Вот что говорил А. Д. Протопопов, министр внутренних дел царского правительства, о положении в стране накануне Февральской революции: «Финансы расстроены, товарообмен нарушен, производительность труда пошла на громадную убыль… Пути сообщения в полном расстройстве… Наборы обезлюдили деревню, остановили обрабатывающую промышленность… Города голодали… Товара было мало, цены росли, таксы развивали продажу «из-под полы», получалось мародерство… Рабочих превратили в солдат, солдат — в рабочих. Армия устала, недостатки принижали ее дух. Упорядочить дело было некому. Верховная власть перестала быть источником жизни и света». А вот выдержка из обзора Министерства продовольствия от 12 октября 1917 года — за две недели до революционного переворота: «Голод при истощении запасов… Сокращение хлебных пайков… Обращение к суррогатам хлеба… Заболевания на почве недоедания. Продовольственные волнения… Заболевания цингой и голодным тифом».

Продразверстка была введена в России 29 ноября 1916 года. Реквизиции по твердым ценам «для нужд армии» введены еще 27 августа 1914 года. Временное правительство приняло 25 марта 1917 года закон «О передаче хлеба в распоряжение государства». В дополнение к хлебной разверстке вскоре ввели разверстку по губерниям на мясо, масло и др. Первые хлебные карточки появились в 1916 году. Для принудительного изъятия хлеба уже в августе 1917 года из состава фронтовых частей и тыловых гарнизонов регулярной армии стали формироваться специальные воинские отряды для проведения реквизиций в деревне. Деревня встретила их враждебно. Тем не менее Министерство продовольствия заявило, что «система принудительного отчуждения хлеба в порядке военного вмешательства остается самым действенным способом осуществления хлебной монополии». Министр продовольствия Прокопович заявил, что иными мерами «революцию не спасти» и что «если не получим необходимого количества хлеба, то мы будем вынуждены прибегнуть к воинской силе». Эсеровские «Известия Всероссийского совета крестьянских депутатов» поддержали этот шаг, мотивируя тем, что у правительства не остается другого выхода… (См. «Родина», 1989, № 10. Г. Бордюгов, В. Козлов, В. Логинов. «Куда идет суд?!»)

Возможно, знание подобных фактов, а также куда более понятный и близкий нам опыт Отечественной войны с применением чрезвычайных мер, диктуемых ситуацией, позволили бы читателю оценить содержание очерка Марины Цветаевой в более широкой исторической перспективе, исключающей соблазн увидеть в Октябрьской революции результат пресловутого жидомасонского заговора, а в продотрядовцах — агентов злокозненных «сионских мудрецов», ведущих борьбу с русским народом.

К стр. 47, 72, 365. Пока дотошные историки с достойным уважения педантизмом исследуют прошлое масонского ордена и пытаются объяснить, что привлекало к нему в разное время столь разных людей, как Робеспьер и Наполеон, Гете и Пестель, Пушкин и Рылеев, просветитель Новиков и архитектор Баженов, Павел I и Фуше, пока они выясняют значение масонских символов и обрядов, шулера от истории ведут свою игру, не вступая в научные дискуссии. Ври — возможно громче, возможно наглее, ври, не заботясь о том, что тебя опровергнут, — и что-нибудь да осядет в душах людей от этой лжи. Вот главный принцип сочинителей жидомасонской легенды. Малограмотные экскурсы в эпохи Древнего Египта или царя Соломона — всего-навсего фиговый листок, неуклюже прикрывающий единственно важное для них: доказать, что все зло в мире — от евреев, что они — зачинщики войн и революций, что тайные жидомасонские силы то ли уже овладели всем миром, то ли вот-вот установят над ним свою сатанинскую власть… Один из козырей в этой игре — Россия, революция, послереволюционная история — вплоть до наших дней. И если Бердяев в 1938 году брезгливо отмахнулся от ходкой среди российских черносотенцев и немецких фашистов фальшивки, то легенда от этого не перестала существовать. Напротив, она распустилась ядовитым цветком именно в последние годы, ее заботливо растят наши черносотенно-«патриотические» издания. Нет смысла полемизировать с ними, но и оставлять без ответа, не замечать, как плетется легенда, как преподносится миллионам и миллионам людей отрава, и возлагать при этом все надежды на здравый смысл и естественный иммунитет было бы ошибкой. Итак, их козырь — Россия, где власть, государство — в руках евреев, жидомасонов, сионистов… (Для наших национал-специалистов это одно и то же, им не до тонкостей… Ну да — бог им судья.) Между тем в первом российском правительстве — Совнаркоме, образованном «на Втором Всероссийском съезде Советов 26 октября 1917 года, было 15 человек, из них 13 русских, 1 грузин и 1 (один) еврей — Троцкий. В Совнаркоме 1920 года было опять-таки 15 человек, из них 1 (один) еврей — тот же Троцкий.

Я не ставил себе целью специальное изучение этого вопроса, но вот попались цифры: в 1919 году среди делегатов VIII съезда РКП(б) — русских 190, евреев 49… Для сторонников национально-пропорционального (проще говоря — расистского) принципа — евреев многовато… Но, во-первых, по сравнению с русскими делегатами их всего лишь четвертая часть, а во- вторых, как быть, если евреев-делегатов выбирали в основном не-евреи (тогда национал-пропорциалисты еще не главенствовали в партии), и в-третьих, в том 1919 году в партию вступали еще не ради персональной машины и 4-го управления… Зато в дальнейшем, по мере увеличения количества персональных машин и расширения 4-го управления, дело стало поправляться. В 1989 году скажем, среди членов КПСС русских насчитывалось 58,6 %, евреев —1,1 %. В1990 году на 18 856 113 членов КПСС приходилось 11183 749 русских и всего 204 767 евреев, т. е. примерно та же не угрожающая России пропорция. Если же иметь в виду что управленческий аппарат страны состоит из 18 миллионов человек, то, как остроумно заметил Вячеслав Карпов («Октябрь», 1990, № 3. «Старые догмы на новый лад»), войди в него все евреи Советского Союза от мала до велика опять-таки никакого жидомасонско-сионистского засилья не получится…

Если же, продолжает тот же публицист, исходить из того, что ЦК КПСС — вершина пирамиды власти как политической, так и административной, что в его составе — секретари ЦК союзных республик, секретари обкомов, горкомов, министры, их замы и т. д., то из 281 члена ЦК, избранного XXVII съездом в 1986 году, евреем был один человек — Александр Борисович Чаковский, главный редактор «Литературной газеты». «Итак, славянские народы, и прежде всего русский, — в катастрофическом положении, — пишет Вячеслав Карпов, судя по имени и фамилии — явный жидомасон. — Между тем в высшем органе политической власти 92 % их представителей. Уж не Александр ли Борисович козни строил против славянского большинства, а заодно против всего русского народа?..»

Так легенда от тайном всемирном заговоре, поначалу подобная величавой, уходящей корнями в седую древность саге, при ближайшем рассмотрении превращается в пошловатый фарс, главным героем которого является всего-навсего Александр Борисович Чаковский, хотя и еврей, но — «полезный», пригодившийся и Брежневу, и Андропову, и Черненко, и Горбачеву… Хорош заговорщик!

К стр. 123. Интересны в этом плане (да и не только в этом) воспоминания княжны Екатерины Александровны Мещерской, представительницы одного из древнейших княжеских родов:

«Хочу рассказать, как расценивала антисемитизм русская аристократия… Дело в том, что до своего тридцатилетнего возраста я об этом слове не имела понятия. Со времен царствования Петра Первого волны талантливых молодых иноземцев хлынули в Россию. Голландский еврей Шапиро стал лучшим Петру помощником в кораблестроении, и Петр дал ему титул барона Шафирова. В русской аристократии не было антисемитизма. Подобные высказывания вообще считались дурным тоном.

Чтобы иметь возможность торговать в огромной, обширной России, многие евреи были вынуждены креститься ради того, чтобы преодолеть "черту оседлости". Их "заморские товары" и красивые витрины магазинов приводили в ярость купцов и, не выдерживая конкуренции, те подкупали городовых, подстрекавших пьяную чернь на еврейские погромы. Вспомним лучший магазин старой Москвы — "Мюр и Мерелиз" (сейчас ЦУМ). Вся улица Мясницкая (ныне Кирова) была полна техники. Здесь владельцами были братья Брабец, Сименс и Гальске, Роберт Кэнц, Жорж Борман и др., а владелец магазинов Михаил Васильевич Кишиневский украсил всю Москву своими огромными, круглыми электрическими светящимися часами.