Более полно он разработал доктрину предсуществования Мухаммада до творения. Это доктрина ан-нур ал-мухаммади[474], "света Мухаммада", образа Божьего в его первоначальной целостности, божественного сознания, досотворенного света, из которого все и было сотворено. Доктрину также называют ал-хакикат ал-мухаммадийа, что означает космического Мухаммада в его абсолютной истинности. Мир есть проявление этого света, который воплощается сначала в Адаме, пророках и актаб (ед. ч. кутб — "полюс"), каждый из которых является ал-инсал ал-камил ("совершенным человеком").

Деятельность теоретиков орденов[475] заключалась в том, чтобы приспособить философию суфизма к потребностям простого человека. Им приходилось делать вид, что они отказываются от всех верований, к которым можно было приклеить ярлык пантеистических, так как любая попытка такого рода давала 'улама возможность выдвинуть свои обвинения, а этого 'улама всегда ждали. Нетрудно было оказывать давление на профессионально организованный суфизм. В Египте в середине XIV в. мамлюкские власти направили указ шайх аш-шуйуху, гласивший, что путь к Богу лежит исключительно через Коран и сунну, воплощенные в шар'. Шейх "должен осудить всякого, кто склоняется к вере в иттихад или хулул или утверждает, что Бога можно достичь иным путем, чем тот, что был определен Пророком"[476].

Естественно, что многие ордены сохраняли свою собственную всегда тайную доктрину и особенно рьяно порицали тех членов, по вине которых какие-то сведения просачивались наружу. Именно по этой причине аш-Шибли и Сафиаддин ал-Ардабили осуждали ал-Халладжа[477].

Через популярные религиозные уставы орденов эти теософские доктрины проникали в народные культы. Они гораздо отчетливее проявлялись в орденах восточного региона. Ниже мы приводим цитату из "Мавлида" Мухаммада 'Усмана ал-Миргани, учение которого почерпнуло более от унаследованной им семейной традиции, особенно от традиции ордена накшбандийа, чем от его строгого учителя Ахмада б. Идриса:

Несмотря на примитивное изложение, эта концепция представляет интерес не только с академической точки зрения, так как услышать ее можно во время всех отправлений зикра. Тот же автор в другом сочинении пишет: "Мухаммад... Божественная сущность (латиф), тайна в Адамовом сотворении. Свет света, Тайна тайн, Дух духов"[479]. Суфийская традиция, не нуждающаяся в иснаде[480], приписывает Мухаммаду, например, такое высказывание: "Я — Свет Божества, и все создано из моего Света". Совершенный человек в качестве Логоса — суть всякого мистического опыта. Эти концепции могут существовать параллельно с неколебимой приверженностью доктрине единения.

Но нам предстоит двигаться дальше, поскольку эта концепция приближается еще больше к людям в понятии кутб (полюс). По этой концепции, нубувва растворена в вилайа. Внутренняя суфийская диктрина, подобно доктрине шиитов, утверждает, что вилайа как функция выше нубувва, так как последняя пассивна и ограничена во времени, тогда как вилайа всегда активна и бесконечна. Потребность в непосредственном знании божественного слова вынуждает ал-хакикат ал-мухаммадийа, Логос, каждую эпоху перевоплощаться в того, кто известен под именем кутб заманихи (полюс своего времени), и открывается только немногим избранным мистикам[481]. Концепция кутба ("полюса"), на котором держится мир (суфийский эквивалент шиитскому имаму) во главе невидимой иерархии святых (авлийа), восходит к далекому прошлому, задолго до времени Ибн ал-'Араби, и, как широко считается, родоначальником ее был Зу-н-Нун ал-Мисри, наследник египетской гностической традиции. В последующие века концепция была опрощена и превратилась в меру оценки мистических достижений. Затем уже каждый святой становился кутбом, и "полюс Вселенной" неизменно сопровождали эпитетом или дополнительным названием типа ал-кутб ал-гаус, кутб ал-актаб или кутб ал-'алам, несмотря на то что эти определения также теряют смысл, если ими пользоваться не по назначению. Когда Джа'фар ал-Миргани поет: "Я был первым, кто существовал"[482], он отождествляет себя не с кутбом суфийской иерархии, а с кутбом Логоса. Эта идея лежит в основе требований раствориться в личности шейха подобно тому, как об этом говорится в отрывке из чиштийского источника: "На первой стадии от послушника ждут, чтобы он возлюбил своего шейха и считал его высшим для себя образцом. Он действует, разговаривает и молится как шейх; он ест, пьет, ходит как шейх и постоянно размышляет о нем. После того как ученик (мурид) с помощью этих действий духовно трансформируется в шейха, он духовно представлен Пророку"[483].

Легко понять, почему суфизм, по крайней мере во многих кругах, сосредоточен вокруг личности шейха. Шейх — символ кутба, невидимого, беспредельного. В суфийских орденах шиитов удивительным образом слились концепции кутби и имами. У суфиев-двунадесятников кутб — представитель имама на земле. Отсюда понятна ненависть, которую питали к суфиям муджтахиды. Первый столп, согласно воззрению гунабадийской ветви ордена ни'матуллахийа, — это вилайа или "верность" кутбу, который и есть настоящий, реальный глава данного ордена, даже если благодаря ему существует все вокруг[484].

Святые (ахл ал-гайб) образуют иерархическую структуру, глава которой кутб. Эта концепция не нова. 'Али ал-Худжвири пишет: "Среди тех, кто наделен властью освобождать от обязательств и налагать их и состоит при божественном дворе, имеется три сотни, именуемых ахйар, сорок, именуемых абдал, семь, именуемых автад, три, именуемых нукаба, и один, именуемый кутб или гаус"[485].

Наименования и число членов этой пирамидальной структуры варьируют; общее представление о ней в соответствии с тем, как она воспринимается в Нилотском Судане, дает следующая цитата: