Мне удалось встать, и я неверными шагами побрел к своей машине. Все тело ныло, я шатался, как нокаутированный боксер, но мне все же удалось открыть дверцу и сесть за руль. Слава Богу, ключ зажигания был на месте.

Некоторое время я оставался без движения, ожидая, когда немного прояснится голова, потом дал задний ход, выехал на дорогу и взял направление к центру.

У первой же бензоколонки я остановился, чтобы заправиться, и прошел в туалет.

Взглянув в зеркало, я осознал, как меня изуродовали. Запекшаяся кровь покрывала половину лица, на лбу красовалась огромная шишка. Пальцы Жабы оставили на шее красные следы, а когда я смыл кровь, обнаружился порез на подбородке.

Избитый, покрытый синяками, я был счастлив, что не получил серьезных повреждений.

Заплатив за бензин, я отправился в Центральное полицейское бюро. На этот раз я пересек подвальный этаж и прошел в дверь, на которой значилось:

Руководил этим отделением лейтенант Матт Роли, полицейский с вьющимися волосами. Он посмотрел на мое лицо с любопытством в серых глазах и спросил:

— Кто это вас так разукрасил, Келл?

— Я как раз пришел сюда за тем, чтобы узнать это,— ответил я.— Двое каких-то проходимцев подхватили меня у стоянки около отеля «Блантон» и отвезли к заброшенной фабрике, которая находится недалеко от реки. Еще один прохвост по кличке Жаба ждал меня там. Если Нед Дермонд не дал вам еще распоряжений выкинуть меня за дверь, я хотел- бы перелистать альбом с фотографиями.

— Здесь командую я, а не Дермонд,— заявил Роли.— Опишите мне ваших приятелей.

Я дал по возможности подробное описание трех типов и увидел, как прояснилось лицо Матта.

— Жаба — это Фишер, Джонни Блек и Кен-Коротышка,— сказал он.— Я пойду поищу их досье, и посмотрим, узнаете ли вы их.

Я сидел за письменным столом Матта, курил сигарету и наблюдал, как он рылся в ящике. Он доложил передо мной три досье. На первом стояла надпись «Джонни Блек». Я открыл его и тотчас узнал лицо человека со шрамом. Он много раз сидел в тюрьме за нанесение людям ран и побоев, а однажды получил год за незаконное ношение оружия.

Досье номер два украшала фотография жокея. Его настоящее имя было Бенжамин Кен, а прозвище Коротышка. Он не сидел подолгу в тюрьмах, но множество раз был осужден за мелкие кражи и нарушение порядка. До сих пор ему везло.

Третье досье было на «толстое брюхо». Морис Карл Фишер, Алиас Фишер, Жаба, Карл Фитц. Начиная с первого ареста, он провел в тюрьмах больше времени, чем на свободе. Между прочими делами он задушил человека во время драки. Эта маленькая деталь мгновенно отозвалась болью в моем горле: если бы не вмешательство подельников, Жаба задушил бы и меня.

Я закончил чтение и положил досье на стол Роли.

— Спасибо, Матт, это действительно моя троица,— сказал я.

— Почему же они набросились на вас?

— Определенно не по своему почину. Они предсказывали мне неприятности, если я не перестану заниматься делом Уата.

— Так значит, вы все же занимаетесь делом Уата?

— Да, Матт. Вы, в память о наших совместных делах и как человек, который знает все об этих жуликах, не можете мне сказать, на кого они работают?

— Джонни Блек и его сообщник Кен всегда работали самостоятельно. Фишеру, правда, приходилось работать на Винса Катса.

— Он все еще здесь?

— Эти парни никогда не уходят на пенсию, старина.

Но так как мы создали для него здесь невыносимые условия, он вынужден был покинуть Аркенту, чтобы открыть ночное заведение немного подальше. Кроме того, он не снизил активности и занимается многими другими вещами.

— Это ночное заведение... где оно располагается?

— За пределами города, по другую сторону Броун-парка.

— Так он больше не под вашей властью?

— Нет. Теперь он находится под наблюдением шерифа. Но не рассказывайте повсюду, что Винс заинтересовал нас. Он очень не любит публичности, а это человек опасный.

— Будьте спокойны, Матт, и спасибо за сведения.

Выйдя от Роли, я собрался уже сесть в машину, когда мне в голову пришла хорошая идея. Матт, Кутлер и Бар-хард показали себя очень корректными со мной, но двое последних ясно дали понять, что Нед Дермонд усиленно нажимал на начальника полиции, чтобы тот сделал невозможным для меня вести это расследование.

Не будучи особенно расположенным ко мне, Гуз Бентон, казалось, все же никогда не считал меня врагом, и я решил пойти к нему и прямо спросить, как мужчина мужчину, намерен ли он в самом деле ломать мне кости? Я сделал полуоборот и подошел к его кабинету.

На стук сперва никто не ответил. Потом я услышал шум приближающихся шагов, и он сам открыл дверь.

Бентон был широк’ в плечах и совсем не выглядел на свои пятьдесят пять лет. Губы, может быть, были немного тонковаты для его толстого лица и маленьких глаз, но вид у него был все же очень солидный.

Я видел, что созерцание моей персоны не доставило ему особенного удовольствия.

— Что вы тут еще вынюхиваете? — проворчал он.

— Я хотел бы поговорить с вами несколько секунд, Гуз... если это не слишком вас обременит.

— Нам нечего сказать друг другу. Уже давно! *

— Я буду предельно краток, Гуз. Кто-нибудь из сильных мира сего давал вам распоряжение создать для меня невыносимые условия?

— Вы не сотрудник полиции, и то, что происходит в стенах нашего учреждения, вас совершенно не касается.

— Камерон Поувер и Дермонд грозят мне лишением лицензии. Сегодня меня избили три подонка и предупредили, чтобы я больше не интересовался смертью Молли Уат. Ходят слухи, что Дермонд просил вашу службу держать меня на расстоянии. Я хочу знать, правда ли это?

— Хоть один из моих людей выказал вам свою неприязнь?

— Нет.

— Вы же знаете мою позицию! Я не занимаюсь политикой и никогда не позволю политикам совать нос в мои дела. То же я сказали и Дермоиду.

— Значит вы не видите препятствий к тому, чтобы я занимался делом Уата?

— Вы имеете такое же право, как и любой гражданин... не более того, что позволяет ваша лицензия. Если вы нарушите эти правила, я вас подросту брошу в тюрьму, как и всякого другого. Препятствовать работе полиции и скрывать от нее факты, помогающие обнаружить правду,— тоже нарушение закона. У вас есть для меня сообщения?

— Вы можете задаться вопросом, почему Поувер так старается держать меня в стороне от этой истории. Его зять, Вирл Томас, находился в отеле «Блантон» в момент совершения преступления.

— Нам неизвестно, что он находился именно в том месте. Во всяком случае, он располагает алиби на этот счет.

Эта фраза удивила меня.

— Какого же Сорта алиби? Если это позволительно мне узнать...

— А почему бы и нет! Он был в компании одной женщины, проститутки по имени Лавери Кеннеди. Она подтверждает это.

— Вы держите ее на крючке?

— Да. Больше вам нечего сказать?

— Было бы небезынтересно узнать, почему Дермонд так интересуется этим делом. Он был любовником Молли Уат.

Я надеялся удивить своего собеседника, но несколько просчитался. Он удовольствовался коротким ответом:

— Ничего больше вы не можете мне сообщить?

— Нет,— смущенно пробормотал я.

— Так вот, приходите повидать. меня, когда у вас будет что-нибудь интересное. А в ожидании подобной возможности держите свой нос в чистоте; Немало людей хотят сунуть вашу голову в воду, в том числе и я, если вы не будете благоразумны.

Сидя в своем. «форде», я размышлял о разговоре с Бентоном. Алиби Вирла Томаса произвело на меня впечатление разорвавшейся бомбы, и я не сомневался, что Гуз рассчитал, какое впечатление это произведет на меня.

А Лавери Кеннеди допрошена ли полицией? Задержан ли Отто Канзас? Мне вдруг стало казаться, что в его руках находится ключ к разгадке этой таинственной истории. Совершенно необходимо было найти его и заставить говорить.