Момент был уж не за горами. Осознать Башариму всемогущество поливецкое. На примере помощи геологам в их поисках и добыче тягача.

А тут мне Башарим вдруг зашептал:

– А ты знаешь, что они говорят-то? О тебе ведь.

Как-то он её лопотание разбирал. Больно уж хотел помполитом стать. Как Гарбузёнок комсоргом.

– Утверждает, что тебе на днях в Килпы, на точку ехать. Отвозить какую-то машину, что ли.

Во! Даже, если у офицеровой жены «каша во рту», всё одно она и про тревогу, и про проверку раньше мужиков узнает. И все другие новости и сплетни.Так и случилось. На другой день.

После обеда, уж стемнело, вызвал меня начальник штаба. Естественно, срочно. По иному у нас и не бывало. Даёт мне вводную:

– На «точку» поедете, лейтенант. На боевое дежурство. Без промедлений.

И замолчал. Скривив губы, наблюдает за мной. Я его, майора, ещё плохо знал. Да совсем не знал. Он на всех так взирал. Рост позволял. И гонору хватало. Даже на жену свою Галину. Маленькую хохлушку-хохотушку презрительно сверху поглядывал. Она у нас писарем трудилась. Больше числилась. Вольнонаёмная. По складу артвооружения. Накладные с целыми и пустыми снарядами перекладывала туда-сюда. В компании с Соловьём.

Чтоб совсем не молчать дураком, подключаюсь к введению. Диспозиции.

– Чего ремонтировать будем. Опять ствол согнули?

Начштаба не реагирует. Чувства юмора ему не хватило. Пока в очередь за хвастовством стоял. Но это даже где-то и хорошо было. С ним можно говорить, как с радио. Он своё, ты – своё.

Переполняясь значимостью, продолжал майор:

– Да-а. Отправляетесь сразу же. Ехать осторожно. Не торопясь. Но! Чтоб к ночи успеть. Добраться. Берёте в транспортном взводе бортовой «Зил». С водителем. И механика. Вы, стало быть, старший. На буксире повезёте СПО [36] .

Ну, наконец-то. Родил. Для чего ехать в Килпы. А то, уж я испугался: стрелять вдруг меня заставят. Все там перепились, больше некому уже стало.

– У них там СПО накрылся. Отвезёте им станцию с батареи Пелипенко. А ломаную сюда. Вот наш зам…

В комнату вошел майор Соколенко. Зам командира по второму штату.

– … майор, товарищ Соколенко, вас потом и научит, как генераторы ремонтировать, – закончил почти инструктаж Феркес.

– Ты, это, лейтенант, езжай тихо. Мороз отпустил. Гололёд, – добавил Сокол и, обращаясь, к гордому собой штабисту:

– Ты, это, начальник, ему бумагу-то какую-никакую выправь на всякий пожарный.

Лично я понятия не имел, с какими справками обычно следует таскать за собой разные генераторы-компрессоры. Особенно в пограничной полосе. Пересекали мы её в 30-ти км от нас. В Титовке. Феркес пренебрежительно-барски бросил:

– И так проедет. На баллистическую ракету потянет. Пом-то мой, Гарбуз, не приехал с дневным автобусом. Не мне ж ему писульку делать.

Я вопросительно глазами хлопал с одного на другого.

– Ты, это. Дело твоё. Погранцы тормознут – будет жить у них. Пока не привезут. Эту, ну, писульку, – спокойно и с удовольствием прожурчал Сокол, – Хорошо, если в холодную не запрут. Камеру.– Ладно, время идёт. Езжайте. Гарбуз подъедет, если что, подвезёт. Бумажку.

Это я не отмантулил ещё и месяца, кажись. Сказать, что зелёный был, так это комплимент мне будет. Месяца через два-три, «вдел» бы стакан в такой ситуации, «подвернул» ногу около КПП, и поехал бы вместо меня кто попроще. Потом, кстати, узнал, кого я «на поле заменил». Через сутки я стал вдвое опытнее.

Собирались ещё часа три-четыре. То бензин, то колёса. Хорошо гробину эту волочь предстояло на жесткой стреле штатной. Не на тросике каком-нибудь. Ходил вокруг этого каравана, ощущая смутное беспокойство. Как Шарик перед операцией. [37]

Тронулись.

– Приходилось на точку ездить? – спрашиваю водилу. Молоденького парнишку. Такого же курносого, как я. В этом повезло. Правда, хоть и дурак я был совсем, но с кавказским или азиатским воином ехать отказался б наотрез. Второй, механик, тоже оказался нормальным.– До Мурмашей один раз со старшиной ездил. Не доезжая Мурманска. А на Килпы направо будет. Да тут не заблудимся. Асфальт довезёт, – довольно бодро отвечал мне рулевой. Ему было весьма радостно прокатиться. Вырваться из гарнизонного заточения.

Печенга. Памятник. Танк на постаменте. Поворот направо. Километров пять – справа посёлок Спутник. Морская пехота тут стоит. Начинается длиннющий пологий подъём. Тягун, как говорится. С плавным долгим правым изгибом. Потом – перевал и резко вниз, влево.

Не дотянула наша сцепочка до высшей точки метров триста. Днём была оттепель. К ночи подморозило. Гололёд – слов нет. ЗИЛ-ок пустой. На хвосте СПО, под шесть тонн. Дальше можно не объяснять?

А я чуток ещё вспомню.

Водитель – молодец. Сначала мы практически на месте шлифовали лёд. Слева крутой косогор, справа – круто вниз к Спутнику. Мы с механиком выскочили. Шинели бросали под колёса! Как листки бумаги вылетали взад под прицеп. Помочь ничем не могли. Я в те времена – водитель практически никакой. [38] Не знаю, чего ему и командовать. Только и проорал:

– Постарайся назад влево!

Да он и сам сообразил.

Тихонечко сдал, и СПО грёбаное съехало в кювет. Если бы вправо, то караван наш прилично б кувыркался по камням.

Грузовик наискось перегородил всё шоссе. Стрелу прицепа заклинило в фаркопе. В два лома, чудом нашлись в кузове, ещё большим чудом, расцепились. Водила, умница, тихонечко-тихонечко ушел вверх на перевал.

Повезло-то повезло, да не очень. Криво съехавшая громатушка, с лежащей на земле стрелой, перегородила шоссе более половины. Водиле где-то за перевалом с трудом удалось развернуться. Осторожно и тихо, прямо по стреле, обогнул станцию питания орудий. 2:0! Две батареи из дивизиона, в случае чего, могли стрелять сейчас только вручную. Но это пока было не всё.

Ни одной машины. До сих пор, ни туда, ни сюда, никто не проехал! А стрела выше горизонтали не поднимается. Не задрать её вверх и чуток проезд не освободить. В военное время такую помеху сталкивают в кювет. А тут и не столкнуть. Косогор мешает. Значит взрывать. Я б с радостью. Чем?

А сейчас вот-вот рейсовые пойдут. Из Мурманска. На Заполярный и Никель. Три, а то и четыре. Львовские. Крейсерская скорость не ниже 80 км. С перевала, круто вправо и – тут я! Через триста метров. В сплошной темноте. Жду их. С сюрпризом. От имени и по поручению падлы феркесинской.

Да нет! Он тут совершенно не причём. У меня ж никаких документов нету. Кроме удостоверения личности. А СПО я угнал. С тайной злобной целью.

Водителя погнал одного назад. Только и успел вразумить:

– Комбату! Пелипенко! Он один – человек! Всё объясни. Гони!

Механика послал, бегом, с грязной шинелью, на перевал. Живо!

– Сейчас рейсовые пойдут! Стой там. Ори, маши шинелью, не сходи с места.

Сам остался. О чём я думал? Не помню. Не успел я задуматься. Не вру. Минут через пять на перевале увидел сперва отблеск дальних фар на ледяном шоссе. Потом показались плавно мотающиеся вверх-вниз два ярких желтоватых глаза. Бежал навстречу, махал руками. Конечно же уступил ему дорогу. Ас за рулём, иначе не назовёшь, почти не сбросил скорость. Пролетел по стреле СПО. Его мотануло, он завилял, стремительно уходя вниз, дальше. К танку. На постаменте. На Печенгу.

Два других скорость сбросили. Медленно перевалили через стрелу. Она даже не погнулась. Умели раньше делать. В середине прошлого века.Никто даже не остановился.

Начальника штаба я горячо полюбил на всю оставшуюся. В дальнейшем он меня не разочаровал.

Комбат прислал ГТС. Вернулись в расположение уже за полночь. У дежурного узнал, что в первом автобусе ехал из отпуска помначштаба лейтенант Гарбуз [39] . С молодой женой. Он заметил, как их тряхнуло на спуске. При подъезде к Спутнику. Через несколько дней я ему рассказал, что это было. До этого у него мелькала мысль о кадрах в Советской армии. Родом он был из простого белорусского городка. И жена тоже. Теперь стал подыскивать себе замену. К скорому дембелю. Так открылась перспектива для Мишутки. Ещё до его прибытия на службу.Заснул я тогда не раздеваясь. Абсолютно трезвый. Такого ещё не бывало. Я про одежду.