Турция составляет явное исключение из медленного процесса эрозии. Здесь этот процесс шел ускоренным темпом, так как ордены стали удобной мишенью нападок для деятелей секуляристского движения — они считались не просто отсталыми, а политически реакционными и опасными.

Как мы уже упоминали, во многих районах турецкой империи ордены подвергались преследованиям не только за их религиозные и этические позиции, но также за их политическое влияние и фанатизм. При этом, однако, от них не требовали полной перестройки или провозглашения новых жизненных принципов. Реформистские движения зародились на окраинных областях и в Африке. Но тем не менее влияние орденов оставалось значительным до момента их окончательного сокрушения. С. Андерсон приводит список[693] семнадцати тарика, официально признанных в Константинополе в июле 1921 г. В городе насчитывалось 258 текке, не считая множества небольших, не получающих субсидий центров и групп, собиравшихся в частных домах. Естественно, что ордены стали объектом ревностных преследований реформистов во время революции Ататюрка и были окончательно распущены в 1925 г.[694]. После этого Албания стала оплотом бекташийа, и орден этот там некоторое время существовал даже при коммунистическом правлении[695]. Меры, принятые в Турции для запрещения орденов, были настолько решительными, что ордены отныне вряд ли могли рассчитывать на значительную роль в религиозной и социальной жизни общества. Правда, доходили сведения об активности тарика[696] и о неожиданных вспышках интереса к культу святых[697]. Однако здесь очень легко сделать ошибочные выводы. Поклонение святым не могло исчезнуть мгновенно по требованию правительственных декретов, и поэтому не приходится говорить о его возрождении. Более старая по возрасту часть трансформирующегося общества, несомненно, испытывала тоску по ушедшему прошлому. Поэзия и гуманизм Джалаладдина Руми не могли не оказать влияние даже на новое поколение. Но все происходящее нужно включить в единый реквизит спектакля секуляризации. Все это лишь "пережитки" прошлого образа жизни, а не основная направляющая сила в жизни современных людей.

Трудно дать трезвую оценку состояния арабского мира, когда еще реально существуют ордены, отправляются зикры и соблюдаются мавлиды. В Египте после революции 1952 г. в орденах была отменена наследственная преемственность и пост шейха стал выборным. В результате в орденах, считавшихся более или менее респектабельными, наступила некоторая стабилизация. Один из моих египетских друзей рассказал мне, что университетские студенты нередко посещают сеансы зикра, а иногда даже принимают в них участие. Он, правда, согласился с тем, что это скорее показатель беспокойных поисков молодежью внутренней стабильности, нежели возрождение жизнеспособности орденов. Это временный опыт, между тем как цель орденов — заставить всех его членов, как "мирских", так и дервишей, следовать по Пути мистического познания всю жизнь, а не кратковременно, поддавшись религиозному порыву. Главный нынешний недостаток орденов (судя по количеству разочаровавшихся молодых людей) — отсутствие опытных наставников, что свидетельствует фактически об исчезновении тарики как Пути духовной дисциплины.

Упадок орденов в Магрибе и Нилотском Судане был менее заметен, чем в остальном арабоязычном мире. Французы поощряли ордены в Марокко, официально признавая их вождей и празднества. Рассматривая ордены как политическое орудие, они с их помощью пытались сохранить равновесие между различными силами в стране и в основном использовали их как противовес ортодоксам обоих толков — реформистского и прогрессистского. Мухаммад V (правил с 1927 по 1961 г.) поддерживал салафидов и запретил шествия и мавасим орденов исавийа и хамдушийа, а также жертвоприношения (нахаир) святым и другие недозволенные обряды[698]. Ему удалось издать декрет (1946), запрещающий учреждение новых орденов и строительство новых завийа без санкции короля[699]. Было подсчитано, что в Марокко число действующих адептов и мирских членов орденов составляет около 4% от всего населения, хотя процент людей, так или иначе связанных с таифа или, вернее, с их марабутами, гораздо выше[700].

В Алжире в 1950 г. число приверженцев трех главных орденов (халватийа, шазилийа и кадирийа) составляло полмиллиона жителей, а самый влиятельный орден рахманийа (халватийа) насчитывал 230 тыс. сторонников[701]. Л. Фок, показав, что ордены малоактивны, пишет: "Не следует думать, что исламу марабутов и братств суждено большое будущее. Напротив, нам представляется, что упадок его неминуем и что он идет параллельно с модернизацией образа жизни населения"[702].

Случалось, что какой-нибудь орден, доживший до нашего времени и влачивший жалкое существование, приобретал вдруг широкую известность. Так было с 'алавийа (ответвление даркавийа), основанным в 1918 г. в Мостаганаме (Оран) Ахмадом б. ал-'Алави (Ибн 'Алива, 1872-1934) после его возвращения из путешествия по Индии, где он изучал новые (т. е. немагрибинские) суфийские доктрины и методику (приемы отправления зикра и правила уединения). Этот орден привлек внимание европейцев[703], многие из которых описали потом жизнь его основателя и систему его вероучения[704]. Сам факт существования такого ордена свидетельствует о наличии непреходящих истин, но перспектива его ограничена в том смысле, что учение не предлагает ни нового направления, ни путей приспособления к жизни в трансформирующемся мире. Ихтифал, орденский праздник, проводится очень торжественно и привлекает пестрые толпы — от рифианских горцев до новообращенных европейцев. Но даже в этом ордене существует раскол и имеются группы инакомыслящих в Оране и Релизане.

В XX в. самой примечательной тарикой была, безусловно, санусийа. Это столетие стало свидетелем того, как шейх превратился из главы завийи в короля, после чего его духовное влияние резко уменьшилось. Фаза перемен открывается участием ордена в борьбе против итальянцев, затем продолжается во время войны 1914-1918 гг. За этим наступает период бедствий и изгнание при правлении итальянцев, когда вожди ордена были вынуждены искать убежища в Египте и в других местах. В дальнейшем союз вождя с англичанами во время британской операции в Ливии сделал шейха Саййида Идриса сначала главой эмирата Киренаики, а затем и королевства Ливии. Наконец, открытие и эксплуатация нефтяных залежей предрекли гибель ордена.

Несмотря на то что ордены, очевидно, никогда не сумеют восстановить свое былое влияние на жизнь мусульман, они будут продолжать свое существование, поскольку всегда найдутся крестьяне, ремесленники, интеллигенты, нуждающиеся в утешении именно в той форме, какую предлагают ордены, или же готовые искать в орденах способ бегства от жизни, убежища от превратностей современного мира, подобно своим предкам, которым ордены помогали сбалансировать чувство политического, религиозного и экономического бессилия, свойственное обычному человеку. Современные светские институты и воззрения не удовлетворяют меньшинство, испытывающее потребность в сохранении духовных ценностей. В менее развитых интеллектуально районах ордены сохраняют некоторое влияние благодаря тому, что они отождествляются с культом святого, и деревенские жители продолжают верить в действенность бараки, связанной с духом, обитателем гробницы. Выше отмечалось, что несколько знаменитых праздников мулида все еще собирают свои тысячные толпы, но ведь и весь западный мир празднует Рождество, и как много это значит для людей! Тарика выжили даже в республиках советской Средней Азии[705].