Когда я замолк, вокруг сгустилась тишина, прерываемая только моим дыханием. Видимо, Голос размышлял над услышанным. А на меня в который раз навалилась смертельная усталость — ничего не хотелось, ни слышать, ни говорить. Если бы я не застрял по чужой воле непонятно где, то просто сел бы где стоял, и никакая на свете сила не заставила бы меня сойти с места.

Спустя полминуты за моей спиной зажёгся ещё один луч света. Я обернулся.

В луче стоял великан. Мощный торс, схваченные обручем волосы, густая коротко стриженная борода, инкрустированные золотом доспехи, роскошный меховой плащ — фигура излучала мощь и авторитет. Он смотрел на меня сверху вниз, как человек смотрит на свинью, с оттенком превосходства и обладания, а ещё самую малость брезгливо. Этот величественный облик был мне знаком, и я почти сразу вспомнил, откуда.

Видел в церквях. На иконах.

— Нужно ли мне представляться? — с едва заметной насмешкой прогудел великан.

— Ну, выглядишь как Явор, — сказал я. — В традиционном боевом облачении. А уж кто ты там на самом деле…

— Я и есть, — перебил бог. — Ты сам хотел начистоту — так вот он я. Теперь готов ты говорить?

— Сначала засвидетельствую своё почтение, — я низко поклонился. — Такой чести удостоился, прямо не знаю, куда себя деть.

Периферией разума я понимал, что окончательно и бесповоротно охамел, и, если бог вдруг вспылит, от меня даже мокрого места не останется. К сожалению, понимания этого факта было недостаточно, чтобы сдержаться.

Однако Явору, похоже, были чужды человеческие страсти.

— Освободи меня от этих юморных потуг, — поморщился он. — Ты никудышный шут. Стократ смешнее было б, если б ты молчал.

Это прозвучало немного обидно.

— Раз сам Явор велит… — начал я, но меня перебили:

— Явор велит тебе благоразумным быть. Всё сказанное мной — не выдумка, не полуправда. Кабы я мог без твоего участья обойтись, на унылого шута не стал бы тратить время. Увы, война с пришельцем — и твоя война. И ты в ней нужен. Потому я здесь.

— Да, только я что-то до сих пор не пойму, в чём твой интерес.

Явор не ответил, но зато очень выразительно промолчал.

— Люди погибнут, — догадался я. — Они же тебе молятся. Ты с этого точно имеешь сколько-то энергии. Боишься обессилеть?

— Люди сами дают мне силы, чтобы заботиться о них, — кивнул бог.

— Ага, ага. Только забота тобой и движет. И с чего ты взял, что я могу помешать Гроггану? Раз даже ты сам не можешь. Ведь ты — аж бог, а я всего лишь смертная вошь.

Явор улыбнулся. В этой улыбке было столько сдержанного умиления, что я на миг почувствовал себя ослом, хоть и не понимал, почему.

— Нельзя купить за деньги то, что достигается любовью. Нельзя душе ослабшей крепость тела передать. Я бог. Но мощь мою нельзя употребить в войне. Если случится это, грош цена людским молитвам. Что до тебя — чем уникален, ты знаешь сам.

Я посмотрел на него так, чтобы он понял — нет, не знаю, а если и догадываюсь, то давно запутался в догадках.

— Ты не имеешь линии судьбы, — пояснил великан. — И этим ты опасен. Убить тебя несложно, но нельзя — повсюду тотчас скажется отдача. И коль погибнешь ты при встрече с Грогганом, немало бедствий в мире приключится…

— Почему? — встрял я. — Можешь ты мне сказать, почему я такой?

— Нет, — отрезал бог.

— Потому что не хочешь или потому что не знаешь?

— Потому что я тебе не Оракул, — Явор сверкнул глазами.

«А жаль, — подумал я. — Уж ты-то мог бы мне рассказать очень много интересного. Уверен, всё ты знаешь, а если не знаешь, то хоть имеешь версии. Просто ты боишься, что мне станет известно то, чего мне знать не положено. Я тогда обрету слишком уж сильный контроль над ситуацией. Тогда мной уже не получится вертеть, а придётся договариваться. К такому боги не привыкли, разумеется. Ну ничего, зайдём с другой стороны…»

— А кто хозяин Гроггана, знаешь?

— Знаю. Но с ним потом мы разберёмся. Сейчас лишь Грогган и подобные ему тираны — наша главная проблема.

— Так он не один?

— Их легион. Они громят миры, в чистую силу превращая. От тех потом остаются лишь скорлупки, — лицо Явора приобрело скорбное выражение.

— Бедняга, — сказал я с деланным сочувствием. — Такие убытки терпишь. Ладно, твой интерес понятен. А мой-то в чём?

Бог вздохнул.

— Эх, люди. За всё-то вы хотите платы. Вам кнут и пряник заменяют трезвый разум. Для праведников — рай, для грешных — ад. Никто не станет исключеньем. Коль будешь ты самоотвержен, получишь счастье. А струсишь — приговоришь себя к мученьям вечным. Ответил я на твой вопрос?

— Да чхал я на твой рай!

— А на рай для той, кого ты потерял?

Я с трудом сдержался, чтобы не наброситься на возвышающуюся надо мной фигуру. Вот оно, истинное лицо Явора. Несмотря на ореол божественности он обычный циник и шантажист, который ради достижения цели готов топтать чужие чувства. Святость святостью, а своя рубашка ближе к телу.

— Лучше даже не упоминай о ней, — я так и не смог разжать зубы, чтоб сказать это. — Если думаешь взять меня шантажом, то лучше сразу проваливай.

— Не злись, — отмахнулся Бог-отец. — Если душа её была чиста и помыслом, и делом, в раю она и так.

— А ты будто не знаешь наверняка.

— Я не стою у входа в рай и не считаю проходящих, — бог развёл руками. — Но подожди! Есть у меня ещё идея.

Я взглядом дал великану понять, что думаю обо всех его идеях.

— Вернуть её уже нельзя, — с сожалением продолжил Явор. — Это нарушит весь естественный порядок. Но коль её я копию создам, доволен будешь ты?

Я опустил голову, потому что уже ожидал чего-то подобного.

Копию. Что-то мне это напоминает. Я прогонял в голове этот сценарий, потому что слышал одну ходящую в народе историю. В ней рассказывалось об одном могущественном колдуне, который воссоздал своего брата, без времени погибшего. Самое интересное, что двойник оказался на удивление точным, никаких побочных эффектов. Живой человек, с характером, с чувствами, с планами на будущее. В общем, тут история явно была приукрашена. И всё у них было хорошо, жизнь продолжалась… пока через несколько лет колдун сам не убил своё творение.

А Явору, похоже, невдомёк, что на самом деле творится в человеческой душе. Он-то небось думает, что я с радостью соглашусь и ещё ноги ему буду за это целовать. Решил, что таким ходом он меня и успокоит, и даст мотивацию к действию. Что я с готовностью продам свою жизнь за… подделку? Что ради неё снова брошусь в полымя? Я даже сейчас понимаю, что за двойником Лины не полез бы во враждебный город, не сдался бы в плен Меритари и уж точно не стал бы рисковать жизнями друзей, потому что они-то настоящие.

Нет, этот способ не имеет права на существование. Лина мертва. Я смирился с этим. И если он не может её воскресить, то пусть катится в Бездну. А в воскрешение я теперь всё равно не поверю. Где гарантия, что воскресшая не окажется…

— Копией… ты меня не купишь, — выдавил я.

Задумчиво посмотрев на меня, бог начал прохаживаться туда-сюда. Луч света следовал за ним.

— Стало быть, ты всё решил. Но странно всё же. Ведь ты идёшь на смерть, чтобы сбежать от мук. Но враг тебя не освободит — лишь обречёт на новые мученья.

— С чего ты взял? Грогган мне кажется надёжной сволочью. Убить кого-нибудь для него совсем даже не проблема.

— Но ты забыл, что убивать тебя нельзя.

— Что-то его цепные псы не очень-то об этом переживали!

— Они глупцы. Пришелец же умён, и убивать не станет. Запрёт тебя и сделает рабом. Живым трофеем в золочёной клетке.

Тут, признаться, Явор заставил меня призадуматься. Я не верил ему, но допускал, что он не лжёт. И если так, то я и в самом деле делаю глупость, идя на поводу у своей слабости. Но это только если он не лжёт.

— Ты можешь пользу принести, и очень многим, — добавил бог, почувствовав мои сомнения. — Пусть в качестве орудия, но уникален ты.

— Скорее в качестве щита, — бросил я. — Для тебя и твоей божественности. И ещё для кого-нибудь, на кого мне плевать с высокой колокольни. Ты, бог, вообще зачем нужен? Если ты не можешь обрушить свою мощь на угрозу пастве, то какой от тебя прок? На тебя молятся, как на высшее существо, но пока я что-то не вижу коренных отличий между тобой и обычным зазнавшимся человечишкой. Не впечатляет, знаешь ли. За наш разговор ты перепробовал, наверное, уже все способы манипуляций. В этом заключается божественность? Или в прерогативе сортировать людские душонки в зависимости от намоленного? Да не смотри ты на меня так грозно! Не страшно мне. Распоряжаешься такой мощью, а тратишь её на балаганные фокусы. Посмотрите, какой я сильный, оцените, какой я великий и благородный! Только о людях думаю! Рад бы сам ринуться в бой, да негоже так людским доверием распоряжаться! Удобная позиция, не находишь? Зато я — да, я — избранный. Мне на вражеский клинок бросаться, чтобы потом пить нектар в раю. И неважно, что мне этого совсем не хочется. Главное, что люди в опасности! Сборище кретинов, которое тебя боготворит! Жаль, что они все ни на что кроме моления не годятся, а то любой из них с радостью бы принёс себя в жертву твоим интересам! Для них это прямо-таки наилучшая перспектива!