- А кто там? - спросил Токагава, - как он представился?

- Он никак не представился. Только попросил позвать тебя или Си. Ну, вы идете?

- Да, - ответил за всех Токагава.

На улице стоял Павел. Но Павел такой, каким он был, наверное, лет пять назад. Троица детей, высыпавших на крыльцо, оцепенела. Толи и Си были удивлены тем, как изменился Павел. Наконец тишину разрезал высокий детский голос:

-Ну, и долго вы на меня будете таращиться? Что я вам, синима какая-то или картинка лубочная?

- Павел, это ты? - неуверенно спросил Токагава.

- Конечно, я! А что, на мне розы выросли?

- Нет. Просто ты выглядишь немножко необычно!

- Будешь здесь выглядеть! Я пришел в подземелье, как и договорились, на следующий день. Никого из вас там не оказалось. Ждал, ждал, никого нет. Тогда решил идти один. На мое удивление дорогу нашел сразу. Только смотреть было больно, и в ушах стоял звон. Что вы переглядываетесь? Это вы устроили?

- Да ты что?

- А то глядите!

- Павел, ты что? Ты нам не веришь?

- Я никому не верю! Ну, будете слушать дальше?

- Конечно. Но может, пройдем в дом?

- Не-а. Не пойду. Увидит кто, скажет, что я пособничаю шпионам!

- Павел, что ты говоришь? - в один голос спросили Енеко и Токагава.

- А то и говорю. Я вижу, вы слушать меня не собираетесь? Пошел я тогда!

- Павел, подожди! Хорошо, говори здесь!

- Так бы сразу и.…А то в дом они зовут, не знаю я что ли, чем это кончается?! Так вот. Иду, значит, я, глаза болят, уши тоже. Все кружится, звон стоит. Спустился кое-как на третий уровень, перед глазами пленка радужная, дошел до первого дома, который стоял у меня на пути и упал. Не знаю, сколько времени я был в отключке, а только, когда пришел в себя, то очень есть хотелось! Одежда болтается, и штаны падают, видишь, вот руками держу! Похудел я что ли?

- Павел, подожди! Что ты хочешь? Зачем ты пришел, если считаешь нас шпионами?!

-  Да штаны мне нужны другие. Я очнулся, но не в катакомбах, а на улице, недалеко от твоего дома. Ты чуть толще меня будешь, может, вынесешь мне какие штаны, а то до дома я не дойду. А сеструха у тебя ничего, как зовут-то?

- Енеко, - машинально ответил Павел

- А воровка наша, Анастасия, чего молчит? Гнушается меня, что ли?

- Голос она потеряла. А штаны я тебе, Павел, не дам.

- Почему? Жалко стало?

- Не помогут тебе мои штаны. Сейчас Енеко принесет зеркало, и ты все поймешь.

- Что я пойму? То, что ты жид, это я и так про вас япошек знаю! То, что ты… - Павел посмотрел в зеркало, которое перед ним поставили Си и Енеко, и замолчал. Потом неуверенно спросил:

- Это я? Вы что тут себе задумали? Это что за пацан, там в зеркале? Это не мое отражение! Видел я где-то этого пацана, только не помню где! Вы что, заколдовали это зеркало, что ли?

- Это ты. - Сказал Токагава. - Только ты стал младше лет на пять. Вероятно, это произошло тогда, когда ты потерял сознание.

- И что мне теперь делать? Куда мне идти? Домой меня в таком виде не пустят!

-Что у вас происходит? - спросил вышедший на улицу вслед за Енеко Кенрю. - Кто этот мальчик?

- Это Павел, - начал объяснять Токагава, - но с ним случилась странная вещь. Когда он спустился в катакомбы…

Токагава еще не успел договорить, как Павел налетел на Кенрю с кулаками:

- Это ты? Я поверил тебе, а ты предал меня!

Маленький мальчик, держащий штаны в горсти, и наскакивающий на взрослого мужчину, представлял бы собой смешную картину, если бы не нешуточное выражение гнева и горя, которые горели в глазах мальчика.

- Ребята, - удивленно оглянулся Кенрю, - о чем говорит этот мальчик?

- Отец, - умоляюще проговорил Павел, - неужели ты не узнал меня? Это я, Мэньи, твой сын!

- Дядя, - попытался снова хоть что-то объяснить Токагава, - это Павел! Он потерял сознание на третьем уровне и теперь вот…

- Это Павел? - удивился Кенрю. - Да, очень похож! Но, что с ним произошло?

- Отец, отец! - взывал тем временем Павел. - Ты гнушаешься мной? Или ты действительно, не узнал меня? Великий Да Цзожун не хочет узнавать меня, маленького и несчастного Мэньи.

- Почему он упорно называет меня отцом? У меня нет внебрачных детей, и я не женат.

- Отец, - мальчик упал на землю и прижался к ногам Кенрю, - зачем ты меня оскорбляешь? Я и так ушел в вечность преданный и униженный! Я твой младший сын, рожденный в законном браке.

- Я тебя не помню, мальчик, - попытался поднять Павла Кенрю, - но почему-то верю. Что же такого произошло между мной и тобой? За что ты так ненавидишь меня?

- Ты Да Цзожун, великий Ван! У тебя было два сына Уи-старший и Мэньи-младший! Я - Мэньи. Ты нарушил свое обещание. Предал меня. А когда ты умер, приставку Да получил мой брат Уи. Он стал Да Уи, а я остался просто Мэньи. Я был готов к этому. К чему я был не готов, это к тому, что ты уйдешь в счастливый край и унесешь с собой ключ.

- Какой ключ?

- Ключ от ларца с буквами. Духи разрешили мне приблизиться к ларцу, но открыть его я не смог. Не было ключа. Без ключа я не мог стать хранителем ларца. Вот так я стал никем. Я был просто младшим братом короля. У меня не было приставки Да, у меня не было ключа. Старший брат бросил мне подачку, назначил главнокомандующим армией, но было уже слишком поздно. Когда ты впадаешь в унижение, это видно всем. И однажды я перебежал на сторону врага и скрылся в Китае. Брат потребовал у китайского императора моей выдачи, но ничего не добился.

- Но если, как ты говоришь, я ушел в счастливый край и унес с собой ключ, не успев предупредить тебя, то в чем здесь предательство? Человек не властен над той минутой, когда судьба решит, что ему пора уйти.

- Ты не должен был так поступать со мной! Почему ты не отдал мне ключ заранее?

- К сожалению, я не помню! Павел, мальчик, ты можешь ненадолго успокоиться?

-    Я, Меньи.

- Хорошо, Меньи. Мы можем поговорить спокойно, где-нибудь в укромном месте?

- Я не знаю. За столько веков здесь все изменилось!

- Дядя, - сказал Токагава, - пойдем в адмиральский сад. В это время года там никого нет.

- Это далеко?

- Нет, рядом. Минут пятнадцать быстрой ходьбы.

- Ну, хорошо, пойдем. А девочки пойдут с нами?

- Си не хочет, - сказала Енеко.

- Ну что же, пойдем втроем. Ты, я и …Мэньи.

- Подожди, дядя, Давайте ненадолго войдем в дом, я дам Павлу свои старые брюки. Я их носил, когда пошел в первый класс гимназии. Павел, пройди с дядей в комнату, а я пока поднимусь на чердак. Брюки лежат в одном из сундуков.

Павел безропотно последовал за Кенрю. Запал мальчика иссяк, и ему стало все равно, куда идти и что делать. Переодевание благополучно завершилось и через полчаса все трое сидели на скамейке в адмиральском саду.

Повисло молчание.

Вдруг Павел вскочил со скамейки и бухнулся на колени, пытаясь поцеловать ноги Кенрю.

- Отец! Прости меня! Гнев душил меня, когда я говорил тебе несправедливые слова.

- Токагава, - растерянно спросил Кенрю, - что же нам делать? Я думал вот-вот, и он придет в себя, а ему все хуже.

- Отец, ты не виноват! - продолжал гнуть свое Павел, - но знал бы ты, какие роковые последствия ожидали тайный город и всю верхнюю территорию вокруг после твоего внезапного ухода.

- Какие последствия? - устало спросил Кенрю.

- С течением времени буквы, запертые в ларце, стали проклятием. Солнце стало всходить над этим краем со страшным шумом. Голоса неведомых людей кричали со страшной силой. Шум был так силен, что выносить его стало невозможно. Нужно было бить в барабан, чтобы заглушить грохот. Только так можно было спастись. Я сам видел, как солнце и особенно луна, не желали всходить над горизонтом, так кричали и упирались, что от этого крика погибало все живое. Так в одну ночь погибло почти все население верхнего города. Территория, где стоит нынешний город, стала табу. Здесь почти не селились люди. Сила букв нарастала. Но, слава богу, и нарастал слой земли над палаткой, где по-прежнему лежит ларец с буквами. Отец, ты видишь эту огромную гору земли. Там лежит ларец, от которого нет ключа.