Справа, в проулке послышался шорох. Купава свела брови к переносице и повела строгим взглядом. Глаза потемнели. И шорох стих.

-И как только бабы с такими живут?

 Стас весело засмеялся.

-А варианты есть? Вот и живут с теми, кого бог дал. Без этих самых вариантов.

Купава с сомнением покачала головой. Довод Стаса показался ей не убедительным. Но в спор вступать не стала на глазах тех, кто по недосмотру Великого Рода обрядился в портки.

Зато Стас был вполне удовлетворен результатами инспекторской проверки.

-Не думаю, сударыня, что ярлы полезут с реки. Не кому. Если только дым от костров не заметили. Но все равно не расслабляйся. Я к воротам. Оставляю тебе вот этого славного витязя. Он меня найдет. Малый проворный.

Славный витязь обиженно шмыгнул носом и с видимой неохотой вернул ему лук и тул со стрелами.

Новый шорох снова привлек внимание Купава. Она раздраженно дернула верхней губкой, и глухой рык разъяренной волчицы разлетелся над пристанью.

Стас удивленно склонил голову к плечу, а парнишка восторженно взвизгнул.

-Слов не хватает. – Виновато, будто оправдываясь, проговорила она.

-Ну, и правильно. – Засмеялся Стас. – Слова лучше приберечь. Вдруг пригодятся?

И весело насвистывая, заторопился к воротам.

За пристань он был спокоен.

У ворот кипела деловая суета. Чувствовалась железная рука Войтика. У стен высились уже поленницы дров. На треногах висели огромные котлы, наполненные водой. Люди на стены таскали камни…

В воротах распоряжался Веселин с почтенным гномом, пропуская в ворота телеги и возы. А за ними со стороны наблюдали старшина и сотник Разгуляй, бросая сердитые гневные взгляды на въезжающих в город.

-Злятся. – Пояснил Веселин, задорно улыбаясь. – Не по нраву пришлось, что без въездного в город пускаю. Я уж ему и так, и этак говорю. Язык распух до мозолей. А он в ворота брюхом лезет. И не въезжает. Ну, куда ты, куда ты лезешь, как тупой дурак?

Веселин заорал во все горло и кинулся в ворота, где до верху нагруженный воз вклинился между телегами, перекрывая дорогу.   Возница, услышав его сердитый голос, заторопился и ожог лошадь кнутом. Воз дернулся, зацепился осью за колесо соседней телеги и накренился на бок.

-Глаза на бок вылезли, что совсем соображать отвык?

Голос Веселина раскалился до предела.

Ровин, без слов, подлез под телегу, уперся ладонями в колени.… Телега приподнялась, и колесо сползло со злополучной оси. Воз со скрипом выпрямился.

-Въездное заплатишь вдвое, чтобы знал, как безобразия нарушать. И бояться, когда время еще есть. А ехать, как все, по порядку.

Начальственный басок мог успокоить кого угодно. И в воротах воцарился строгий порядок.

-Ровин, встань здесь. На тебя не наедут. А наедут, стукни, чтобы видели, куда ехать можно, а куда лучше забыть дорогу.

Гном без возражений занял уготованное ему место, хотя и не совсем, судя по выражению его лица, и не во всем был согласен с ретивым воеводой.

-О чем лай у тебя здесь, Веселин??

Перед воротами возник Войтик. Окинул оценивающим взглядом толчею перед воротами и с пониманием, заметил.

-И не скучно! Типа того. – И громко позвал. – Щир!

-Здесь я, воевода. – Отозвался Щир, который до сих пор не нашел своего места в стратегических замыслах Войтика. – Щир, забирай вон того Раз…

Запнулся, стараясь припомнить мудреное имя сотника.

-В смысле, Разгуляя и дуй за ворота. Построй всех под шнурок, а не болтайся где не надо под ногами.

Мельком глянул на рукоять меча, торчащую над плечом десятника, поднял руку и пощелкал пальцами.

-Позволь, Щир, глянуть на обновку.

Щир потянул меч из ножен, но без сноровки меч застрял на полпути. Щир, досадуя на свою неловкость, дернул сильнее, но и в этот раз меч не захотел слушаться его руки.

-Привыкнешь. Веселин покажет. – Выдернул меч сам и внимательно осмотрел работу гнома. – Ай, да Ровин! Ай, да мастер! Знатный меч получился, Щир, из твоей железки.

Походя, щелкнул ногтем по лезвию. Меч отозвался нежным звоном.

-Смотри, вождь. Лезвием похож на твои. Что рубить, что резать, что колоть.… Все одинаково ловко.

Меч закрутился, запрыгал, летая из руки в руку. Скрылся за спиной уже в обратном хвате. Взлетел, вращаясь, над головой и вернулся, мягко упав в подставленную ладонь.

-Послушный мечишко изладил тебе, мастер Ровин. И  по длине,  и   по весу угадал. Для меня легонек, а тебе в самую пору будет. – Береги. Один он такой во всем твоем мире. И мастеру не забудь сказать доброе слово. Заслужил. А теперь ступай. Времени у нас не много.

Отвернулся от счастливого десятника.

-Толян с лодейщиками затаился в перелеске. Ударит в спину. Все остальное здесь. – Войтик повел глазами вдоль стены. – Но мнится мне, командир, что не город им нужен. А мы. И не ярлам. А кому-то другому. А ярлы, это так… под рукой оказались. Как-то уж больно складно вышло.

-Или сошлось…

-Так, вождь. Сошлось. – Кивнул головой Войтик. – И мы, и ярлы. В одном месте. Все сразу.

Подозрения в голове Войтика зародились не шуточные. И вполне обоснованные.     

-Поживем, увидим, друг мой. Но признаюсь, что и меня огорчает это обстоятельство. Не хотелось бы тащить за собой эту заразу.

-Вот и я о том же, командир. Ярлы так… баловство и никаких вариантов. Побили и руки чистые. Типа, даже не вспомним. А если мертвяки припрутся? Как в лесу. Народ здешний к этому не приучен. Они даже на нашего эльфа во все глаза смотрят. А уж гному и шагу не ступить. А не то, что из дома выйти.

-А не сгущаешь ли ты краски, дружище Войтик?

Войтик развел руки в стороны, едва не смахнув с ног старшину, пытавшемуся понять их разговор.

-Само думается, командир. – Словно извиняясь, пробормотал гигант. – Я уж их гоню, гоню, а они лезут и лезут. И все хуже и хуже. А послушал бы ты, что они о орках плетут! Оказывается, на том берегу видели ненароком.

 Осталось только посочувствовать воеводе. Других средств от тяжелой болезни не было. Но совет дал.

-Ругайся почаще. Должно помочь.

-Думаешь? – С надеждой спросил Войтик.

-Не то, чтобы очень, но попробовать можно.

-Я попробую, командир. – Неуверенно  согласился Войтик и тут же обрушился на старшину. – А ты что уставился на меня глазами, словно воды в рот набрал? Или думаешь, воеводе Веселину больше делать нечего, как только бегать в разные стороны для наведения порядка и других безобразий. Схватил ноги в руки и бегом со всей прыти.

Толян, простая душа, глубоко посеял вирус доступной разговорной речи, не задумываясь о грядущих последствиях. Уж если не только Войтик, но и Веселин подражает ему, к месту и не к месту вворачивая его нелепицу. Да и высокородный принц не гнушается раз-другой вставить для ясности словцо из Толяновой лексики.

Старшина, случайно угодивший под раздачу, закрутился волчком, не очень четко представляя в какую сторону бежать. И затрусил туда, откуда доносился голос Веселина.

Стас снова остался один. Всеми забытый. И всеми заброшенный. Наедине с трубкой. И Войтиковыми догадками. Который, сам того не понимая, озвучил его собственные мысли.

В принципе не так уж это и сложно, если подойти к делу с фантазией. Уж если сумел этот черный пройдоха забраться ночной порой на постоялый двор, так почему бы ему ни нашептать, той же порой и, в заросшие дремучей шерстью, уши ярлов?

Времени для этого было предостаточно. Ведет их уже не один день. Мог подсуетиться.

Выросли его волчата. Все чаще и чаще обходятся без него.

Отошел в сторону, чтобы не мешать. Воза и телеги исчезают в проулках. Стремятся спрятаться подальше от ворот.

Неожиданно быстро опустились сумерки. Странно. Солнце только-только перевалило на вторую половину.

И сразу ощутил на себе пристальный взгляд.

Напророчил Войтик. Хоть в ученье к волхву отправляй.

И что не сидится на одном месте этому небесному страннику? Егозлив. Непоседлив. А это уже начинает надоедать.