Тонкая кисть послушно следовала за воображением, выписывая линии узора. Один орнамент, за ним другой, третий. Да и заклинание сложилось само по себе: сыграла роль обида. Растерев в порошок выбранные травы, артефактница посыпала ими деревянный квадрат с рисунком и сложила пальцы в жесте, передающем силу мастера.

- Уфф, вроде бы всё, - Кира оглянулась. Дверь всё так же была закрыта.

Быстренько приведя стол в порядок, она подхватила приворотный амулет и решительно двинулась в спальню хозяина.

Дамир уже не храпел, перевернувшись на бок, а только изредка всхрапывал, теряя слюну на цветастую наволочку. Кира внимательно на него посмотрела, а потом встала на четвереньки и полезла под кровать – следовало запихнуть яблоневую плашку как можно дальше, чтобы никто её не заметил.

Вынырнув из-под постели, она прислушалась. Колдун чего-то причмокивал и бормотал во сне. Следовало как можно быстрее убраться, пока он не проснулся и не застал её в неприличной позе.

Дамир честно наблюдал через опущенные ресницы за суетой рабыни. Он уже по следящему амулету знал, что Кира что-то задумала. Оставалось только ждать, когда она соизволит покинуть его комнату и лично проверить – что нарисовала магичка.

С других амулетов пришёл сигнал, что его «собственность» вернулась в свою комнату и теперь со злорадной улыбкой укладывается спать. Пора – и колдун, шустренько подхватившись и мгновенно протрезвев, нырнул под свою кровать. Он даже не стал вытаскивать плашку, просто провёл над ней ладонью, считывая узор. Потом сел около постели и тихонько рассмеялся. Четыре слоя, всего четыре. Да, девочка безусловно талантлива, но куда ей до изобретателя этого метода. Что ж, она так хочет посмотреть, какое действие на него окажет этот приворот – пусть будет по её желанию. Ещё в юношеском возрасте Дамир обнаружил, что любые артефакты, изготовленные лучшими мастерами, ничем ему не помогают и никак не действуют. Примесь половины довольно редкой демонической крови давал ему определённую неуязвимость в этом плане. Пришлось заняться узорами самому и за сто пятьдесят лет довести это искусство практически до совершенства.

Дамир задумчиво улыбнулся и прошептал:

- Ты не испугалась, девочка моя, Хавсан был прав. А это означает только одно, что я тебе не безразличен.

Глава 8

Кира проснулась, когда солнце пыталось пробиться через занавешенное окно. Пробуждение показалось радужным, если бы с улицы не доносилась серенада, исполняемая певцом, совершенно не имеющим ни слуха, ни голоса. Девушка немного повалялась на постели, раздумывая, - кто это мог так нагло проникнуть в защищённый сад. Её внезапно обдало холодным потом – ведь она сама ночью подложила приворотный амулет под постель колдуна. А что, если это он пытается под его воздействием дозваться свою «возлюбленную»?

Накинув халат, Кира потихоньку подошла к распахнутому окну и раздвинула занавески.

Точно, внизу при полном параде, то бишь нарядный и причёсанный, стоял Дамир с виолой в руках. Завидев объект неожиданной страсти, он завопил ещё громче, отчаянно фальшивя и в музыке, и в стихах, которые напоминали просто комплименты и совершенно не имели никакой рифмы, а уж тем паче никак не ложились на наигрываемую мелодию.

Из-за угла появилась ещё одна ухмыляющаяся фигура. Сарт в кошачьем облике торопился присоединиться к концерту.

Вы когда-нибудь слышали песни мартовских котов на крышах и во дворах? Так вот это были цветочки по сравнению с тем, что упорно пытался исполнить колдун в дуэте с оборотнем. Голос пумы оказался не в пример мощнее, чем у обычных домашних кошек, а от горловых переливов хотелось зажать уши и бежать как можно дальше.

Девушка, открыв рот, наблюдала за незапланированным концертом. Сарт, завидев долгожданную зрительницу, взвыл на особенно высокой ноте. Настолько высокой, что Кира с перепугу присела, прижимая ладони к ушам, и прозевала тот момент, когда Дамир одним прыжком буквально взлетел к ней на подоконник. Со слегка увядшим букетом в одной руке колдун простёр к ней вторую и с чувством завопил:

- Единственная моя! Красавица! Твой взгляд проник мне в самое сердце и воспламенил в нём огонь незабываемой любви! Приди, о несравненная, в мои объятья и награди меня поцелуями, которые дарят незабываемое блаженство. Проснувшись сегодня утром, я ощутил столь же безбрежную тоску, как безбрежен океан на рассвете…

«Ну, надо же, - самой себе восхитилась Кира, понемногу отступая вглубь комнаты. – Ощутил тоску, а не дичайшее похмелье, с которого очень и очень должен мучиться. Не то я со злости создала слишклм сильный амулет, но то тёмные такие податливые на простейшие, пусть и многослойные чары».

Плюхнувшись на колени, Дамир облапил её за талию, не давая отодвинуться. С улицы послышались сдавленные смешки, да не один. Похоже было на то, что оба оборотня собрались в компанию и с удовольствием подслушивают.

- Не отворачивайся от меня. Твои глаза вселяют в моё сердце надежду на взаимность, - в зрачках полудемона разгорался золотистый огонь. - Не оставляй меня одного. Поднявшись сегодня на рассвете и поглядев на зарю, я понял, что ты единственная во всей империи. Да что там во всём мире.

Девушка слегка приуныла, даже не обратив внимание на то, что мужчина начал повторяться. То, что происходило с колдуном, совсем не отвечало её ожиданиям и надеждам на созданный узор. А, может, она попросту что-то перепутала, создавая амулет? Поторопилась, не продумала всё как следует, и перепутала?

- Любовь моя, - в голосе «рабовладельца» прорезалось рыдание, - обрати на меня свой нежный взор.

- Дамир, э-э-э, мне бы переодеться, - Кира замялась, пытаясь выпутаться из его объятий.

- Может, лучше разденешься совсем? - лицо мужчины выразило готовность помочь.

- За-а-ачем? – девушка похолодела, ожидая ответа.

- Венцом нашей бессмертной любви станет эта постель, - Дамир театрально протянул руку к кровати.

- Да-да, чувства такая скоротечная штука, фью и улетят, - послышался голос от окна. В аккурат над подоконником маячила морда дикого кота, расплывшаяся в препохабнейшей усмешечке. – Надо ковать железо, пока горячо. То есть, тащить девицу в постель, пока она думать не начала. Думать особам женского пола вредно, так что поторопись, Дамир.

Девчонка приуныла, этот момент она как-то забыла учесть. Как и то, что практически у всех мужчин чувства связаны с постельными утехами.

- Потом как-нибудь всенепременно и с большим удовольствием, - пробормотала Кира, усиленно выталкивая собственного хозяина из комнаты, благо он уже успел подняться на ноги.

Захлопнув за ним дверь, она указала пуме тоже на выход, в смысле, чтобы она скрылась с места подглядывания, и лихорадочно начала переодеваться, гадая, до чего всё-таки может довести колдуна её амулет. На то, чтобы привести себя в порядок, ушла всего пара минут – никогда артефактнице не приходилось собираться настолько быстро.

И, если честно, она уже почти пожалела о том, что натворила. Выглянув за дверь и убедившись, что никаких неожиданностей в коридоре не предвидится, девушка побрела на кухню. Утро оказалось не настолько радостным, как хотелось, в душе поднималось на саму себя раздражение.

В кухне никого, кроме Лизабеты, не оказалось. Кира привычно налила себе чай и села за стол.

- Что пригорюнилась? – домовиха поставила перед ней тарелку со свежими ватрушками.

- Да вот Дамир как-то странно себя ведёт, - промямлила девчонка, отворачиваясь к окну и практически не чувствуя вкуса от нервной утренней встряски.

- Всё образуется, - Лизабета понимающе усмехнулась. - И Дамир в себя придёт, и ты.

Свежайшая выпечка не лезла в горло. А тут ещё и оборотней, как назло, рядом не оказалось, а Кира так надеялась немножко разузнать у них о хозяине. Неспроста же Сарт лично сопровождал его в сад, да ещё так активно поддерживал. Хотя что взять с мартовского кота, ему привычно подобные песни орать. В голове неожиданно всплыли слова домового духа, сказанные несколько дней назад.