Она чуть кивнула.

— Да, но меня это не так увлекает. Слава богу, я имею возможность иногда отдохнуть. Мистер Беласко приглашает меня в Нью-Йорк.

Она повернулась к Идену.

— Я работала у Беласко пятнадцать лет.

— Большой опыт,— заметил Боб.

— Несомненно,— сказала она.— Мистер Беласко очень ценил мою работу. Помню, я как-то была на репетиции, так он заявил, что без меня не смог бы поставить пьесу, и дал мне яблоко. Вы знаете, мистер Беласко был...

Взрыв смеха прервал их разговор.

— С ума сойти! Она уже рассказывает ему о яблоке! — закричал один из мужчин.— Давайте, Фанни, действуйте!

— Тише! — рявкнула Фанни.— Если бы вы смолоду усвоили наши традиции, то фильмы были бы гораздо лучше. Я Думаю, наши звезды...

— Потише, пожалуйста,— сказала Паула.— Сейчас будет петь Диана Дей.

Девушка, о которой она говорила, чуть смутясь, выступила вперед и спела «Путь ведет к реке».

Затем наступила очередь других.

— Мистер Эдди Бостон — пианино, мистер Рандольф Ренольт — саксофон. Давайте вашу балладу «Это ваш старый мандарин».

— Не думайте, что они всегда такие,— тихо сказала Паула Бобу.— Они редко собираются вместе.

— Следующий номер,— объявил мистер Ренольт,— называется «Разрешите рассказать о моей милой». Давай, Эдди.

Потом Диана Дей захотела танцевать, и Эдди заиграл чарльстон. В разгар веселья открылась дверь, и в комнату вошел высокий мужчина.

— Боже мой! — воскликнул он,— И это вы называете отдыхом?

— Хелло, Майк!— закричал Ренни.— Ты хочешь здесь отдохнуть?

— Как же, отдохнешь с вами,— кисло сказал Майк.—-Уже десять часов. Завтра вам надо быть готовыми к половине девятого, так что лучше идите спать.

Новость приняли с громкими протестами.

— Скажи: к половине десятого! — крикнул Ренни.

— В восемь тридцать. Вы уже слышали. Каждый опоздавший заплатит штраф. Ложитесь в постели и не мешайте спать порядочным людям.

— Порядочным людям,—'повторил Рейни, когда директор ушел.— Это он себя имеет в виду.

Но его уже никто не слушал, все направились к выходу.

— Ничего не поделаешь, начальство,— сказал Иден Пауле, когда они вышли на улицу.— Давайте погуляем. Конечно, Эльдорадо не Юнион-сквер, но ночной воздух здесь очень хорош.

— К счастью для меня, это не Юнион-сквер,— сказала девушка.

— Почему?

Они шли по безлюдной Мейн-стрит, освещенной лунным светом. В окнах одного магазина еще горел свет.

— «Лотерея в пользу сиротских приютов»,— вслух прочитал Боб.— Стоит принять в ней участие.

— Лучше не будем связываться,— сказала девушка.

— Но мы окажем помощь сиротам.

— Да, у вас доброе сердце.

Они свернули в узкую улицу. Неожиданно в ближайшем бунгало ярко засветилось окно.

— Посмотрите на эту луну,— сказал Боб.— Она похожа на спелую дыню.

— Вы думаете только о еде? Я уже знаю, что вы любите мясо.

— Мужчина должен есть. А если бы я не любил мясо, то мы бы и не познакомились.

— Ну и что?

—' Хорошо, что мы познакомились.

Некоторое время они шли молча.

— Знаете, я все время думаю, что нам надо поскорее кончить с этим делом. И все вернется...

— Вернется ваша свобода. Это будет прекрасно.

— Но я не хочу, чтобы вы забыли меня, когда я уеду. Я хочу быть вашим... э... другом.

— Великолепно. Друзья всегда нужны.

— Пишите мне иногда. Я хочу знать, как дела у Вильбура. Вы никогда не говорили, осторожно ли он переходит улицу?

— Вильбур все делает как надо,— ответила девушка.

Они снова подошли к отелю.

— До свидания.

— Одну минуту. А если бы не было никакого Вильбура?

— Но он есть. Боюсь, что луна, похожая на спелую дыню, на вас излишне сильно подействовала...

— Не луна, а вы.

— Боже мой, мисс Вендел, я чуть было не запер дверь,— раздался мужской голос.

— Иду,— сказала девушка.— Завтра увидимся на ранчо Маддена.

— Прекрасно.

Иден кивнул ей.

По дороге на ранчо он обдумывал, что сказать Маддену, когда приедет туда. Теперь-то уж миллионер, наверное, вернулся из Пасадены, где надеялся встретиться с Дрейкоттом. А тот сидит себе в Сан-Франциско. П. Д. наверняка будет сердиться.

Но ничего не произошло. Ранчо погружено в темноту, и только молчаливый А Ким на своем месте.

— Мадден и другие уже спят,— объяснил китаец.— Он приехал домой усталый и злой и сразу же отправился в свою комнату.

— Ну и отлично. Утро вечера мудренее, а там видно будет.

Когда на следующее утро Боб явился к завтраку, за столом уже сидели трое мужчин.

— Как ваша поездка в Пасадену? — спокойно спросил Боб.— Удачно съездили?

Торн и Гембл изумленно посмотрели на него, а Мадден нахмурился.

— Да-да, конечно,— ответил он и взглядом дал понять, что не стоит говорить на эту тему.

После завтрака Мадден отвел юношу во двор.

— Займитесь сами этим Дрейкоттом,— приказал он.

— Почему? Разве вы не поладили с ним? — спросил Боб.

— Я его вообще не видел.

— Что?! Но это же очень плохо. Хотя люди, не знающие друг друга в лицо...

— Не было никого, кто бы посмотрел в мою сторону. Знаете, я начинаю думать, что вы...

— Но, мистер Мадден, я приказал ему, чтобы он был там.

— Правда, у меня было мало времени, и мы могли разминуться с ним. Теперь я считаю, что лучше ему приехать в Эльдорадо. Свяжитесь с ним и прикажите ему поскорее приехать. Он звонил вам?

— Возможно. Но я вчера был в городе. Во всяком случае, он может позвонить еще раз.

— Не лучше ли вам поехать в Пасадену и...

Грузовик с киноактерами и оборудованием для съемок остановился у ворот. Сзади шли еще две машины.

— Что это значит?! — воскликнул Мадден.

— Четверг,— ответил Иден.— Вы забыли...

— Совершенно забыл,— сказал Мадден.— Торн! Где Торн?

Из дома выбежал секретарь.

— Это из кино, шеф,— сказал он.— Сегодня...

— Проклятье! — рявкнул Мадден.— Придется потерпеть. Мартин, присмотрите за ними.

И Мадден ушел домой.

Актеры были серьезны и сосредоточенны, От вчерашнего веселья не осталось и следа. В противоположных углах патио установили камеры. Актеры в испанских костюмах были готовы к съемкам. Иден подошел к Пауле Вендел.

— Доброе утро,— сказала она.— Вот мы приехали и посмотрим, как Мадден выполняет свои обещания. Теперь я знаю о нем столько...

— Все в порядке,— перебил девушку директор.— Приступаем к работе.

Действие фильма происходило в старой Калифорнии, и патио вполне подходило для этой цели.

— Что с тобой, Ренни?! — кричал режиссер.— Как ты прощаешься с девушкой! Ты же любишь ее. Любишь! Возможно, ты ее никогда больше не увидишь.

— Ну и черт с ней, она надоела мне,— ответил актер.

— Ты отлично знаешь, что я имею в виду. Ты должен думать, что расстаешься с ней навсегда. Ее отец только что вышвырнул тебя из дома. Но ты решил проститься с ней. Твое сердце разбито, мой мальчик.

— Иди сюда, Диана,— сказал актер.— Я никогда больше не увижу тебя и должен сожалеть об этом. Какой идиот придумал этот сценарий? Ладно, давай, однако, начнем.

Иден стоял в стороне и смотрел на седовласого патриарха, сидевшего рядом с Эдди Бостоном на досках возле сарая. Рядом с ним стоял А Ким и с интересом наблюдал за происходящим. Бостон закурил трубку и обратился к старику:

— Кстати, увидев Маддена, я вспомнил Джерри Делани. Вы знаете Делани, Пол?

— Кого? — Старик приложив руку к уху.

— Делани! — рявкнул Бостон.

Боб чуть не упал от удивления, а Чан, забыв о съемках, подвинулся поближе к разговаривающим.

— Джерри Делани,— продолжал Бостон.— В свое время он работал на Маддена. Надо при случае узнать у Маддена, помнит ли он...

Кто-то громко позвал Бостона, и, наскоро выбив трубку, он помчался на зов. Чан и Иден переглянулись.

Съемка продолжалась до ленча. Потом все расселись кто где мог и принялись закусывать сэндвичами, захваченными из «Оазиса», запивая их кофе из термосов. Вдруг в дверях показался Мадден. Он был в хорошем настроении.