В городе Бари, в Италии, где в базилике покоятся мощи святителя Николая Чудотворца, имеется православный храм, во имя св. Николая Чудотворца. А ведь этот храм — след еще одного подвига Елизаветы Феодоровны. По ее идее, в 1911 году протоиерей Иоанн Восторгов (сподвижник Высокой матушки и в один год с матушкой Елизаветой принявший мученическую смерть в 1918 году) купил в Бари большой участок земли для Палестинского общества, чтобы основать русское подворье и построить храм.

Вот что писала Великая княгиня, отчитываясь об этом начинании, Государю-императору Николаю II и не лишая себя в этом письме возможности выразить ему родственную любовь и проявить, наряду с глубоким почтением, некое дипломатическое, и в то же время деликатное предложение: «Дорогой Ники! Я посылаю тебе мой доклад по важному вопросу — строительству в Бари русской церкви и странноприимного дома. Я, конечно, уверена в том, что единственный человек, которого святитель Николай хотел бы видеть во главе этого благочестивого начинания, предпринятого в его честь, и из любви к народу, который почитает его превыше всех святых, — это ты, наш государь, сподобившийся величайшего утешения — принять во Святом Крещении имя «Николай» в честь святителя Николая.

Земля к настоящему моменту уже куплена от имени частного лица. Место очень хорошее… в оливковой роще…

Да благословит Святитель Николай это предприятие, и я бы, конечно, хотела, чтобы ты принял участие в этом трогательном начинании, и чтобы оно стало как бы незримой цепью, соединяющей его с твоим народом, и светлым пятном в твоем царствовании — в утешение за все выпавшие на твою долю невзгоды».

В обительской приемной Матушки настоятельницы уже стояла модель храма и других построек для русского подворья в Бари. Архитектором этого исторического проекта вновь был утвержден знаменитый А.В. Щусев. Закладка православного храма в честь Святителя Николая Чудотворца состоялась 22 мая 1913 года, в день перенесения мощей Святого из Мир Ликийских в этот город в 1087 году.

Через 826 лет, на итальянской земле, чрезвычайно торжественно, при огромном стечении народа, в присутствии представителей иностранных государств явился кусочек России, освященный святостью великого служителя Православной Церкви — святителя Николая Чудотворца.

Через год был освящен нижний храм и странноприимный дом. Дальнейшие работы были приостановлены в связи с началом Первой мировой войны.

Интересные также сведения дает Любовь Петровна Миллер (живущая в Австралии русская эмигрантка, с глубокой любовью сохранившая память о людях и описываемом времени) о том, как свято имя Елизаветы Феодоровны за пределами России. В частности, Греческой церкви хорошо известно об ее участии в строительстве русского храма в Бари. В 1983 году туда была прислана в дар икона святой новомученицы Великой княгини Елизаветы. «Икона довольно большая, прекрасного письма, изображающая святую мученицу в одеянии настоятельницы Марфо-Мариинской обители Милосердия с четками в руке. Эта икона была написана в одном из монастырей в Греции, и внизу стоит подпись по-гречески, что она приносится в дар русскому православному храму в городе Бари».Поистине, все это память подвигов Великой княгини Елизаветы Феодоровны.

* * *

Начиная с лета 1914 года, наступает последний этап жизни Елизаветы Феодоровны, будто разделенный невидимой рукой на четко отмеренные отрезки. Сильно ухудшаются условия жизни обители, положение самой Елизаветы. Но эти трудные годы неуклонно вели ее вверх …

Началась I-я мировая война. Она пришла из Германии [1] , откуда пришли в Россию сестры Елизавета и Александра. И от этого еще горше была чаша их страданий, но они явились сюда с тем, чтобы посвятить свои жизни новой Родине, ее народу, ее религии — Православию.

Ритм и характер жизни в обеих столицах были мгновенно изменены. В аспекте нашей темы уместно отметить самоотверженность труда и высокое благородство императрицы Александры Феодоровны и Елизаветы Феодоровны, которые сразу же сосредоточились на организации формирования санитарных поездов, складов лекарств и снаряжения, посылки на фронт походных церквей. В Царском селе, рядом с Феодоровским собором, разместился лазарет, руководимый Александрой Феодоровной, где усердно и плодотворно трудились великие княжны. Все три — страстотерпицы. (Царское село, г. Пушкин, очень дорогое и памятное лично для меня место. Ежегодно наведываюсь туда, и, наряду со святыми «моими» уголками, обхожу все общезначимые места, и непременно Феодоровский городок с его стилизованной архитектурой молчаливо унылых, ждущих деятельной помощи построек, вытянутых дугообразно вместе со стеной и башнями. В одном из помещений и был размещен лазарет под Высочайшим руководством и с непосредственным участием императрицы и великих княжен. К глубокому огорчению, пока не обнаруживается заметного движения в сторону организации там музея. Есть лишь мемориальная доска. Но, судя по всему, все больше и больше этих исторических мест, в т. ч. Феодоровский Государев собор, становятся объектом государственного, частного, да и просто народного внимания и любви. — И.Б. ).

…Русская армия несла огромные потери. Елизавета Феодоровна проявляла поистине героические усилия. Переживающая поражения на фронте, она деятельно участвовала в налаживании санитарной службы и снабжения. Проверяла госпитали и склады, объезжала с инспекцией полевые госпитали, устраняла неполадки, которых, как всегда, было предостаточно, в транспорте и снабжении. Посещая раненых, одаривала их живительными словами и улыбкой и непременно иконками.

А когда были одержаны первые победы, Елизавета Феодоровна по необходимости заменила заболевшую Александру Феодоровну. Торжественный парад войск по случаю этой победы состоялся во Львове, и великая княгиня стояла рядом с Государем. Это было последнее официальное служение Елизаветы Феодоровны России — как представительницы династии Романовых.

Игумен Серафим (Кузнецов) вспоминал: «… Она мне говорила, что Государь войны не желал, война вспыхнула вопреки его воле… Винила она возгордившегося императора Вильгельма, что он послушался тайного внушения мировых врагов, потрясающих основы мира… нарушил завет Фридриха Великого и Бисмарка, которые просили жить в мире и дружбе с Россией…» [2]

А Россия была уже тяжело ранена. Ползла измена трону, росло революционное брожение. На улицах царили уныние и озлобленность. Мгновенно вспоминают чужеродное происхождение как царицы, так и Елизаветы Феодоровны, но забывается все хорошее и полезное, от нее исходившее. (Как это вообще свойственно любой толпе…)

О деятельности великой княгини и ее обители знали, конечно же, организаторы революционных брожений и зачинщики погромов. И странно: казалось бы, радуйся — любой пролетарий, бедняк всегда найдет помощь и утешение в Марфо-Мариинской обители. Но не приемлет благодати злоба, ибо порождена врагом рода человеческого. И пришел день, когда в Елизавету Феодоровну на улице полетел первый камень. В ответ она достойно, по-христиански, выдержала это предательство и запретила своим сестрам говорить об этом гнусном инциденте.

Но обитель продолжала служить, исполнять свой христианский долг. Город перестал быть источником снабжения, и Елизавета Феодоровна организовала доставку продуктов питания для больных, сирот и стариков из окрестных деревень Ильинского. Стол для сестер стал однообразным и скромным, а сама Матушка, и без того давно уже скупо питаясь, ограничилась одним блюдом из овощей.

Москва жила жизнью, по существу пущенной на самотек, нервным пульсом городской атмосферы. За незапертыми воротами обители, как было всегда принято, происходило все то, что неизбежно бывает в такие периоды: грабились и поджигались дома, ходили ватаги никого не боящихся уголовников. Сестры просили держать ворота закрытыми. Но Матушка Елизавета до последнего верила в доброе начало каждого человека, старалась в каждом опустившемся человеке, в глубинах его души найти хорошее, затаенное.