- Мама, ты столько лет живешь на Миллионке и не знаешь, что в праздник Юаньсяо можно отгадывать загадки. И некоторые из них проясняют твое будущее. Если, конечно, ты правильно отгадаешь загадку, которую хозяин привешивает к дну фонарика. Но если ты знаешь ответ, то можешь сразу сорвать бумажку и сверить с отгадкой.

- А если правильно отгадал загадку, то получишь небольшой подарок! - захлопала в ладоши Сяй-Линь, - я отгадала. Сейчас хозяин даст мне подарок. Сейчас, сейчас, только разорву бумажный пакетик! Ой, какой красивый треугольничек! Подождите, под одной гранью треугольничка что-то написано. Только мелко очень, не могу разобрать!

- Дай мне, - Елена взяла игрушку из рук Сяй-Линь, - я попробую прочитать. Написано по-русски, я уже сейчас вижу. Да, действительно мелкие буквы. Но… Все, прочла. Это стихи: «Твой дом, ты будешь в нем. А когда уйдешь, силу обретешь!».

- Ничего не поняла. А ты?

- Что-то про дом…Но дом, в котором я живу, совсем не похож на эту пирамидку.

- Что ты сказала? Пирамиду?

- Вообще-то я сказала, пирамидку, но если хочешь, пускай будет пирамида!

- Что же я сегодня уже слышала про пирамиду? Совсем недавно! Вспомнила! Дома, как пирамиды! На третьем уровне дома, как пирамиды! Но этого не может быть. Ты же никогда…

- Да что случилось? Что я такого сказала?

- Сяй-Линь, ты когда-нибудь была в подземелье?

- Только в тот раз, позавчера. Когда тот матрос…

- Нет. Я не про тот случай. Сама ты когда-нибудь спускалась туда? Ну, без меня!

-  Ты что? Мне и голову не могло такое прийти! Там так страшно.

- Подожди! Эй, манза, скажи, что это такое ты написал на игрушке?

- Белая госпожа! Пусть Юаньсяо принесет вам… Какой игрушке? О чем речь?

- Сяй-Линь отгадала загадку, и вы вручили ей вот этот маленький подарочек!

- Этот? Но этого не может быть? Я собственноручно укладывал подарки в бумажные мешочки! Ничего похожего среди подарков не было!

- Кто велел тебе написать на пирамидке стишки на русском языке?

- Госпожа, поверьте! Я не умею писать на русском! Говорить могу, но писать…

- Ты лжешь!

- О, Будда! Да что же это такое? Повторяется утренняя история! Только утром стишки были написаны на четырех языках, а сейчас только на русском!

- Мама, Сяй-Линь, пойдемте! С этим китайцем что-то не то!

- Ну что же, Сяй-Линь, дальше наши пути расходятся, но я надеюсь, что ненадолго! Ты понимаешь, что маме о том, что произошло в доме моей тети, рассказывать не надо?

- Иногда молчанье золото. Так говорит моя мама!

- Мудрая женщина твоя мама. Ну, так мы пошли?

- Прости, Лена, я не успела выразить тебе соболезнования в связи с тем, что сгорел ваш дом! А где вы теперь будете жить?

- На улице Посьетской.

- Значит, мы больше не увидимся?

- А ты хотела бы этого?

- Конечно. А еще мне интересно, чем закончиться эта история с картой!

- Для китаянки ты смелая девочка!

- Ты забываешь, что я лишь наполовину китаянка!

- Прости! Значит тебе интересно, чем закончиться эта история? - задумалась Елена.

- Да. Мне очень интересно.

- Ну, хорошо. Давай завтра встретимся возле театра Тяо Миняно.

- А во сколько? – закричала девочка, потому что китайский оркестр, расположившийся рядом с тем местом, где разговаривали девочки, грянул мелодию с утроенной силой.

- В полдень. Все, Сяй, моя мама еле держится на ногах, а нам еще идти и идти. До завтра.

До улицы Посьетской добрались, когда уже почти стемнело. Как и предполагала Елизавета, погорельцев встретили радушно. Двоюродная сестра Лизы долго не уходила из той половины дома, которую выделили для Лизы и ее дочери. О том, чтобы поселить погорельцев в сарайчике, никто даже не стал слушать. Наконец, когда все успокоилось, Лиза впервые за весь день осталась наедине со своими мыслями и с Еленой. Впрочем, Елену, которую поселили в соседней комнате, уже давно не было слышно. Лиза несколько раз позвала дочь, но та не отзывалась. Встать и подойти к дочери не было сил, и Лиза решила все разговоры оставить на завтра.

Если бы у матери оставалась хоть толика сил, и она зашла бы в ту комнату, которую выделили для Елены, то обнаружила бы, что ее дочь и не собирается ложиться спать. Более того, она обнаружила бы, что ее дочери просто-напросто нет в комнате. Лена улизнула из дома через окно уже давно. Но усталость все же брала свое. И поэтому путь от Посьетской до Пограничной показался Елене очень долгим.

Была ночь. Но казалось, что жители Миллионки и не собираются ложиться спать. Веселье только начиналось. Торговцы, разносчики, парикмахеры, все, у кого не было днем возможности принять участие в празднике, вышли на улицы города.

Подходя к входу в катакомбы, Лена понимала, что вряд ли ее друзья до сих пор там, внизу. Так и оказалось. В подземном городе никого не осталось. Все ушли пятнадцатью минутами раньше.  Особенно тяжело было увести Си. Она упиралась, плакала и только обещание Токагава, что завтра они снова вернутся сюда, заставило ее покинуть подземный город.

Но вернемся к тому моменту, когда Елена рассталась с Гришей и поднялась на поверхность.

Си сделала несколько шагов по направлению к книге. Тут же появились и выстроились в две линии светящиеся шары. Си не могла повернуть ни в вправо, ни влево. Впрочем, она и не пыталась. Вполне вероятно, что если бы девочка передумала и повернула бы назад или в сторону, то шары бы расступились. Но Си шла вперед. Шары мерцали и переливались в такт шагам девочки. Чем ближе подходила девочка, тем больше они наливались силой и увеличивались в размере. Ребятам, остановившимся около входа, становилось трудновато разглядеть девочку в прорехах между мерцающими шарами. Наконец, Си подошла к книге, и рост шаров остановился. Также прекратилась вибрация. Обложка книги была мертва и безмолвна, но только до того момента, как девочка дотронулась до нее. Тонкие пальчики потянули за корешок книги, и книга ожила. Девочка ничего не успела сделать. Книга все сделала за нее. Она распахнулась на первой странице. Си впилась глазами в то, что увидела на странице, а книга сама решала, что читать Си, а что нет. Что она готова воспринять, а что еще нет. Иногда книга пролистывала целый веер листов. Пять, десять, двадцать листов пролетали перед глазами Си, и только на двадцать первой странице книга останавливалась, успокаивалась и давала Анастасии возможность рассмотреть иллюстрации и прочитать текст. Девочка даже не заметила, когда успела выучить алфавит, на котором была написана книга. Казалось, что это знание было в крови Си, и она знала язык, на котором была написана книга, всегда. Только лишь забыла. А вот теперь вспомнила. Прошло пять минут, десять, пятнадцать. Ее спутники устали стоять неподвижно и стали проявлять нетерпение. Токагава окликнул Си, но она его не услышала. Тогда он попытался подойти к девочке. Шары тут же перегруппировались и сплошной стеной загородили дорожку к Си и книге. Толи был вынужден отступить. За ним попытку прорваться к Си сделал Павел, а потом Кенрю, но их ждало такое же разочарование. Прошло еще минут пятнадцать, как вдруг в голове у ребят раздался вопль Гриши:

- Они нашли ее. Японец связан. А Сонюшку несут ко мне, сюда!

Крик Григория был такой силы, что у путешественников чуть не вылезли из орбит глаза, а шары, висящие в воздухе и чувствительные к малейшим колебаниям воздуха, попадали на пол. Некоторые шары взорвались. Книга захлопнулась, и Си пришла в себя.

-Ребята, - пропела она, - я столько узнала! И все же книга показала мне так мало. Сейчас я попрошу книгу показать мне то, что она пропустила в первый раз! Мне тогда многое было непонятно, а теперь…

- А теперь мы поднимаемся наверх. - Сказал Павел

- Ты, наверное, пошутил? - неуверенно сказала Си. - Как это я могу уйти, когда узнала так мало? Я только в самом начале пути.

- Нам пора возвращаться!

- Вот и возвращайтесь. А меня наверху никто не ждет! Ни единая душа. Я там никому не нужна. Я останусь здесь.