к литературе, и прежде всего духовной. Сам являлся автором и учительной литературы, например, монастырских уставов, и художественной. Кстати, в одной из его повестей подробно и увлекательно говорится о молодом человеке, проходящем обучение в семинарии, включая богословские науки. Складывается впечатление, что повесть автобиографична.