Возможно, больше всего я хотел узнать именно себя; то, что таится внутри меня, чего я боюсь в жизни больше всего и чем дорожу сильнее всего. Я не смог рассказать родителям, что еду на войну, поэтому я скрыл этот факт и сказал, что я буду работать в Вашингтоне, на военной базе. Я соврал ради их, я не хотел, чтобы они волновались за меня, я знал, что они будут боятся, когда узнают правду, мама с папой очень сильно любили своего единственного сына. Одно слово "война" пугает, не то что мысль о том, что твой единственный сын отправляется туда. Ложью хорошо украшать правду, только всегда это надо делать в меру, а то в один день проснешься и поймешь, что ложь опутала словно змея и ты не в силах ее отодрать от себя.

Честно признаться, я очень обрадовался, когда узнал, что Гарет - мой знакомый из больницы, который был на год старше меня, он тоже согласился поехать в Ирак. Он работал в хирургии, а я работал в отделении терапии, он был первым, с кем я познакомился, когда пришел в больницу, но дружбы у нас не получилось, мы были коллегами и только. Но я сильно обрадовался, когда узнал. Это значило, что я буду не один, и мысль об этом меня успокаивала.

Я рассказал Николь о принятом мною решении. Я помню ее глаза, когда она услышала, она обняла меня и заплакала, но ничего не сказала, слезы сказали все за нее. Я видел ее боль, ее утрату и от этого мне было больнее, чем ей.

В пятницу Майк (как было обычно в его стиле) сделал то, что он любил и умел делать лучше всего в мире - прощальную вечеринку. Пришли мои друзья и знакомые, и вид был у всех такой, будто у меня онкологическое заболевание и мне осталось всего несколько недель. Я прекрасно понимал их отношение, что они думали обо мне, я мог только догадываться, но это было мое решение и только мое.

- Друзья, давайте выпьем за Алекса и за то, чтобы он вернулся живой и невредимый к нам! Пусть сохранит тебя Бог, дружище! За Алекса! - Майк произнес эту речь, поднял бокал, наполненный шампанским, а потом это же действие выполнили все, кто находился в комнате и все в один голос сказали " За Алекса"- на какой-то момент меня даже взяла гордость за то, что всем этим людям не наплевать на меня, или же они просто хорошие актеры.

У Николь глаза были на мокром месте, она только сидела и смотрела на меня, неужели она смогла так сильно в меня влюбиться? Она ни разу не произнесла эти слова, что любит меня, но это было и так понятно. У любви есть свое лицо, и оно показывает себя слишком хорошо.

Весь вечер я провел в общении, всех интересовал только один вопрос - "Зачем мне это?", но я отвечал, что хочу чего-то нового, и это в конце концов просто работа.

Когда было уже очень поздно, почти все разошлись, остались только Майк и Николь. Они собирались уходить, я проводил их до двери и Николь впервые за вечер сказала мне:

- Останься...- это слово было наполнено столькими чувствами, что все они прошли во мне словно цунами, но я только помахал головой, что не могу. Потом она поцеловала меня в щеку, посмотрела в глаза и поцеловала еще раз, только теперь в губы. Один маленький поцелуй, вкус ее губ он был все также сладок, клубника. А потом она вышла.

Майк одел куртку, обнял меня на прощание и сказал:

- Жаль, что Камилла не пришла.

- Ты говорил с Камиллой? - удивленно спросил я.

- Да, я сказал, что завтра ты улетаешь, и мы делаем тебе прощальную вечеринку, пригласил ее.

- А она что?

- Сказала, что постарается, что-то там говорила о какой-то новой работе.

- Понятно... - она не пришла, а это значило, что она решила забыть меня, чтобы не тревожить во мне все те чувства, что я испытывал к ней.

- Ну пока, старичок! Держись.

Майк ушел, а я остался один, в тишине только я.

* * *

Далеко за полночь убежали стрелки часов. Я сидел в гостиной, в пустой квартире, и пил пиво, которое осталось с вечера, в эту ночь я не смогу уснуть. По телевизору шел какой-то дурацкий сериал о несбывшейся любви, о страданиях и печали. И я подумал: может быть, я тоже в каком-то сериале? Интересно, когда меня же настигнут главные титры?

Дверной звонок оторвал меня от экрана и не смотря на время я пошел, чтобы открыть дверь. Я даже не задумывался о том, кто же это может прийти ночью.

Но то, что я увидел за дверью, я ожидал увидеть в последнюю очередь.

Камилла.

Распущенные волосы, байкерская куртка поверх платья, которое было чуть выше коленок, темно-синее в маленькие ромашки. В руках она держала бутылку вина, а на лице легкая улыбка.

- Выпить не хочешь? - спросила она, как будто ничего не было, как будто все продолжалось так, как было раньше, мы лучшие друзья и можно прийти вот так легко, после полуночи, с бутылкой красного вина и предложить выпить.

Я молча разрешил ей войти. Она сняла куртку и осталась в одном лишь платье, которое оголяло ее красивые плечи Мы прошли в гостиную.

- Что смотришь? - она кинула взгляд на телевизор.

- Сериал, - ответил я. Я не испытывал ни радости, ни злости за то, что она пришла, мне было уже безразлично. Но я чувствовал, как мое сердце стучит, тахикардия всегда спутница любви.

- Извини, что не смогла раньше приехать, я устроилась на работу и мы допоздна составляли отчет, сегодня пятница и надо было все сдать. - Она стояла посреди гостиной, а я пошел взять два бокала и открыть вино. – Потом я проезжала мимо твоего дома и увидела, что у тебя горит свет, и решила, что будет некрасиво, если я не попрощаюсь с тобой.

- Вино, - я подал ей бокал.

- Спасибо! - она улыбнулась, и мы сели на диван. - Почему ты решил поехать?

"Из-за тебя!" - так мне хотелось сказать, но это не было правдой, я не был уверен в том, из-за чего я еду.

- Хочу быть нужным.

- Разве в больнице ты не нужен?

- В больнице справятся и без меня... Я хочу уехать, хоть ненадолго, но уехать, я устал от этого города...

- Это все из-за меня, да? - она поставила бокал на столик. Я не знал, что ей ответить, поэтому промолчал. Она посмотрела на меня своими карими глазами и впервые за всю историю нашей дружбы в них было что-то не так, не так они сияли, как обычно, что-то изменилось.

Я видел, как ее губы направляются к моим губам, а ее глаза не отрывались от моих. Когда она подвинулась ко мне и оставалось всего несколько сантиметров между нами, я ощутил ее дыхание, ее запах. Она прошептала:

- Поцелуй меня...

Через секунду наши уста сомкнулись, ее губы ласкали мои, стакан из моих рук упал на пол, издав звук битого стекла, но мне было все равно, я целовал и обнимал Камиллу, на это раз я ее не отпущу. Вся эта страсть и возбуждение, между нами словно возникла какая-то сильная связь, которая соединила нас вместе, мы стали как одно целое!

Она оторвалась от моих губ и на секунду я подумал, что все, конец, но она схватила свое платье и стянула его через верх, оголив свое прекрасное тело, свои очень искуси тельные груди, розовые соски которых набухли от возбуждения. Потом она снова прижалась ко мне и с еще большей жаждой поцеловала. Ее руки сняли с меня рубашку, а потом штаны. Она не отрывалась от меня, иногда только улыбалась, будто маленький ребенок обрел новую игрушку и радовался ей. Мы не нуждались в словах.

Движение были такими плавными, она была так возбуждена, что я ощущал волны удовольствие, которые проходили по мне, я ощущал ее движения, мягкие движения, мы единое целое, поцелуй, вскрик, который она не может сдержать, наши движения все быстрее и быстрее, дыхание все глубже, и кажется, сейчас существуем только мы. Мы занимаемся любовью, впервые в жизни я понял смысл этого слова. Те чувства, которые возникают между двумя влюбленными, сладостнее всего на свете, это возбуждение, словно вулкан, рвется наружу.

И вот тот пик наслаждение, когда оргазм настигает вас обоих, она легко подергивается, а потом падает на меня и не шевелясь, глубоко дыша, лежит на мне, ее груди, такие мягкие, опираются о мою грудь, и кажется, что больше вам не нужно ничего в этот момент. Звук дыхания и мелодия молчания и тишины окружают вас и кажется, что это самый прекрасный момент в жизни. Я обрел все, к чему стремился, ради чего жил и страдал, я обрел ее. Она здесь рядом со мной и в этот момент мне не хотелось улетать куда то, я хотел быть здесь вечно.