Религиозные движения XIX в. можно разделить на три группы:

1) спасение возвращением к истокам (закону) — ваххабизм;

2) спасение через ниспосланного вождя (наставника) — махдизм;

3) спасение через экстаз в растворении воли в суфийском шейхе (боговдохновенном вожде) — обновленческая тарика.

Эти движения, возникшие среди наиболее отсталой части арабского мира, оказали в конечном итоге меньшее влияние на арабов, чем на африканцев. Каждое из них, предлагая свое решение запросов эпохи в границах традиционного ислама, несомненно, отвечало требованиям многих людей. Однако утвердившиеся мусульманские институты в лице улемов боролись со всеми тремя направлениями, а новое поколение, пришедшее в конце XIX в., особенно яростно нападало на тарика.

Несмотря на все это, даже к началу XX в. влияние орденов на жизнь людей было значительным. Во многих мечетях отправлялся зикр, даже в Харам аш-Шариф (до 1917), откуда его усиленно пытались изгнать улемы. В Сирии все еще многочисленны были как дервиши, так и "мирские" члены орденов, судя по количеству людей, принимавших участие во всеобщих радениях зикра по торжественным случаям, о чем неоднократно упоминается в путевых записках. Такие события, очевидно, давали прекрасную возможность наблюдать разнообразные виды зикра. Праздник мавлид ан-наби, который и сейчас происходит на площади в Омдурмане, где халифа 'Абдуллахи прежде собирал на молитву по пятницам свои тысячные толпы (несмотря на то что он запретил зикр), был завораживающим зрелищем в те дни, когда я жил в этом городе. В это счастливейшее для меня время я вместе с деревенскими жителями и дервишами пришел из Иерусалима, чтобы принять участие в празднествах у гробницы Наби Мусы в пустынных холмах к югу от Иерихонской дороги, выходящей к Мертвому морю[680].

В конце XIX и начале XX в. ордены со всех сторон подвергаются нападкам, но не в этом заключалось главное отличие этого периода от прошлых времен. Гонители ни на миг не унимались, убеждения суфиев оказались под запретом, практика орденов была осуждена, дервиши стали предметом насмешек и иногда даже расплачивались жизнью, а их шейхов жестоко преследовали. Однако популярность орденов от этого не уменьшилась. На наших глазах шел процесс эрозии, стимулируемый получившей широкое распространение в XX в. секуляризацией, которая, в свою очередь, повлекла за собой изменения в социальной структуре и ускорила проникновение светских идей. Эти перемены настолько подточили ордены, что во многих районах арабского мира они почти полностью пришли в упадок.

Реформы принимали форму борьбы против новшеств (бида', ед. ч. бид'а) и за укрепление сунны. Так было с Мухаммадом б. 'Абдалваххабом, хотя реформы такого типа вызвали противодействие улемов, а затем, в конце столетия, сторонники салафидского движения приписывали застой в мусульманских странах пагубному влиянию "нововведений" на привычный уклад жизни, подчеркивая при этом, что преобразование станет возможным только после устранения искажений и восстановления истинной сунны[681]. Движение салафидов, связанное с именами Мухаммада 'Абдо и Рашида Рида, утверждало, что все без исключения догматы орденов выродились и собственно тасаввуф не имеет отношения к исламу. В то же время они терпимо относились к идеям суфизма в философии, представленным этическим учением ал-Газали[682].

В Турции предубеждение против орденов как возможных очагов сопротивления прогрессу проявилось особенно сильно в середине прошлого (XIX — Прим. ред.) столетия. Убицини писал в 1850 г.: "Некий османский турок, занимавший высокий государственный пост, сказал мне однажды: "Поверь, напрасны все усилия наших министров. Пока существуют текке и турбе (гробницы), цивилизации нет хода в Турцию""[683]. Шум, поднятый вокруг своеобразных обрядов египетских орденов, привел к запрещению в 1881 г. церемонии досы ордена са'дийа — после фетвы великого муфтия, где о ней говорилось как об "отвратительном новшестве" (бид'а кабиха)[684]. Не разрешалось также пользоваться котлообразными барабанами, которые называли баз. Подобным же образом османские правители наложили запрет на широко известные церемонии ордена рифа'ийа в Турции и Сирии.

Нападки улемов и светских властей были упорными, они проявлялись (с перерывами) на протяжении всей истории суфизма, несмотря на то что ордены продолжали существовать параллельно с ортодоксальным исламом. В прошлом, однако, борьба кончалась осуждением отдельных суфиев и запрещением деятельности тех или иных орденов. Надо сказать, что она не подрывала влияния, оказываемого орденами на жизнь мусульманских общин, поскольку они заботились об удовлетворении религиозных потребностей людей и заполняли, таким образом, пробел в выразительных средствах и углубленном понимании ислама. Мы уже указывали, что исчезновение орденов во многих странах к середине ХХ столетия не было следствием внутренней или внешней борьбы. Именно смена ориентации сделала более успешными нападки критиков-улемов, модернистов и нового поколения, давая им возможность заручиться поддержкой властей. Как говорилось выше, в Египте и Турции акции правительства были направлены против внешней обрядовой стороны суфизма[685]. Турция, где секуляристское движение Мустафы Кемаля привело к запрещению орденов в 1925 г., представляет пример того, что происходило, быть может, не так наглядно и в других странах в процессе секуляризации: изменения во взглядах и социальной структуре общества подтачивали доверие к прежним религиозным формам.

Прежде всего распространились идеи реформации ислама. Возвращение к чистоте начального ислама, осуждение новшеств и борьба против предрассудков стали лозунгами. Ордены были особенно чувствительны к такого рода обвинениям, так как они расплачивались за свое стремление к унифицированной организации, и в первую очередь за то, что приняли принцип наследования святости. Многими шейхами двигало желание (насколько можно судить на примере отдельных личностей) не столько приобщиться к Богу в самом высоком смысле этого слова, сколько снискать его милость и через последнее вкусить еще в этом мире от плодов его расположения. В прежние времена в суфийских заведениях изучали наряду с трактатами по мистицизму правовые трактаты, но за последнюю сотню лет те, кто стремился к мусульманской науке, обращались исключительно в такие центры, как Азхар или Каравийин. Это нарушило союз между ортодоксальным учением и суфизмом, в результате чего содержание обучения стало выхолощенным и формальным, ордены лишились поддержки многих представителей прослойки класса фукаха[686].

Под влиянием новых веяний некоторые люди, понимавшие, должно быть, что ислам готов к тому, чтобы связать себя с новым миром, в который они оказались вовлечены, особенно рьяно выступали против орденов. Немногие открыто осуждали суфизм как систему взглядов индивидуальной духовной дисциплины ал-Газали. Однако, хотя они и считали, что все это пустая трата времени, тем не менее они не могли примириться с формой, которую принял суфизм с его пышными народными демонстрациями, и считали ордены виновниками застоя в жизни мусульманских стран. Они искали способы всячески опорочить шейхов не только из-за этого, а еще и потому, что те были ограниченными и фанатичными приверженцами орденов, оставаясь равнодушными к жгучим проблемам (в частности, к проблеме национализма), что они были слишком привязаны к роду, семье и местным традициям. Особую ярость вызывали шейхи, с помощью бараки державшие в подчинении своих сторонников и вмешивавшиеся в их дела, которые это новое поколение людей считало неподвластными религии[687].