- Я знаю, что лежит в глубине сопки! Но почему же я тебя не помню? Уи помню, а тебя нет. Должна же быть какая-то причина?

- Наверно должна, - устало проговорил Павел, - но я ее не знаю. Я всегда был хорошим и послушным сыном. Город, который ты видишь перед собой, должен был стать столицей столиц, а стал…

Павел поднялся и, отойдя на несколько метров от того места, где стояла скамейка, повернулся лицом к тому месте, где должно было быть солнце.

- Ты видишь, этот туман? - спросил мальчик несколько минут спустя. - С того момента, как ты умер, солнце редкий гость в этих краях, и с каждым столетьем туман завоевывает все большие и большие территории. Ты ушел в счастливый край в январе. В тот день светило яркое солнце, лучи его были яркими, но не жгучими. Тем не менее, рабам, работающим за территорией верхнего города, было очень жарко. Так жарко, что они умоляли разрешить раздеться до набедренных повязок. Когда верховный надсмотрщик передал тебе их просьбу, ты разрешил им прервать работу на несколько часов. Ушел на полуденный отдых ты. Удалилась знать. Удалились все, в том числе и рабы. Через несколько часов, жизнь в городе вернулась в свое русло. Но тебя больше никто не видел. Обыскали все. Но тщетно. Через положенное время ваном стал Уи. Когда народ стал роптать, Уи объявил всем, что ты ушел в счастливый край тайно. Что, конечно же, было неправдой. Ты просто исчез, и мы не смогли тебя найти. Но народу этого объяснять не стали. С тех пор время сдвинулось. Сдвинулись силы природы. Теперь в январе в этом городе очень холодно.

- Да, в конце концов, - взорвался Токагава, - когда прекратиться этот маскарад? Павел, пора снимать маску! Ты слышишь меня? Ты крещен именем Павел. В святцах нет такого имени - Меньи. Слышишь меня? Я твой друг Токагава. Это ты сократил мое имя до четырех букв, Толи. Так иногда зовешь меня ты и Андрей. Павел, ты слышишь меня?

- Я слышу тебя, - отозвался Павел, - но очень плохо! Будто ты стоишь очень далеко и кричишь мне что-то важное. А я пытаюсь тебя услышать, но мне так тяжело.

- Вот и хорошо, - удовлетворенно сказал Кенрю. - Значит еще не все потеряно. Попытайся его позвать еще раз! Подойди к нему вплотную.

- Не надо меня звать, - вдруг заговорил Павел уже знакомым тонким голосом. - Я не глухой! Что вы там задумали себе, я не знаю, а только мне все это надоело.

- Будь проклят момент, когда я согласился пойти вместе с Павлом в подземелье, - снова взорвался Токагава. - Еще неделя не прошла, а такое чувство, что мы прожили столетье или два. Книги, подземные города, битвы с шаманами, ларцы с буквами, ну зачем нам это нужно? Если бы можно было бы повернуть время вспять!

- Племянник, - задумчиво проговорил Кенрю, - ты не прав. Мне кажется, пройдет время, и мы будем вспоминать об этих событиях, как о самой яркой странице в нашей жизни.

- Не хочу я этих страниц! Вот, посмотри, по Светланской идут люди. Они не подозревают о том, что здесь было государство Бохай, были чжуржени. Был тайный город. И что им от этого хуже живется? Почему это произошло со мной, с тобой, с Си? Почему это не происходит с этим пьяным русским рабочим. Да, да с вот этим!

- Но почему? При чем здесь, русские! Вот Павел русский, а…

- Дядя, ты что смеешься? Русский! Ты посмотри на разрез его глаз!

- Павел, скажи твои отец и мать русские?

- Чего это вы? Опять шпионичаете?

- Да, нет. Просто интересно.

- Мать была русской, а отец… Вроде тоже русский.

- Вроде, а поточнее!

- Поточнее… Что пристал? Не помню я поточнее, я…

Вдруг голос Павла изменился, и если бы не рост, можно было бы подумать, что перед Токагавой стоит тот Павел, с которым они столько пережили в катакомбах.

- Мой дедушка, был из племени Тазов.

- Из племени кого? - удивился Токагава.

-Тазов. Это потомки тех чжурженей, которые ушли в тайгу, но не покорились Чингиз-хану. Говорят, что мои предки, чтобы хоть как-то сохранить свой род, женились и выходили замуж за китайцев.  Я…

Голос Павла снова истончился и стал звенящим и ехидным.

- Не помню я ничего. Откуда я знаю, может это государственная тайна, а вы пытаете меня здесь. Вот кликну сейчас квартального, быстро вас в кутузку определят.

- Никого ты не кликнешь, - разозлился Токагава, - ты сам не знаешь, как тебе дальше жить и решение этой загадки зависит от нас. От меня и дяди. Поэтому…

- Поэтому, - вдруг заплакал маленький мальчик, - сделай что-нибудь. Я есть хочу! Я не ел столько дней! А домой я пойти не могу! Сеструха с мужем и так меня еле терпят, а если я еще приду в таком виде… Сделайте что-нибудь!

- А ты что, правда, все эти дни ничего не ел? - спросил Толи.

- Правда, - вытер нос мальчик, - там, когда я заснул, мне, конечно, есть не хотелось! А сейчас я голоден, зверски голоден! Ну, вы можете что-нибудь сделать?

- Попробуем! Но для этого… - Токагава задумался. - Для этого, вероятно, нам опять придется спуститься под землю!

- Ни за что! - отрезал мальчишка. - А вдруг теперь эта пещера злыдней меня в младенца превратит?

- Но что-то же делать надо? Ты согласен? - спросил Кенрю.

- Согласен. Но под землю не пойду!

- Ну, хорошо! - согласился Толи. - Давайте еще посидим здесь и попытаемся придумать другой выход из положения. Так, о чем мы дядя с тобой говорили?

- О том, что пещере все равно какой ты национальности! Она…

- А вот и нет. Смотри, я, ты, Си, Сяй-Линь, Павел. Это все потомки тех, чья кровь питала роды бохайцев. Русских тогда не было.

- Токагава, мне не нравиться то, что ты говоришь! Что тебе сделали русские? И ты не прав. Гриша страдал так же, как и я, а он-то уж точно стопроцентный русский. Только вспомни про его нос картошкой!

- Дядя, прости меня! Я сам не знаю, что со мной произошло! Я всегда восхищался и буду восхищаться русскими. Их историей, их дружелюбием, их… Мои друзья… Дядя, а действительно, почему на Гришу все так подействовало, а на меня нет? А вот Лена, которая была рядом с Гришей, вообще ничего не почувствовала! Си, маленькая Ларочка, и те чуть-чуть заболели, а вот Елена оказалась недосягаемой для странной болезни.

- Я есть хочу, - заплакал маленький мальчик. Голос его изменился еще больше. Приглядевшись внимательно, Токагава обратил внимание, что малыш стал еще меньше ростом. - Дяденьки, дайте хлебушка!

Речь мальчика стала неразборчивой. Он стал шепелявить и не выговаривал половину букв алфавита.

- Токагава, - встревожился Кенрю, - мальчик в опасности! Он на глазах меняется. Я возьму малыша на руки, а ты веди меня! Все-таки я еще не очень хорошо ориентируюсь в городе. Даже после вчерашних событий.

- Хорошо, дядя. Кажется, я знаю короткий путь до Миллионки. Только бы успеть!

- Успеем. Если будем меньше разговаривать, а больше делать.

- Ну что же. Дядя, идите за мной.

Глава 2.

Как я здесь оказалась?

Токагава был неправ, когда говорил, что на Елену никак не подействовало пребывание под землей. Еще как подействовало, но эти изменения были медленными и не заметными. Положение усугубляло то, что девочка была завсегдатаем катакомб и на фоне ее необычных способностей, которыми она владела уже давно, больше трех лет, изменения были не очень видны. Кроме телепатии, Лена могла немножко видеть будущее. Могла лечить не очень запущенные болезни. На этом арсенал сверхвозможностей Елены заканчивался. Она давно привыкла к своим способностям и не находила в них ничего особенного. И вот однажды, в аккурат после того, как мама Сяй-Линь сообщила в полицию об отравлении дочери, у Елены открылись новые способности. Надзиратель, проводивший девочку в одиночную камеру, отнесся к юной арестантке с сочувствием. Только убедившись, что у девочки есть еда, в камере тепло и от окон не дует, он удалился по своим делам. Пообещав, впрочем, навестить девочку часа через два. Усевшись на единственный стул, который был привинчен рядом со столом, Лена задумалась. Из головы не шли последние события с Сяй-Линь. Пустое лицо китаяночки пугало и не давало Лене успокоиться. Конечно же, Лена знала истинную причину болезни Сяй-Линь, но как помочь подруге она не представляла. Время шло. Два раза приходил надзиратель и уговаривал девочку поесть. Чтобы ни расстраивать человека, Лена взяла ложку и поела через силу. И время потекло дальше. Впав со своеобразный транс, Лена потеряла счет часам и пришла в себя только в тот момент, когда Си и все остальные вступили в неравную схватку с шаманом киданей. Елена попыталась влить свои слабые силы в союз друзей, но вдруг почувствовала, что ее отбросила какая-то сила. Елена повторила попытку. На этот раз выброс был так силен, что в толчке отлетело не только ментальное тело Лены, но и физическое. Третьего раза даже не было. Стоило девочке только подумать о том, чтобы вклиниться в гущу схватки, как она почувствовала тошноту и головокружение. Девочка крепко зажмурила глаза, а когда открыла их, то увидела, что она находится на улицах незнакомого города. Город был русский, это она услышала и увидела сразу. Елена приземлилась в гущу толпы, откуда ее сразу стали выталкивать. Выбравшись из очереди, она поняла, что все эти люди стоят за билетами. Билетов было мало, и толпа стала волноваться. Зазвучал вдохновенный русский мат, который не спутаешь ни с чем. Окошко кассы захлопнулось. Билеты кончились. Толпа, чуть-чуть пороптав, рассосалась. И тут стало видно само здание концертного зала и афиша. Лицо на афише Лена сразу узнала. Это был любимый певец ее мамы и бабушки. Какое-то время назад этого певца ждали на гастроли во Владивостоке, но он так и не приехал. И вот теперь, здесь, в этом незнакомом городе, на Елену с афиши глядели знакомые глаза.