— Что случилось, тебе плохо?

— Нет, тетя Калина, со мной все нормально. Я просто удивилась. В прошлый раз, когда я рассматривала фотографии, вот этого фото в пачке не было. Это чужая фотография. Может,  это ваша?

— Нет. Это фотография из этой пачки. Просто прошлый раз ты не досмотрела до конца. Это старая фотография, в моем семейном архиве таких и не сохранилось. Посмотри, вот здесь внизу надпись. «Фотографический салон Соболева». Харбин. Этой фотографии, дай-ка посчитаю… Этой фотографии семьдесят семь лет! А на обратной стороне тоже что-то написано! Посмотри внимательно, ты не видела на старых фотографиях этих  людей?

— А у нас нет старых фотографий!

— Как же так, во всех семьях есть альбомы со старыми фотографиями!

— А у нас нет!

— Но твои бабушки и дедушки, может у них…

— У меня нет бабушек и дедушек! Я уже говорила вам, у меня есть только прабабушка. Может быть, у нее и есть фотографии, но она мне их никогда  не показывала! Она всегда следит, что бы я не приближалась к ее шкафам и ящикам!

— Да. Что же у вас все так сложно? Ну ты смотри фотографии дальше, а мне надо закончить с обедом.

  Через пятнадцать минут приехал Игорь. Калина попыталась уговорить его остаться на обед, но мужчина не согласился, сославшись на то, что у него назначена важная встреча. Он заторопил Катю, не дав девочке толком поесть. Калина отдала Кате фотографии и, поцеловав девочку на прощанье, медленно закрыла дверь.

  Вечером следующего дня, во время проведения занятий с детьми, Калина увидела в окно машину Игоря, которую он припарковал  возле клуба. Лицо мужчины было хмурым и сосредоточенным. Кате, которая тоже хотела выйти из машины, он что-то сказал. Девочка сникла и лишь с тоской посмотрела на окна клуба. Калина встретила Игоря в дверях:

— Почему вы такой? Что-то узнали? — тревожно спросила Калина, проводя Игоря внутрь.

— В том то и дело, что ничего не узнал. Тут еще такое… — начал говорить Игорь, но, покосившись на детей высыпавших в коридор, замолчал.

— Простите, но у меня еще по расписанию 15 минут урока, — виновато проговорила Калина, заведя снова детей в репетиционную комнату, — вы можете подождать?

— Могу, только недолго, — озабоченно проговорил мужчина, принюхиваясь, — что у вас тут такое? Филиал городской свалки?

— Нет, — покраснела Калина, — сегодня у нас юбилей: пятнадцатый раз как прорвало канализацию!

Калина ушла в репетиционный зал, а потом вернулась.

— А зачем вы держите Катю в машине? Сейчас как раз занимается ее группа!

— Вот об этом я и хотел с вами поговорить, когда вы освободитесь!

— Но все же можно Кате присоединиться к ребятам?

— Калина, у меня тут такие проблемы, а вы…Ничего с ней не будет, ей полезно посидеть в тишине! Не на целый же день я ее запер там, и…

— Но все же…

— Хорошо, — сдался мужчина, — сейчас приведу!

Прощаясь с детьми, Калина чувствовала затылком тревожный взгляд  Игоря. Оставив Катю и Олю Ерохину в зале, Калина уединилась с Игорем в методическом кабинете.

— Дело в том, — откашлялся Игорь, — что послезавтра мне снова надо отправляться в рейс. Я не рассчитывал, что ситуация повернется таким образом, но… Об изменении ситуации я узнал еще вчера, а сегодня мы с Катюшей ездили к нашей единственной родственнице. Правда, дальней. Да я вам о ней уже говорил. Это моя двоюродная бабка Римма, соответственно,  для Кати она прабабка. Я попросил приютить Катюшу на время моего рейса, но она категорически отказалась, сославшись на возраст. Действительно, в этом году ей исполняется сто лет. Да и Катя меня подвела. Давай бегать и прыгать по дому. Хотя знает, что бабка этого не любит. Прыгала, бегала и выронила из кармана фотографии, которые вы ей дали. Потом сунулась с этими фотографиями к Римме. Бабка немного оттаяла, но ненадолго. Там была такая старая фотография! Как только бабка ее увидела, с ней чуть приступ не случился. Я знаю, где она хранит свои лекарства. Принес ей, а она мою руку отпихивает, а потом и вовсе начала нас с Катей гнать. Сказала, что знать нас не знает. Пригрозила, что если явимся к ней еще раз на порог, вызовет милицию.

— Боже мой, — застонала Калина, — и это все при Кате?

— Ну а как же! Мы с ней последние дни как иголка с ниткой. Куда я, туда она. Ну а теперь… Сами знаете, что врач справку ей закрыл. И с завтрашнего дня она уже может идти в школу.

— И что же?

— Не знаю, как вам и сказать…Вернее, попросить…Я буду в рейсе около месяца. Нельзя ли, чтобы Катя пожила пока у вас? Как только вернусь, я как-то решу эту проблему. Деньги я оставлю.

— Но, я даже не знаю… Это так неожиданно!

— Поймите, у меня совершенно нет выхода. Я думал у меня в запасе еще недели две, чтобы что-нибудь придумать, а оказалось…

— Нет, я не против, я даже рада. Просто уж очень это все неожиданно!

— Спасибо вам! У меня такой груз с души свалился! Рита мертва, Инга неизвестно где, все так перепуталось! А хотите… Хотите, я сейчас вызову своих дружков, они здорово в сантехнике разбираются?

— Нет, — засмеялась Калина, — я уже вызвала ребят из ЖЭКа, они эту канализацию как свои пять пальцев знают. Тем более что вам нужно собираться в рейс! Вот вернетесь, и, если до этого времени все не изменится в лучшую сторону…

— Ну, хорошо! Тогда я оставляю Катю у вас. Вещи подвезу вечером.

  Прошло две недели. Несколько раз Калина украдкой вытаскивала рисунок Мей Ло и с обожанием смотрела на изображение. И с каждым разом влюбленной женщине казалось, что рисунок все больше и больше становится похожим на Игоря. Как будто кто-то подправляет черты, подгоняя их под оригинал. Возвращение Кати в класс наделало много шума. Классный руководитель даже не хотела допускать девочку до уроков, несмотря на справку. Но постепенно все вошло в колею. Волосики у Кати выросли еще чуть-чуть. Прослышав о драматических событиях с Катей и ее возвращении, в дом Калины косяком потянулись соседи. Кого-то мучило любопытство, кто-то боялся, что Калина приютила Катю из меркантильных интересов. Но в основном шли люди, искренне переживающие за Катю и Ингу. Даже сосед сверху зашел как-то. Месяц май подходил к концу. Таня настойчиво напоминала, что через недельку исполнится месяц с того момента, как Калина ездила последний раз в Китай. Но Калина лишь со смехом отмахивалась от подруги, мотивируя отказ тем, что семейство ее увеличилось и оставить детей не на кого. Но судьба, как всегда, все решила сама. И не в лучшую сторону.

  Однажды вечером Максим вернулся из школы один. Калина сначала не обратила внимания на это: мало ли что, Катя могла заболтаться с подружками, заиграться во дворе. Но после того как прошел час, а девочки все не было, подступилась с вопросами к Максиму.

— Максим, а почему ты пришел один? Где Катя?

— Ее увезла милиция, а про тебя наша классная сказала, что ты преступница!

— Что?

— Ты присвоила чужую девочку!

— Максим, ты понимаешь, что ты говоришь?

— Это не я говорю, а классная! Сама же спрашивала, а теперь кричишь! — Максим расплакался.

Калина бросилась в школу, но школа уже была закрыта. Сторож объяснять ничего не захотел, лишь зло зыркнул в сторону Калины, когда она представилась и попросила дать ей домашний телефон кого-нибудь из администрации школы.

  Вернувшись домой ни с чем, Калина затосковала. Ночь длилась бесконечно. Несколько раз Калина порывалась позвонить подруге, но возвращала трубку на место. Таня, конечно, придет. Но с ней в квартиру ворвется шум, суета и пламенные лозунги, а Калине надо было посидеть в тишине и понять, что же она сделала не так. Почему все, за что  она берется, обращается в прах. А ночь все длилась и длилась. Несколько раз Калина доставала рисунок, но никакого сходства с Игорем в рисунке уже не видела. Она убирала его и доставала снова, но ничего не менялось.

  Еще не рассвело, а Калина уже была в школе. Сказать, что администрация школы встретила ее неприветливо, это не сказать ничего. Калину с ног до головы облили грязью, обвинив во всех мыслимых и не мыслимых грехах. Список преступлений Калины по отношению к Кате был столь широк, что женщина не все и запомнила. Ее предполагаемые проступки варьировались от растления ребенка до желания захватить квартиру. Наконец, источник фантазий директора школы иссяк, и Калина смогла поинтересоваться, куда же все-таки увезли Катю? На что директор посоветовала обратиться к социальному педагогу, потому что ей, директору, некогда. Она не может тратить время, которое принадлежит детям, на какую-то... И дверь директорского кабинета с треском захлопнулась. Да, бедные школьники недополучили сегодня целых полтора часа директорского времени. Калине было больно и неприятно от того, что ее встретили здесь с такой ненавистью. Дело в том, что до того, как перейти на работу в клуб, Калина пятнадцать лет проработала в этой школе. У нее сохранились чудесные отношения со всеми учителями, особенно приятные воспоминания остались от совместной работы с педагогами младших классов. Калина считала, что каждой из этих милых женщин надо при жизни ставить памятник за их терпение, упорство и незыблемость. При низкой зарплате, хамском, подчас, отношении родителей, вечных придирках администрации они умудрялись оставаться людьми и учить детей, которые когда-нибудь станут цветом нации. Поэтому, когда пришло время, Калина без колебаний отдала Максима в эту школу. Калина шла по этажам школы и вспоминала события, заставившие ее отсюда уволиться. Дело было так: Калина спокойно проработала десять лет, пока не сменился директор. Новый директор начал с реформ: