Когда возвращались назад, основная масса туристов возмущалась и кричала. У всех остались примерно такие же впечатления от Янцзы, как и у наших героинь. Роза сначала пыталась оправдываться, потом просто перестала обращать внимания на вопли разгневанных туристов. Денежки лежали у нее в кармане, остальное ее не трогало. Вернувшись в гостиницу, туристы накинулись на руководителя группы Олесю.

— Ты вообще соображаешь, — орала баба, по виду тертая помогайка, побывавшая во многих переделках, — мы остались в чужом городе, без документов, без сотовых! Я два часа простояла на этой базарной площади! Там даже сесть было негде! Я замерзла и не могла дышать от этой вони!

— Но я же не заставляла вас ехать туда, — попыталась парировать Олеся, — эта экскурсия не входит в программу!

— Да, — встряла в разговор другая дамочка, — а если бы у меня там, в Янцзы, поднялось давление? Что бы я там делала? Ты обязана была поехать с нами или дать с собой хотя бы копии паспортов!

Женщины кричали и доказывали свою правоту, пока Олеся не расплакалась и не убежала в свой номер. Наши подруги в расправе участия не принимали. И та и другая считали, что после драки кулаками не машут! Пообещав друг другу быть в следующий раз более осмотрительными, подруги тоже ушли в номер.

  Настал третий, последний день. Уже два раза завтракали туристы в ресторане на втором этаже гостиницы. Таких ресторанов Калина с Таней еще не видели. Когда на второе утро пребывания в Хуньчуне они решили позавтракать, было девять часов по китайскому времени и двенадцать по Владивостокскому. В тот момент, когда они вышли из лифта на втором этаже, свет в помещении, называемом ресторан, был еще потушен. Женщины даже подумали, что попали не туда. Но вошедшая вслед за ними руководитель группы подтвердила, что это ресторан. Комнат в «ресторане» было две. В первой, маленькой, стоял небольшой столик, с пятью блюдами, названия которых не знала  даже Олеся, во второй, которая была чуть побольше, стояло два стола, даже не покрытые скатертью. Очень долго добивались, чтобы принесли ложки и вилки. Из знакомых блюд на столе были только вареные яйца, этой едой Калина и ограничилась, а Таня рискнула  попробовать те блюда без названия, которые лежали на столике. Когда дело дошло до напитков, принесли одноразовые стаканчики, в которые торжественно, до половины, налили горячий-прегорячий кофе. Очень хотелось пить, но кофе обжигал пальцы сквозь стаканчики, и пришлось ждать, пока  он остынет. Завтрак третьего дня был зеркальной копией предыдущего. Облагодетельствованные ненавязчивым сервисом ресторана, женщины отправились по магазинам, чтобы хоть как-то оправдать эту поездку.

  Побродив по магазинам часов пять, Калина почувствовала себя в этом маленьком городке как дома. Она перестала бояться и стала даже улыбаться всем встречным-поперечным китайцам и корейцам, получая улыбки в ответ. Настал последний вечер. Сегодня на улице было тихо и тепло, и Таню потянуло на приключения.

— Калин, слушай, а что мы как старушки какие, все в номере, да в номере сидим? Пошли куда-нибудь сходим!

— Куда, например, — с опаской спросила Калина, — предупреждаю сразу, ночью гулять по улицам не буду, хоть и знаю, что здесь безопасно!

— Да я и  не думала тебе такое предлагать!

— Я же знаю тебя, ты уже что-то придумала, сейчас начнешь изображать, что эта мысль только что пришла тебе в голову!

— Да, Калинка, нам пора уже с тобой раздруживаться, ты меня знаешь как облупленную, даже не интересно!

— Ладно, не подлизывайся, говори уже, что придумала!

— Мне Наташка рассказывала, — начала свое повествование Таня, но Калина ее перебила:

— Стой, Таня, тормози! Какая Наташка?

— Ну ты подруга, даешь! Наташка, девчонка лет двадцати, красивая такая, с косой!

— Не знаю я никакой Наташки, с косой!

— Она из нашей группы. Мы с ней ездили вчера в Янзы! Ну помнишь, она чуть с Розой на обратном пути не подралась!

— А, эту помню! Ну и что?

— Красотка, правда?

— Ну и что?

— Так вот, я пожаловалась Наташке, что в этом городке развлечений совсем нет, а она мне сказала, что у них в гостинице, помнишь, ту гостиницу, куда нас в первый раз привезли… у них при гостинице есть клуб.

— Дом культуры, что ли?

— Ну, Калина, ты совсем отсталая! Клуб, ночной клуб, с танцами!

— Ты что, предлагаешь мне пойти в ночной клуб?

— Ну и чего ты так всполохнулась? Там же охрана! И мы же не одни там будем, Наташка говорила, что наших вчера человек двадцать в клубе было!

— Нет, Тань…

— Вот, всегда так, чуть что новое, — разозлилась Татьяна, — так  «нет, Тань!». Все, я на тебя обиделась и иду одна!

Если Калина знала Таню досконально, то и  Таня Калину знала не менее хорошо, знала на какие точки надавить и в результате, часа через два накрашенные и прихорошившиеся женщины подъезжали на такси к гостинице, где жила большая часть группы. За небольшую плату женщины прошли в клуб. Рядом с гардеробом стояла жаровня, которая обогревала холодный коридор. Женщины поежились, но в зале было достаточно тепло. Их подвели к столикам. Чуть позже принесли меню. Рядом с пустыми тарелками, лежали дощечки странной формы. Таня оглянулась: такие дощечки были на всех столах. Подошел официант, Таня заказала губажоу и пельмени по-китайски, благо, меню было на русском языке и спросила, когда начнется программа. Китаец не понял, побежал за переводчиком. Любезно улыбнувшись, переводчик с неподдельным энтузиазмом прокричал, что программа начнется сейчас, сию минуту. Но мальчик немного погорячился. Концертная программа началась через полчаса. Без предупреждения заиграла заводная музыка и на пятачок, заменяющий сцену, вышел высокий молодой человек в костюме безумной расцветки. Волосы у него торчали во все стороны. Это не было небрежностью со стороны певца, наоборот, в Китае была такая мода, чем больше лохм и чем круче они торчат во все стороны, тем моднее прическа. Это торчащее безумие было на голове не только у юношей, но и девушек. Итак, солист вышел вперед, и понеслось. Грохот стоял неимоверный, а молодые люди обоих полов, еще и колотили дощечками, которым наши туристки не знали применения, по столам. Китайцы хлопали в такт, колотили ногами в ритм, веселились и так стучали по столам дощечками, что было удивительно, как эти столы еще не развалились. Солист спел песен пять, а потом, видимо, ушел передохнуть. В это время началась танцевальная программа. Пол в танцевальном зале был особенный, он пружинил. Пропустив несколько музыкальных композиций, Таня вытянула Калину на середину зала, и они стали танцевать. Вскоре подруги уже веселились как дети. Пол пружинил, подруги прыгали и пытались двигаться в ритм с полом. Было необычайно весело и легко. Казалось, еще чуть-чуть, и можно вообще взлететь. Через полчаса появился солист, все вернулись к своим столикам, и вечер понесся дальше. Русские веселились вовсю, китайцы не отставали от них. Веселье приобретало все более вольные формы. Красотка Наташа обнажилась в танце до невозможности, ее кавалеры, несколько китайцев, смотрели на девушку с немым обожанием. А вокруг стучали дощечками, пили, плевали на пол и кидали туда же бычки.

 День выезда из Хуньчуня был похож на все другие дни. Погрузка помогаечных сумок, выгрузка и опять погрузка. Для Калины же эта поездка отличалась тем, что ее не преследовали никакие запахи, и она вернулась домой здоровой.

Глава 9.Фотографии прошлого века

 Прошло недели три. За это время Калина редко видела Катю. Несколько раз Игорь просил Калину помочь девочке в делах, в которых может разобраться только женщина. Два раза они ездили по магазинам, один раз Катя водила девочку к врачу. После приема у врача Игорь должен был забрать Катю, но застрял в пробке, и Калина привела девочку к себе домой. Пока подходили к дому, Катя упорно отворачивалась, чтобы не видеть проклятый подъезд, откуда ее увела неизвестная женщина. Волосики у Кати чуть-чуть выросли, но шрамов еще скрыть не могли. Чтобы развлечь девочку, Калина вытащила фотографии. Ее уже давно мучила совесть, что эти фотографии так и остались у нее. И сегодня как раз выдалась возможность отдать фотографии Кате. Калина хотела просто отдать фотографии девочке, но Катя захотела еще раз рассмотреть их. За это время память почти полностью вернулась к девочке. Ее память отказывалась работать, когда вопрос касался истории с женщиной, которая ее увела. Но вернемся к фотографиям. Перекладывая фотографии из одной стопочки  в другую, Катя тихонько плакала, но всех изображенных на фото назвала правильно. Калина возилась на кухне, когда услышала вскрик Кати. Вбежав в комнату, Калина бросилась к малышке: