Судя по всему, в этот раз двойник не был настроен донимать меня. Это удивляло и настораживало. У него в загашнике всегда имелась тема для поучений, всегда находилось, к чему придраться, даже когда я действовал более осмотрительно. Сейчас-то ему сам Явор велел до меня докопаться. Так чего же он тушуется?

— Не смотри на меня так, — сказало Отражение в ответ на мой недоумённый взгляд. — Я уже тебе говорил, что ты простуженный на всю голову?

— Да ты мне ни на минуту не даёшь об этом забыть.

— Мне надоело это повторять.

— Серьёзно?

— Нет. Но с тобой это всё равно не работает. Ты упрям, как целое стадо баранов, — двойник махнул рукой.

Мы замолчали, возвращаясь к любованию видом. Разломы в нём возникали всё реже, а потом и вовсе исчезли. Космос, хоть и изрядно пострадал, возвращался к норме. Я вглядывался в его необъятное многоцветие и, сам того не замечая, искал мирок, который стал мне домом. Разумеется, у меня не было ни шанса — ведь это всё равно что отыскать нужную пылинку во время песчаной бури. Пылинку, для который ты сам — пылинка… Да, настолько мы малы — появляемся и исчезаем в вечности, а та, небось, и не замечает.

Впрочем, так ли это? Ведь всё большое состоит из малого, и никак иначе. Из отдельных людей складывается человечество, из отдельных звёзд — галактика, а из мгновений — вечность. Мелочами нельзя пренебрегать, потому что, по сути, существуют только они. И ничто, даже самая крохотная пылинка, не исчезает бесследно.

Малое, большое, живое, мёртвое — всё участвует в бесконечном круговороте. Мы рождаемся не из ничего, мы — плоть от плоти мира. Мы растём, продолжая вкушать его плоть, а затем умираем и сами становимся его пищей. Невозможно выделить себя из Всеобщего Процесса, из Великого Сущего, потому что мы начинаемся с него, живём в нём и растворяемся в нём, когда приходит наш час. Это ли не бессмертие? Не наше как живых существ, конечно, но того, из чего мы состоим. Бессмертное вещество, которое течёт во времени, преобразуется, принимая бессчётное число форм — вот он, космос. Вот они — мы.

Отражение молчало, а меня не покидало дурацкое чувство, что в том-то и заключается сегодняшний урок. Что, если менторство двойника вышло на новый уровень, и теперь ему вовсе не надо открывать рта, чтобы заразить мою голову своими мыслями? Как если бы он наконец подобрал ключи к моему разуму. Но — хоть и странно, конечно, — тогда это не имело для меня никакого значения.

Ведь то, о чём я думал, было не ново. Все эти истины были давно постигнуты, переварены, записаны сотнями других людей. Чтобы не утратить это знание, они облекали свои идеи в десятки разных учений, религий, научных трудов. Благодаря им, если всмотреться, можно обнаружить, что всё вокруг нас пропитано этими фундаментальными истинами. Что вся информация, необходимая для понимания природы бессмертия, уже лежит перед нашим носом. Проблема только в том, что каждый должен разуть глаза и дойти до этого понимания сам, иначе никак, иначе будет только извращение чужих пониманий…

Пока я размышлял, космос вокруг нас с Отражением продолжал своё бесконечное путешествие внутрь себя самого. Мириадами искорок двигались сквозь пустоту небесные тела, в глубинах туманностей вспыхивали сверхновые, переливались линзами пятна абсолютной черноты. Вселенная оправилась от таинственного катаклизма, и всё в ней вернулось на круги своя.

— Какая же она… — я запнулся на выдохе, не в силах подобрать слово.

К счастью, двойник и в этот раз прекрасно меня понял, и тем же тоном отозвался:

— Да.

Мы висели так ещё долго — я совершенно утратил чувство времени. В какой-то момент мысли просто понесли меня прочь, сквозь переполненную смыслом вселенскую пустошь, в поисках границ необъятной громады космоса. Но, конечно же, достичь их мне так и не удалось — воспоминание, подходя к концу, померкло, и я погрузился в обычный сон.

— Надеюсь, нас не окружат, пока мы тут прохлаждаемся, — сказал Арджин.

— За нами нет погони, — возразил твёрдый женский голос, который прежде мне не приходилось слышать.

— С чего ты так уверена? — проворчал Кир. — Твои Херитари едва не прибили вас в казематах! Они знают, куда мы ушли, дверь-то обратно не запечатали!

— Они сбились со следа. Не обсуждается, — резко ответила женщина, и гном тут же осёкся. — По праву сильного я смогла замести следы, — сказала она уже спокойнее. — Никто в Ордене не способен почувствовать мою магию. Да и подозреваю, что они не будут особо увлекаться погоней.

— С чего бы это?

— Это бесполезно, — вклинился Рэн. — Литесса в состоянии спрятаться от всех, кто слабее её, и там это понимают. Они не найдут нас до тех пор, пока не привлекут не менее сильного союзника.

— И он у них есть, к сожалению, — тихо сказала Литесса, но её прервала Лина:

— Ребята, Эн очнулся!

На самом деле я уже слушал их какое-то время, мне просто надоело притворяться спящим. Кроме того, правый бок саднил и жутко чесался, поэтому первым же движением я запустил пятерню под повязку, но никакой раны там не обнаружил. Открыл глаза, недоумённо оглядел себя, не обращая внимания на сбежавшихся друзей. На коже не было ничего даже приблизительно напоминающего рубцы, чего уж говорить о ране от осколка.

— Живой? Как себя чувствуешь? — озвучил общие вопросы Кир, на лбу которого пылал красный след от чего-то круглого.

Пока лежал, я уже успел пересчитать голоса и успокоиться. Все были живы, а значит мой дерзкий план удался. Пусть и с некоторыми оговорками. Бывает же!

— Хорошо чувствую, — отозвался я, пальцем тыкая в место, где перед потерей сознания видел рану. — Чья работа?

— Моя.

Сгрудившиеся вокруг меня друзья немного расступились. За их спинами я увидел сидящую в кресле Литессу, которая смотрела на меня с толикой уважения и вместе с тем немного свысока. Она снова неузнаваемо изменилась — в чистой, приличной одежде, с заплетенными в косу серебристыми волосами и чистым, целым лицом. Незнающий человек не дал бы ей на вид больше тридцати пяти. Разумеется, ошибся бы при этом лет на сто. Если не на сто пятьдесят. Однако, глядя на эту властную, красивую женщину, я не мог не признать, что они с Линой и впрямь похожи. Даже голосами — разными были только интонации.

— Спасибо, — сказал я, но прозвучало это слово отнюдь не как благодарность.

Чародейка проигнорировала мой тон и сдержанно кивнула.

— Где мы?

— На постоялом дворе, — ответил Арджин. — В дне пути к северу от Лотора.

— Как выбрались? Ничего не помню после ранения…

Оказалось, Рэн, Кир и Арджин нашли нас как раз в тот момент, когда я свалился без сознания. Куница сдержал слово: чистильщики проводили их до двери в подземелья Башни и удалились. Рэну удалось справиться с магическим замком, даже не подняв тревоги, чему я немало удивился. Мне это как раз-таки не удалось…

Троица вошла во владения Меритари и спустя каких-то пятнадцать минут наткнулись на нас — Рэн застрелил единственного оказавшегося на пути адепта из лука. Взяв меня и Литессу на закорки, они бросились обратно, в катакомбы, где пришлось немало подраться с выродками. Из-за спешки на середине пути мои друзья потеряли ориентиры и заблудились, но тут ко всеобщей радости очнулась Литесса. Быстро разобравшись в происходящем, она взяла на себя командование. Спорить с ней оказалось бессмысленно, да и незачем. «Пуляла своей магией направо и налево! К нам больше и подойти-то не смогли!» — выпучив глаза, рассказал Кир. «Однако та химера таки до тебя добралась», — с усмешкой заметил разведчик, и гном насупился. Они вышли к подземной реке, в которую сливались нечистоты из канализации, и Рэн тут же заявил, что по ней можно выйти на воздух. Он не ошибся, но у самого выхода они проглядели сидящую на потолке химеру, которая, прежде чем её испепелила решительная Литесса, от души хлестнула идущего впереди Кира щупальцем, оставив на его лбу след от присоски.

Дальше пошло лучше. Река вывела их в лог на севере от столицы. По нему отряд вышел на дорогу, где леди Фиорана в прах разнесла патруль совершенно ни в чём не виноватых дозорных. На отвоёванных конях мои спутники припустили по тракту, остановившись только на следующий вечер на постоялом дворе, где мы и пребывали по сей час. Над моей раной Литесса поколдовала ещё в логе. Этим я весьма впечатлился. За неполные сутки исцелить такое ранение — это выдающийся целительский навык. Не зря, видимо, её сделали архимагессой, не зря…