Я протянул своему собеседнику пять долларов, которые тотчас же исчезли в его кармане, и спросил:

— Это вы обнаружили труп Молли Голден?

-— Да, мистер. Это действительно был я, но я, к сожалению, не имею права говорить об этом... флики приказали мне помалкивать.

— Мы и не станем говорить об убийстве. Я только хотел узнать некоторые подробности относительно самой Молли. Вы, безусловно, знаете, что она принимала у себя в номере разных людей. Кто были ее друзья?

— Флики задавали, мне те же вопросы. Я давно знаю Молли, она иногда и раньше проживала в этом отеле. Они с Отто были большими друзьями. Я часто думал, что она работает на него.

— Подневольно?

— Заметьте, что я не уверен в этом, это только мои предположения,— быстро ответил служащий.

Наудачу я задал вопрос:

— А другие его подневольные тоже еще здесь?

Он бросил на меня пытливый взгляд.

— На моей памяти у Отто здесь в отеле не было женщин. Была одна девушка, к которой он время от времени заскакивал, но она уехала вчера вечером вместе с ним.

— А как ее звали?

—Лавери Кеннеди.

— А вы знаете, куда она могла уехать?

— Люди, уходя из «Блантона», не оставляют адресов, по которым им можно было бы пересылать почту.

Поняв, что из него ничего уже больше не вытянуть, я перестал спрашивать и ушел.

Проходя мимо маленькой улочки к своей .машине, я заметил человека, который, казалось, кого-то ждал. Не обращая на него внимания, я открыл дверцу машины и проскользнул внутрь, думая о том, каким образом мне найти Отто Канзаса.

В тот момент, когда я уже собирался повернуть ключ зажигания, металлический предмет уперся мне в затылок. Удивленный, я хотел повернуть голову, но нажатие усилилось.

— Смотри только перед собой,— скомандовал резкий голос.— Если ты вздумаешь шутить, я немедленно выстрелю.

Взгляд, брошенный в зеркальце, не оставил сомнений, что я нахожусь в опасности. Мужчина, вероятно, прятавшийся на заднем сидении автомобиля, теперь стоял на коленях позади меня и прижимал дуло автоматического револьвера к моему затылку. Демонстрация внушительной игрушки — военного кольта калибра сорок пять — вынудила меня к полной неподвижности. Секундой позже к «форду» подошел тип, которого я видел в маленькой улочке. .

— Подвинься,— приказал он, открывая дверцу.

Автоматический револьвер прижался к моей шее и вынудил подвинуться на соседнее сиденье, а вновь прибывший занял мое место за рулем.

— Итак, что же это? — спросил я.— Похищение?

— Будь только благоразумен, дружок,— сказал мужчина с пистолетом.— Тебя отвезут для небольшой беседы.

Увидеть его было невозможно, но краем глаза я мог рассмотреть типа, сидящего рядом со мной. Высокий и хорошо сложенный, двадцати пяти или двадцати шести лет, он был ничем не примечателен, за исключением длинного шрама, проходящего от правого виска до конца подбородка. Кожа хорошо заросла, и старая рана была едва заметна. Но все же эта рана придавала ему зловещий вид.

«Ты,— подумал я,— вероятно, вошел в соприкосновение с. разбитой пивной бутылкой».

Тип направил машину к реке, потом поехал параллельно. Через три или четыре квартала он свернул на грунтовую дорогу, ведущую к какой-то заброшенной фабрике. Перед зданием стояла машина, которая закрывала от меня вход.

Человек со шрамом остановил мой «форд» около этой машины и вытащил из кармана двойник кольта калибра сорок пять, принадлежащего его коллеге.

Как только он наставил его на меня, второй подонок вышел из машины. Пока он открывал дверцу моей машины, я смог его рассмотреть. Он определенно не получил бы приз за красоту: этот маленький человек был так худ, что напоминал бывшего жокея. Ничего нет удивительного в том, что он смог спрятаться на заднем сиденье моей машины.

— Вот мы и приехали, Хантер, вылезай! — скомандовал тип со шрамом на лице.

Два дула были направлены на меня, и я постарался следить за своими жестами, чтобы по возможности избежать неприятностей. Потом я ждал, пока тип со шрамом присоединится к своему товарищу.

Да, я действительно оказался в скверном положении, и мне надо было выиграть время.

— Скажите-ка, парни,— спросил я,— вам не трудно было бы объяснить мне, что происходит?

— Тебя же предупредили, что если ты будешь продолжать работать по делу Уата, это скверно скажется на твоем здоровье,— ответил мне «вес пера».— Но ты не послушался. Теперь тебе помогут это понять.

Его слова предвещали выволочку, что было все-таки предпочтительнее пули.

— Кто же вас послал? — спросил я.— Поувер или Дермонд?

— Этот ловкач слишком хитер,— сыронизировал тип со. шрамом.— Ну ладно, хватит болтать! Давай заходи!

Мне совсем не хотелось входить внутрь фабрики, так как мои шансы на спасение были больше снаружи, где случайный прохожий, увидев, в каком положении я нахожусь, мог предупредить фликов.

Я подождал, пока не почувствовал, что тип со шрамом снова упер дуло пистолета в мою спину, заставляя меня пошевеливаться. Я стал продвигаться — как можно медленнее — под наблюдением жокея, шедшего сбоку от меня. Тут я увидел, что из здания вышел третий прохвост с пистолетом «Смит и Вессон» в руке. Высокий и толстый, он обладал брюхом любителя пива, сотрясающимся при каждом его шаге.

— Поторопитесь! — проворчал он.— Я не собираюсь торчать здесь весь день!

Дойдя до него, мы сформировали довольно компактную группу, и я выбрал момент, чтобы действовать.

Наклонив голову, я резко ударил плечом в брюхо «пивной бочки» и в то же время, как только он отлетел к стене, на лету поймал его оружие. Удавление и оторопь моих конвоиров были в мою пользу, и мой трюк мог вполне удаться. Но пока я разворачивался, чтобы дать деру, толстяк ударил меня в висок. Я не успел прийти в себя, а меня уже окружили все трое мерзавцев. Дулом пистолета меня ударили по лицу, коленом -— в низ живота, а кулаком по голове. Я пытался восстановить дыхание и справиться с жгучей болью, но почувствовал, как толстый навалился на меня. Я потерял сознание.

Не знаю, сколько времени я оставался в таком положении. Вероятно, всего несколько секунд. Когда я снова открыл глаза, толстяк брызгал в мое лицо слюной. Я хотел отвернуться, но он крепко держал меня за волосы и неожиданно сильным рывком притянул к себе.

— Из твоей пасти воняет! — закричал я со злостью.

Он побагровел от ярости. Руки его сомкнулись на моей шее, и он снова стал лупить меня, вопя:

— Черт возьми, Хантер! Я убью тебя!

Я пытался вырваться, но тщетно и, задавленный этой огромной массой, почувствовал, что снова теряю сознание.

Внезапно его руки отпустили мое горло, его туша перестала давить на мою грудь, и я снова смог дышать. Два, три вдоха, и мое дыхание стало вполне нормальным.

Когда красное облако перед глазами рассеялось, я увидел, что чудовище исчезло. Только тип со шрамом и жокей стояли около меня.

— Несчастный болван,— проворчал тип со шрамом,— если бы я не оттащил от тебя Жабу, ты был бы уже задушен.

— И зачем же вы вмешались? — с трудом проговорил я.

— У нас есть распоряжение на этот раз не убивать тебя. Это. только должно послужить тебе предостережением. Брось дело Уата, Хантер! Если нам еще раз придется заняться тобой, мы оставим тебя наедине с Жабой, чтобы он позабавился до конца, и тогда уж тебе придет конец!

Я попытался приподняться на локте и увидел поднимавшуюся ногу жокея, но не смог избежать удара. Его сапог ударил меня по темени, и я снова потерял сознание. 

Когда я пришел в себя, солнце уже садилось. Вероятно, на этот раз я долго был без сознания. Посмотрев на часы, я понял, что уже пять часов. Болело все тело. Я попытался пошевелиться, но в голове все завертелось. Кое-как удалось проползти два метра, отделявшие меня от здания фабрики.

Я прислонился к стене и некоторое время сидел неподвижно. Когда зрение прояснилось, я увидел, что остался один. Мой «форд» по-прежнему стоял там, где его оставил человек со шрамом, но ни одного из негодяев уже не было.