Возможно, что влияние ал-Джазули на реформистское движение сильно преувеличено, так как помимо хансалийа много независимых орденов вышли из старых марабутских родов. Именно в это время возникает культ гробниц ранних суфиев, таких, как 'Абдассалам б. Машиш, превратившийся в орден одной завийи. Но все же наиболее важные суфийские традиции ведут начало от Абу-л-'Аббаса ал-Мурси и египетского ордена вафаийа[304]. Главные ордены следующие:

Вафаийа. Основатель — Мухаммад б. Мухаммад б. Ахмад Вафа (ум. 1359), ведет преемственность от Ибн 'Атааллаха ал-Искандари (ум. 709/1309). Этот орден показывает непрерывность египетско-сирийской традиции, более старой, чем магрибинская, и четко отличающейся от последней[305].

'Арусийа. Основана около 1450-1460 гг. Абу-л-'Аббасом Ахмадом б. 'Арусом (ум. в Тунисе в 1463), относившего себя к кадиритской цепи. Ливийская ветвь (саламийа) основана около 1795 г. Абу-с-Саламом б. Салимом ал-Асмаром ал-Фитури из Злитена.

Заррукийа. Марокканский орден, основанный Абу-л-'Аббасом Ахмадом б. 'Иса ал-Бурнуси, известным как аз-Заррук. Он родился в Марокко в 845/1441 г., умер в Мезрате в Триполитании в 899/1494 г. (или между 921/1515 и 930/1524 гг.)[306]. Некоторое время он учился в завийи Абу-л-'Аббаса Ахмада б. ал-'Укбы ал-Хадрами на Ниле. Среди многих его учителей был Ахмад б. 'Арус[307].

Рашидийа или йусуфийа. Основана Ахмадом б. Йусуфом ал-Милйани ар-Рашиди (ум. 931/1524-25), учеником Ахмада аз-Заррука. Могила его находится в Милйане. Среди многочисленных ответвлений можно упомянуть следующие:

а) Газийа. Абу-л-Хасан б. Касим ал-Гази (обычно известный под именем Гази Бел Гасим). Умер в 1526 г. Ученик Ахмада ар-Рашиди.

б) Сухайлийа. Мухаммад б. 'Абдаррахман ас-Сухайли родом из Йанбу на Красном море, также ученик Ахмада ар-Рашиди. Среди его учеников, основавших ордены, были:

(1) 'Абдалкадир б. Мухаммад (ум. 1023/1614), основатель шайхийа, или Авлад Сиди Шейх из Орании. Около 1780 г. орден распался на две группы шерага и гераба.

(2) Ахмад б. Муса ал-Карзази (ум. 1061/1607), основатель карзазийи.

в) Насирийа. Основатель — Мухаммад б. Насир ад-Дари (ум. 1085/1674), центр в Тамгуте в Вади Дар'а. Отсюда идет зийанийа Мухаммада б. 'Абаррахмана б. Аби Зийана (Мулай Бу-Зийан, ум. 1145/1733), он основал завийу Кеназа.

Как только новые учения пустили корни в Магрибе, их влияние испытали на себе берберы, населяющие Мавританию и Судан — зону Сахиля. 'Умар аш-Шайх (ум. 1533) из арабского племени Кунта, который считается у берберов их первым проповедником, сам, однако, был приверженцем учения кадири[308], а не традиции шазили-джазули, что свидетельствует о почти безраздельном господстве ордена кадирийа в Западной Африке вплоть до XIX в., т. е. до появления там ордена тиджайийа.

Для этого этапа характерно полное слияние культа святых с орденами. Таифа существует как передача эманации святости — бараки ее основателя; мистическая традиция отодвигается на второй план. И хотя Мухаммад б. 'Иса, например, принадлежит к линии шазили-джазули, но присущий ему божественный дар и способность передать его потомству есть его личное качество. Но все же это отнюдь не только культ святого, так как сохраняются связи с суфизмом, который по-прежнему играет значительную роль в обучении и во всех ритуалах, как индивидуальных, так и общих, в том числе в ахзабе и азкаре во время ритуальных собраний хадра. Еще одна особенность этого этапа возможность ввести в ислам лежащие за его пределами атрибуты религии простонародья — веру в бараку, материализованную в виде обычая прикосновения к святому, амулеты, заговоры и другие "механические" средства защиты.

В Магрибе новые веяния совпадают с развитием характерного для этого времени "марабутизма", явления более широкого, чем распространение таифа. Шарифизм обрел свою специфическую форму[309] после открытия в 1437 г. гробницы Мулай Идриса II в Фесе в царствование последнего Маринида, 'Абдалхакка б. 'Али Са'ида (ум. 1465), и в конце концов привел к власти династию Са'диев. Отныне в этом районе никто не мог рассчитывать ни на какой пост, если он не был признан потомком Пророка. Династия тарифов Бану Са'д, основанная Мухаммадом аш-Шайхом ал-Махди (ум. 1557), выступившим с претензией на престол еще в 1524 г., добилась успеха с помощью религиозных лидеров.

Возрождение в Магрибе не оказало сколько-нибудь существенного влияния на Египет и арабские страны, где все сильнее становилось стремление подчинить суфизм ортодоксальному вероучению, по крайней мере в получивших официальное признание орденах, действовавших под надзором и с одобрения правительства. Существенно было то, что тиски, в которые удалось зажать духовное развитие, все же сделали свое дело и задавили умозрительный, теоретический суфизм. Поэтому от суфийских сочинений этого периода нельзя ожидать истинных откровений. Однако официальные гонения не затрагивали деятельности орденов среди простого народа, особенно культа святых. Не было, естественно, единообразия: с одной стороны, известны такие люди, как Шахин, отшельник из Джабал ал-Мукаттама, а с другой — аш-Ша'рани[310], не говоря уже о существовании крайних форм зикра и празднеств мавлида.

Орден шазилийа возник в Александрии, но не пустил глубоких корней в Сирии вплоть до начала XVI в. Укрепление его связывают с суфием из Марокко по имени 'Али б. Маймун б. Аби Бакр (854/1450-917/1511)[311]. После многих жизненных перипетий, после участия в войне против Португалии он обратился к суфизму и стал членом ордена мадйани в Тунисе. В 901/1495 г. он отправился на восток — в Каир, Мекку, Сирию, Брусу, затем вернулся в Хамат и, наконец, переселился в Дамаск. Будучи приверженцем маламатийа, он отказался от уединения (халва), не носил хирку и не жаловал ее другим. Своим сторонникам он запрещал участвовать в общественной жизни и тем более искать покровительства сильных мира сего. Он не получил признания в сирийском регионе до своего возвращения из Рума (т. е. Брусы) в Хамат в 911/1505 г. В Дамаске же его слава как наставника и реформатора привлекла на его сторону огромное число людей. Однажды в Салахийе (ханака в Дамаске) он почувствовал "сжатие"[312], продолжавшееся до тех пор, пока он не покинул помещение и не стал расспрашивать о местностях, лежащих в глубине долин и на вершинах гор, т. е. до тех пор, пока он, согласно предположению Мухаммада б. 'Аррака, не отправился в Мадждал-Ma'yш (Ливан)[313], где и умер несколько месяцев спустя.

Мухаммад б. 'Аррак[314], спутник 'Али в период его злоключений, много сделал для распространения мадйанийа в Сирии, где реформы внесли свежую струю в чахнувший суфизм. Ибн 'Аррак прежде был довольно богатым черкесским чиновником, но под влиянием 'Али б. Маймуна отказался от мирского благополучия, чтобы вступить на суфийский Путь. После смерти учителя он основал орден, получивший известность как хаватирийа или 'арракийа[315].

В Средней Азии два столетия, отделяющие монгольское завоевание от установления власти Сефевидов в Иране, были периодом брожения, критическим для будущего ислама в этом регионе. Монгольское завоевание немедленно повлекло за собой утрату исламом положения государственной религии на всей покоренной территории. Ислам должен был теперь доказать свое право на существование и приспособиться к немусульманским правителям — шаманистам, буддистам или тайным христианам. Этот период таил в себе большие потенциальные возможности, но окончился он все же торжеством ислама, который сохранился в качестве господствующей религии всего региона. Роль суфизма здесь была очень значительной, но не в качестве Пути мистического познания, а благодаря святым, наделенным сверхъестественной силой, проявлявшейся даже после их смерти, исходившей от гробниц, многие из которых были воздвигнуты монгольскими правителями. Примечательно, что два первых монгольских правителя, принявших ислам, — Берке в Золотой Орде и Газан в Тебризе — предпочли найти суфийского, а не суннитского 'алима, перед которым они могли бы публично заявить о своей приверженности исламу. Берке (правил 1257-1267), золотоордынский хан, специально отправился в Бухару, чтобы принять ислам от суфиев ордена кубрави — Сайфаддина Са'ида ал-Бахарзи (ум. 658/1260)[316], а Газан-хан, сын Аргуна, велел доставить шиитского суфия Садраддина Ибрахима из его ханаки в Бахрабаде[317] (Хорасан) на пастбище в горах Эльбруса, с тем чтобы тот присутствовал как официальное лицо на церемонии 694/1295 г., во время которой хан должен был заявить не столько перед мусульманским, сколько перед монгольским миром о своем признании ислама в качестве западномонгольского культа[318], символа независимости Газан-хана от конфедерации пекинского Гур-хана.