— Нет.

— Тогда почему вы поставили на ремонт в центральном гараже города машину Патриции Факсон?

Девушка побледнела.

— Ну как? — спросил Мейсон.

— Кто вы? — наконец проговорила она.

— Я отвечаю вам вопросом на вопрос: кто вы?

— Морин Мильфор. Я вам уже сказала.

— А по-моему, вы Патриция Факсон, и тетя, которая должна приехать провести с вами месяц, ваша мать Лола Факсон Алред. Что касается меня, — Перри Мейсон и, возможно, смогу помочь вам, если вы прекратите эту игру.

В глазах девушки отразилось отчаяние.

— Вы... вы! Перри Мейсон?!

— Он самый.

— Но как вы меня нашли?

— Я следил за вами.

— Но это невозможно! Я приняла все меры предосторожности. Каждый раз, когда я выходила из дома, я убеждалась, что за мной никто не следит. Я не понимаю...

— К вашему сведению, вы оставили достаточно ясный след. Мои детективы не обманулись. Полиция тоже, если Захочет, сразу найдет вас:

— Вы не должны преследовать меня. Это я, которая...

— Если бы я знал, что вы — Патриция Факсон,— опередил ее Мейсон,— я бы поступил по-другому. К сожалению, вы не сочли нужным предупредить меня, что ваши интересы требуют инкогнито. Вам остается лишь рассказать мне, по какой причине вы это сделали.

— А если я не хочу рассказывать?

— Как хотите,— ответил Мейсон, пожимая плечами.

— Я не понимаю, почему я должна рассказывать вам,— продолжала она.— Если определенное событие произойдет, я обращусь к вам. Если нет, я буду молчать. Решение принято.

— Я получил чек на две с половиной тысячи долларов, подписанный Лолой Факсон Алред,— сказал адвокат.

— Я это знаю.

— Что касается вас, вы получили по чеку пять тысяч долларов в банке Лас Олитас, также подписанному Лолой Факсон Алред.

— И что же?

— Чек, который получил я, был фальшивый.

— Фальшивый? — повторила девушка, широко раскрывая глаза.

— Вне всякого сомнения.

Это невозможно! Я видела, как мама подписывала его.

— На Национальный банк Лас Олитас?

— Нет. На «Фармерс, Мерченс энд Мекэник бэнк», в городе.

— Разговор идет о другом чеке.

— Значит, вы получили два чека?

— Вот именно.

— Два чека но две тысячи пятьсот долларов каждый?

— Точно.

— Но это невозможно.

— Один из них фальшивый, я вам уже сказал.

— Садитесь, пожалуйста, мистер Мейсон.

Мейсон утонул в глубоком кресле.

— Здесь очень мило,— любезно проговорил он.

— Да. Мне очень повезло с этим помещением. Но поговорим о фальшивом чеке.

— Я могу вам сказать, что ее подпись подделали, переведя с письма, которое ваша мать адресовала кассиру Национального банка.

— То, которое я ему принесла?

— Да. Под именем Морин Мильфор.

— Я не могу этому поверить.

— А так как ваша мать уехала с вашим воздыхателем,— продолжал Мейсон,— я подумал...

— Простите, о ком вы говорите?

— О вашей матери и ее побеге с вашим возлюбленным.

— Или вы сумасшедший, или устраиваете мне западню!

— В конце концов, разве ваша мать не уехала с Робертом Флетвудом?

— Что вы хотите сказать этим «уехала»?

— Она бросила своего мужа. Разве они оба не скрываются?

— Конечно, нет! С чего вы это взяли? Не старайтесь заставить меня говорить, мистер Мейсон!

— Я представляю интересы вашей матери, Патриция,— серьезно проговорил адвокат.— Она поручила мне помочь вам, если вы попадете в грязную историю. Если ваша мать не убежала с Флетвудом, тогда скажите мне все, введите меня в курс дела и побыстрей!

— Но этот чек, мистер Мейсон! Я не представляю себе, кто мог...

— Забудем о нем на время,— перебил ее Мейсон.— Расскажите мне подробнее, что произошло с Флетвудом?

— Что с ним произошло? Что вы хотите этим сказать?

Мейсон твердо посмотрел ей в глаза.

— Это вы, Патриция, сбили его своей машиной? Несколько секунд она старалась выдержать взгляд адвоката, потом опустила глаза.

— Итак, Патриция?

— Да,— прошептала она.

— И потому вы поставили на ремонт вашу машину? Затем вы назвались Морин Мильфор, чтобы скрыть следы происшествия?

— В этом вся история, мистер Мейсон.

— Чем скорее вы начнете мне рассказывать, тем скорее она кончится и мы сможем принять соответствующие меры.

— Вы знакомы с нашим домом хотя бы снаружи? спросила Патриция.

Когда адвокат сделал отрицательный жест, она продолжила: -,

— Это, собственно, двойной дом с большим двором. Мой отчим, мистер Алред, со своим бюро занимает левое крыло, а живем мы в правом.

Между нами находятся гараж и комнаты прислуги. То есть мы имеем, два дома, соединенных между собой службами и гаражом.

— Следовательно, двор открыт с четырех сторон. Это лишено уюта. '

— Так оно и есть. Купив этот дом, мой отчим приказал посадить живую изгородь, которая со временем так разрослась, что полностью загородила весь двор. Остался лишь проезд в гараж.

— Какое это имеет отношение к Флетвуду?

— Сейчас скажу. Живая изгородь проходит по всей длине аллеи. Несмотря на частое подрезание, она заняла столько места, что для проезда машин осталось очень мало места.

— Это было желание отчима?

— Возможно... Но вы помните, какой дождь лил в субботу? Мы с мамой были приглашены на коктейль, но не подумайте, что мы выпили лишнее. Каждая выпила три или четыре бокала.

— Кто вел машину?

— Я.

— И вы наехали на Флетвуда?

— Не совсем... Нет, это было не так.

— Ничего не понимаю.

Когда мы возвращались домой, было уже поздно и я торопилась. Из-за сильного дождя было плохо видно. Подъезжая к дому, я увидела машину своего отчима, которая стояла на повороте и загораживала проезд. Однако изгородь в этом месте отступает от дороги и позволяет разойтись двум автомобилям. Я воспользовалась этим и, объезжая его машину, на что-то наехала.

— Флетвуд? — спросил Мейсон.

В тот момент мне показалось, что это была толстая ветка.

— Флетвуд мертв?

— Нет, нет! Он только ранен в голову и страдает амнезией. Он ничего не помнит.

— А кроме этого?

— Он хорошо себя чувствует.

— Когда вы заметили, что задели Флетвуда?

— Гораздо позже. От этого все несчастья.

— Расскажите подробнее.

— Я почувствовала, что задела что-то твердое, и сказала маме о необходимости основательно проредить изгородь, о которую я поцарапала машину. Мы обе смеялись, так как нам было очень весело.

— Потом?

Я поставила машину в гараж, прошла в свою комнату, приняла душ и переоделась к обеду. Отчим сказал нам, что он допоздна работал с Флетвудом и пригласил его к обеду.

Когда мы вернулись, отчим сообщил, что Флетвуд пошел привести себя в порядок и скоро вернется.

— Он живет, возле вас?

— Очень близко. Через две улицы. Ему приходится работать с моим отчимом в самое разное время, и потому он поселился по соседству с нами.

— Он ваш близкий друг?

— Ни в коем случае!

— Он вам чем-нибудь не нравился?

— Да. Своими грубыми манерами.

— И он ни на что не надеялся?

— Ни на что.

— Значит, вас не очень огорчило, что он ранен?

— Я была очень расстроена тем, что явилась причиной его ранения.

— Несчастье произошло в тот момент, когда вы поворачивали?

-- Да.

— А когда вы об этом узнали?

— Только после обеда. Мы около получаса ожидали Боба, потом мама сказала, что пора садиться за стол. Позже мы говорили о нашем возвращении домой и решили, что необходимо проредить изгородь.

Отчим очень извинялся за оставленную на повороте машину и загороженный проезд. Затем он встал, чтобы отвести машину.

Падал мелкий дождик, и было очень темно. Когда мой отчим подал машину назад, он увидел... что-то в свете фар.

— Флетвуд?

— Да..

— И вы говорите, что он не мертв.

— Он был в бессознательном состоянии. Мой отчим чуть не сошел с ума, но я прошла курсы медицинских сестер и потому сразу же смогла нащупать у Боба пульс. Мы убедились, что он жив.