Миссис Поттер продолжала хмуриться.
— Что должно быть в этом письме? Повторите, пожалуйста.
Я подробно повторил. Под конец тирады женщин начала отрицательно мотать головой, а когда я закончил, сказала: .
— Но ведь это ложь. Вы хотите, чтобы я написала, что у меня есть экземпляр романа, хотя у меня его нет. Я не могу сознательно обманывать этих людей.
— Может быть, вы и правы,— признал я жалобным тоном.— Если вы не солгали сознательно никогда в жизни, трудно надеяться, что вы решитесь на первую ложь только для того, чтобы помочь в поисках убийцы вашего брата и двух молодых женщин. Одну переехала машина, а другую выбросили из окна. Письмо не может повредить невинному, но мне трудно уговорить вас на первую в жизни ложь.
— Зачем столько иронии? — Круглое лицо миссис Поттер слегка порозовело.— Я не утверждаю, что никогда в жизни не солгала. Мне далеко до ангела. Вы абсолютно правы. Я послала бы такое письмо ради денег, но я не знала бы, что это ложь! — Неожиданно ее глаза заблестели.— А нельзя ли начать все сначала и всю историю разыграть так, как вы говорили?
— Знаете что? — У меня было искреннее желание обнять ее,— Сделаем все по порядку. Сначала посмотрим письма вашего брата. Против этого нет возражений, правда? Затем обдумаем следующий шаг. Ведь у вас есть письма, да?
— Да. Они в сундуке, в гараже.
— Может быть, вам помочь?
Она поблагодарила и оставила меня одного. Я подошел к окну, меня восхищал калифорнийский климат. Сказал бы, что он чудесен, будь я тюленем. Ну да ладно,. он будет чудесным, если в письмах Леонарда Дайкеса что-нибудь найдется. Я никогда ничего не хотел так, как хотел сейчас узнать содержание этого романа. Хоть бы какой-нибудь намек!
Миссис Поттер вернулась скорее, чем я думал. В руках она держала Две пачки белых конвертов, обвязанных лентой. Она положила их на стол и, дернув ленту, развязала первую пачку.
Я подошел ближе.
— Надо начать с прошлого года, примерно с марта,— сказал я, пододвигая стул,— Дайте мне, пожалуйста, часть писем.
Она покачала головой, давая понять, что сама все сделает.
— Вы можете просмотреть что-нибудь интересное. Это может быть очень неясное упоминание.
— Ничего я не прогляжу. А вы никогда не читали писем моего брата, мистер Томпсон?
— Гудвин,— поправил я.
— Простите, мистер Гудвин,— пробормотала она и начала просматривать почтовые штемпели.
Она была очень решительна, поэтому я счел за лучшее сдержаться. По крайней мере, в этот момент. Впрочем, у меня и так было занятие. Вынув ручку и блокнот, я начал деловито писать:
Фирма «Корриган, Филпс, Касбон и Бриггс»
НЬЮ-ЙОРК, н. дж.
Мэдисон авеню, 522
«Я позволю себе обратиться к вам с просьбой о совете, так как, мой брат работал в вашей фирме долгое время, вплоть до своей смерти. Его звали Леонард Дайкес. Я его сестра, и, как вы, конечно, знаете, получила в наследство все, что у него было. -Недавно ко мне обратился мистер Вальтер Финч. Он сказал, что является агентом издательства, а мой брат в прошлом году написал роман...»
Я на минуту остановился, поглядел на миссис Поттер, которая, покусывая нижнюю губу, читала одно из писем.
«Что ж,— подумал я,— можно это вставить, а потом вычеркнуть, если потребуется».
«...О романе я знала, так как брат писал об этом в письме. То есть знала, что он писал роман, и ничего больше. Мистер Финч сказал, что у него есть экземпляр рукописи, которая называется «Не доверяйте...», а ее автор Берт Арчер: Но, вероятно, этот роман написал мой брат. Так утверждает мистер Финч. Он говорит также, что может продать «Не доверяйте...» за пятьдесят тысяч долларов кинофирме. Так как, вероятно, это моя собственность — ведь я единственная наследница брата, мистер Финч предлагает стать моим доверенным при условии, что я выплачу ему десять процентов от доходов, которые получу в кино. Я посылаю письмо .авиапочтой, так как речь идет о значительной сумме, и уверена, что вы не откажете мне в совете. Я не знаю юриста, которому могла бы довериться, и хотела бы узнать, полагается ли агенту десять процентов и могу ли я подписать такой документ. И еще одно. Я не видела рукопись, только папку, в которой она находится. Мистер Финч не хочет отдавать ее мне, а я думаю, что должна прочесть рукопись, так как, если у меня есть что продать, я должна знать, что продаю.
Очень прошу вас ответить мне авиапочтой, потому что мистер Финч говорит — это срочное дело и время имеет огромное значение.
Заранее благодарю».
Приведенный выше текст не сразу принял такую форму. После множества переделок и поправок я решил, что черновик готов, и еще раз прочел его, а затем переписал набело. Я опасался за одну фразу, но надеялся, что как-нибудь это уладится.
Миссис Поттер упорно читала, а я смотрел на нее время от времени, оценивая ее движения. Когда я кончил писать, с правой стороны от нее лежало четыре конверта. Если она начала с марта, а переписывались они один раз в месяц, то теперь она должна дойти до июля. Мне ужасно хотелось взять остальные конверты, но я держал себя в руках и спокойно сидел на месте. Тем временем миссис Поттер прочитала очередное письмо и сложила его, чтобы всунуть в конверт. Эго получалось у нее слишком медленно! Я встал и начал прогуливаться, остановился перед стеклянными дверями и выглянул. Одно из недавно посаженных молодых деревьев (в два раза выше меня) покосилось. Я хотел заняться этим деревом, но не смог сосредоточить на нем свои мысли. Неожиданно раздался возглас миссис Поттер:
— Я знала, что было что-то такое! Нашла. Пожалуйста.
Я резко обернулся, подошел ближе. Миссис Поттер начала читать:
«...А теперь кое-что специально для тебя, дорогая Пегги. Многие мои дела были только для тебя. Сначала я не хотел говорить об этом даже с тобой, но теперь, однако, я решил все рассказать... так как дело подошло к концу. Я написал роман. Он называется „Не доверяйте...“.По некоторым важным соображениям я не могу издать его под своим именем, поэтому придумал псевдоним. Хотя тебе, дорогая Пегги, я скажу правду. Я уверен, что роман не будет напечатан, ведь я не владею пером. Но, тем не менее, помни, что это я сделал только для тебя. Не говори об этом даже с мужем...»
Она посмотрела на меня.
— Есть! Я забыла, что брат написал заглавие, но помнила... Нет! Что вы делаете?
Ее реакция была недостаточно быстрой: левой рукой я вырвал письмо из ее рук, правой схватил со стола конверт и отскочил на безопасное расстояние.
— Не нервничайте, пожалуйста,— сказал я.— Ради вас я прошел бы сквозь огонь— сквозь воду я уже прошел, но мне придется забрать это письмо. Это единственное в мире доказательство, что ваш брат написал роман. Для меня это значит больше, чем записка Элизабет Тейлор с просьбой моей руки. Если вы захотите, чтобы некоторые отрывки не читали в суде, их не будут читать. Но у меня должно быть целое письмо с конвертом. Если бы это был единственный способ, я оглушил бы вас и отобрал письмо.
— Вы не должны были отбирать письмо таким образом,— бросила обиженная и негодующая миссис Поттер.
— Прошу простить меня, очевидно, я слишком импульсивный человек. Я возвращаю вам письмо, и вы вручите мне его добровольно, потому что в случае отказа я прибегну к силе.
Глаза миссис Поттер заблестели. Было видно, что она не поняла меня, так как слегка покраснела. Она протянула руку, я сложил листок, всунул в конверт и отдал его законной владелице. Она посмотрела на конверт, потом на меня и снова протянула руку, а я, взял письмо.
— Делаю это,— произнесла она с достоинством,— так как думаю, что мой брат одобрил бы такой поступок. Бедный Леон! Вы подозреваете, он погиб потому, что написал роман?
— Подозревал. Теперь я знаю. От вас зависит, поймаем ли мы преступника, который его убил.— Я потянулся за блокнотом, вырвал листок и подал его миссис Поттер.— У меня только одна просьба, чтобы вы переписали это собственноручно и на собственной бумаге. Может быть, потом понадобится еще одно... Но это позднее...