А сегодня командира вместе с начальником штаба увезли. В Мурманск. И Павлючину прихватили. И они теперь там докладывают. Может, вместе с Дмитриевым. Не знаем мы.

Нас очень много набилось в командирский кабинет.

На дьяковом месте – командарм Володин. Справа и слева от него несколько незнакомых. От майора до полкаша. Петлицы разные. Щит и меч, прокурор один. Не «совиный», новый для меня. В углу у окна затесался старлей Заёк. Значит дрючить нас будут в три смычка: и родная армия, и военная юстиция, и «особые» люди.

Генерал-лейтенант выглядел усталым. Можно представить почему. В забытой Богом Печенге, в вонючем кабинетике, на месте раздолбая-подполковника, потерявшего целый мешок пистолетов, вместе с этими вот идиотами, что перед ним жмутся…

Наверное, сильно нас всех командующий армией любил. Но держался достойно. Не отнимешь.

– Товарищи офицеры и прапорщики, – начал Володин, – Необходимо начать немедленно прочёсывать всю прилегающую к части территорию. Всем личным составом. Свободным от нарядов. Под руководством своих командиров. Начальник штаба убыл. Где помощник?

Товарищи по оружию заботливо подтолкнули ближе к столу Мишутку.

– Я! Лейтенант Иванов, – ничего ему не оставалось, как в струнку тянуться.

– План, график составьте, лейтенант. Через полчаса мне на подпись. Через час приступайте к прочёсыванию. Каждый кустик, каждый бугорок. Обнюхать. В девятнадцать ноль-ноль здесь у меня сбор. На доклад. Всем.

Генерал помолчал. Поглядел в стол. Продолжил:

– Это первое. Второе: на складе у вас – бардак. Где начальник артвооружения?

Вопрос повис в воздухе. Никто не хотел высовываться. Дьяка и Феркеса – нету. Ты, генерал, на их месте сидишь. Вот и разбирайся. Командуй.

И Коробок не вякал. С утра-то. Не как вчера, к вечеру позднему. Мудрее стал, что ли?

Теперь старшим по дивизиону становился майор Соколенко. Его тоже куда-то угнали. Создавалось конкретное впечатление, что не только на складе артвооружения у нас бардак. Но…

Остановимся. А то шире мыслить – это, знаете ли, чревато.

Сатирик наш, майор Дудник, принял на себя обязанности в данный момент:

– Начарт, лейтенант Павлюк, тоже вызван в Мурманск. Вместе с командиром.

– А кто же на складе хозяйничает? – вопросил генерал-лейтенант.

Дудник и все остальные уставились на меня. Майор открыл рот, чтоб представить меня. Я открыл рот, чтоб отказаться от такого доверия. Дудник, ветеран, старая школа, грамотно передёрнул:

– Заведует старшина Соловьёв. Им командует нач мастерских, но у него нет допуска на склад.

– Двойной бардак, – проворчал генерал. – Где старшина?

Тут уже Дудник послал знак мне: «Твой ход, салага. Отбивайся».

Я зычно заорал, явно громче, чем следовало:

– На складе, товарищ генерал-лейтенант. – Порядок наводит.

Командарм поморщился. То ли моему крику, то ли нашему общему кульбиту. Отлично разыграно. Все на местах, все пашут, всё в полном ажуре.

А пистолеты – тю-тю.– Старшину ко мне. Выполняйте приказ. Все свободны, – закончил командарм тоном, за которым слышалось, как зубная боль: «Тыщу лет бы мне вас не видеть, пидорасы».

– Я тебе выделил полосу за нашими виллами. Склон к Сики-Ёке [63] , – сказал мне Мишутка на крыльце штаба. – Ищи там усердно. Не на сопках же их прятать стали бы.

– В Сики-Ёке, думаешь? – обречённо спрашиваю распорядителя безумных макаровских поисков.– Не думаю и тебе не советую. Их с успехом можно было бы искать в Заполярном. В окрестностях кабака. Шансы те же, зато выпить и закусить рядом, – доброжелательно успокоил меня Миха. Начинающий штабной помощничек.

Отвёл взвод к мутной беспокойной японской речке. Начал со всей серьёзностью объяснять задачу, чтоб настрополить, испугать солдатиков, чтоб нашли, кровь с носу… Гля, бежит с красной повязкой, рядовой боец с КПП. По мою душу? Так и есть.

– Товарища лентенанта! Срочна, дежурная, звала, – из солнечного Азербайджана защитник!

Я ещё подумал, что ж в такое время на КПП дежурный малохольного себе выбрал? Сообразил: все ж разумные в стороны от части сиганули. Искать.

Прибыл. Дежурный, начальник связи Гусев, уже пожилой старлей, мне:

– Дуй в библиотеку. Живо. Там тебя ждут.

– Ведь я ж, как все. На опасных поисках, – для видимости артачусь, время тяну. Кому ж на допрос охота?– Можешь не ходить. В наручниках приведут, – сердечно пояснил мне Гусь.

В библиотеке две компании расположились. Независимые друг от друга. В разных комнатушках. Различать явственно мы их стали позднее. Сейчас метались от одной к другой, потные, с выпученными глазами. Они нас перебрасывали, как баскетбольный мячик на тренировке. Деловито, пренебрежительно.

Меня буквально затащил в левую библиотечную каморку старлей Заёк. Старый «особый» знакомый. Сразу стало ясно, в чьи первые рукавицы я поступаю. За столом сидел маложавый стройный улыбчивый майор. Судя по петлицам танкист. Старлей молча кивнул на меня и умотал. Кого-нибудь другого из нас полетел отлавливать. Свой подопечный материал-то знал.

Танкист мне панибратски-снисходительно:– Садись, литер, – пододвинул мне пепельницу, – Сам не курю. Ты можешь. Если хорошо беседовать будем. Не боись пока.

Курить я не хотел. Моё счастье, вообще мало дымил. Вечером, перед сном, всю жизнь не мог удержаться. А бросать, всё одно, было через долгие годы очень трудно. Белый Ус может подтвердить. С ним на спор вместе бросали. В море. Он всё время сокрушался: «Тебя, сучок, ведь не проверить. Знаю – ночью смолишь. Спать с тобой теперь что ли? Из-за бутылки «конины-то»? [64] Тьфу!»

Конечно, я был далеко не в своей тарелочке. Мандраж присутствовал. Прикиньте: время, место, жизни опыт с «гулькин …». Нет, чтоб обделаться тут у него на табуретке – было ещё далеко. И, кстати, с каждым ихним «задушевным» разговором не я один, все мы «набирались» от них же наглости и чёрствости, что ли?Значительно позднее я стал понимать, что было для нас великое счастье: «Они нас не били!» А то о какой бы нашей смелости говорить?

А тут я даже захмыкал:

– Так, а чего бояться? Я вроде ничего плохого не делал.

Теперь майор резко построжал:

– А вот это мы ещё поглядим. Павлюка уже увезли. И Дмитриева взяли. Чуешь, кто следующий?

А может ещё и будут бить? Рано я радуюсь-то. Я, и правда, стушевался:

– Так, а за что? Этот сарай, эту каморку и ящик с пистолетами я в первый раз увидел. Я о них и не знал даже.

– Да. И большинство, все почти, в части вашей не знают этого. А ты, Павлюк, Соловьёв и твои солдаты знают. Немного вас. Посвящённых-то. Ты зачем тогда на склад пошёл?

Во! Я изумился. Думал, им всё известно и понятно. Тогда ещё не догадывался, что требуется следователю: всё с ног на голову переворачивать, переиначивать, не доверять, запугивать, путать, врать и т. д. Чтоб подозреваемого, то есть меня, с дерьмом смешать и признаться заставить.

Начинаю я растолковывать про себя сермяжную:

– Да на хер бы мне этот склад и нужен. Стволы мне Павлюк показать должен был. Перед учениями. Мне их, проклятых, вывозить…

Майор мне резко:

– А мог бы не пойти тогда на пост? Отказаться, отговориться?

– Да вообще мог. Просто не явиться. Да и все дела. Время уже позднее было. Служба кончилась.

– Во! – прямо в лицо мне «вокнул» танкист и откинулся на спинку стула. Торжествующе.

И продолжил вкрадчиво:

– А пошёл. И данные есть, что мог бы в Заполярный поехать. В кабак. Так нет! На склад с оружием тебе интереснее было. Нужнее! А?

«Так, бля, – подумал я, – Чего и следовало ожидать. Начинаются гонки. Кто быстрее. Чтоб настучать».

И в общем-то грустновато я отвечаю:

– И на склад мне не хотелось переться. А и в кабак с Мальским ещё более того. И денег у меня было – кот наплакал, да и сам он мне как-то…

– Во! – опять с любовью воскликнул танковый особый следователь, – И к товарищам, говоря твоими словами, относишься ты херово. Мальскому лейтенанту шинелку укоротил, мне б так попробовал! – майор очень уже всю мою подноготную изучил гнилую [65] , – Рукодельник ты наш, – добавил он.