У Матрены Ивановны отлегло от сердца.

– Подумаешь, плита! Не нервничай по пустякам. Новую купим, пенсию возьму, завтра же в "Эльдорадо" сходим, тем более что там сейчас большие скидки и подарки раздают. Главное, что все живы остались! А то я уже такое думать начала, страшное дело! – и старушка пустила слезу, но тут же взяла себя в руки, – давай Геночка, разбирай покупки. Сейчас чайку попьем, благо, что чайник у нас электрический! Я тут сырку, колбаски купила. А в той сумке два кило печенья, конфеты и пирожные. Ты осторожно, не помни! Уж очень они нежные…

Вскоре Генрих Валентинович и Матрена Ивановна пили чай за круглым столом в гостиной. Рядом суетился Бруничек, выпрашивая у бабушки кусочки сервелата.

"Главное, что меня не ругали! Как же я ловко выкрутился на этот раз!" – думал Генрих, с наслаждением пожирая пятое пирожное.

– Кушай, Геночка, кушай! Набирайся сил. Нам сейчас большая уборка предстоит. Эх, во что наша кухня-то превратилась! – причитала Матрена Ивановна, прихлебывая из большой керамической кружки ароматный чай.

"М-дя! А что же будет, когда Маша вернется и увидит весь этот тарарам? Она не столь гуманна, как бабушка. Можно за такое и по шее схлопотать! А рука у нее тяжелая. Но ничего, чему быть, того не миновать! Я же мужчина! Переживу. Все проходит, пройдет и это…" – размышлял Кружкин.

Прошло несколько дней после истории с пожаром. Генрих не зря волновался, ему хорошенько досталось от Маши за сожженную плиту, правда, только на словах. До рукоприкладства дело не дошло – вмешалась бабушка. Но мадам Кружкина успела высказать Генриху Валентиновичу все, что о нем думает. И это мужчине очень не понравилось, он даже представить себе не мог, как низко пал в глазах жены. Напротив, до того злополучного дня бывший грузчик был уверен, что Маша его боготворит и обожает. На деле все оказалось совсем наоборот. «Безрукий урод, тупой дебил», – это было самое мягкое, что ему довелось услышать. Генрих не мог простить жене такого отношения к своей персоне.

"Кипит наш разум возмущенный! Ну, подумаешь, устроил пожар, ну плита сгорела! Так все это пустяки, дело житейское! Разве можно из-за этого так унижать интеллигентного, умного и красивого мужчину? Неужели материальное благополучие для нее дороже моих морально-нравственных страданий? Нет, это не женщина – жадное, корыстолюбивое чудовище! С кем я связался? Какую змеищу на сердце пригрел? Анаконду! Да если бы не бабушка, она пустила бы в ход швабру, и ходить мне потом с синяками. А что же люди в таком случае обо мне подумают? Что гражданин Кружкин пьяница и дебошир? Нет, это невыносимо! Чаша моего терпения переполнилась. Надо поставить Машку на место. Жена да убоится мужа! Золотые слова!" – так рассуждал Генрих Валентинович. В его душе все кипело и клокотало от ярости. Но внешне он сохранял полное спокойствие, был подчеркнуто вежлив и холоден с женой.

Уже две недели мужчина сидел дома. Новая работа не находилась, из кукольного до сих пор не позвонили.

В то утро Генрих Валентинович, как обычно, просматривал газету с объявлениями, в поисках вакантного места. Но ничего подходящего не было. Требовались только строители и дворники. Его среднее техническое образование теперь никому не было нужно. Генрих в свое время получил специальность полиграфиста, и даже в начале девяностых пару лет поработал в Доме печати. Но с тех пор полиграфическая отрасль шагнула далеко вперед, к компьютерным технологиям, а Генрих так и остался в темном прошлом со своими неандертальскими методами печати.

– М-дя! Опять ничего подходящего, – сказал Генрих Валентинович, откладывая газету в сторону, – что ж, придется и дальше ждать звонка из театра. А пока посмотрим, что там по телеку!

Он потянулся длинной рукой за пультом. В это время в комнату вошла Матрена Ивановна. После инцидента на кухне у Генриха с бабушкой завязались близкие родственно-дружеские отношения. Тем более, что они теперь целые дни проводили вместе, пока Антоша учился, а Маша работала.

– Геночка, ты знаешь, я решила купить новую тумбочку под телевизор. Старая-то совсем разваливается. Пойдем вместе выберем?

– С огромным удовольствием, Матрена Ивановна, уже бегу одеваться, – вскочил Кружкин.

Мебельных магазинов, в последнее время, стало много, словно грибов после дождя. И Генриху с бабушкой пришлось обойти не меньше десятка, чтобы, наконец, сделать покупку.

Матрена Ивановна совсем выбилась из сил. Маленький выбор плохо, а большой – еще хуже. Уж очень трудно решиться, когда тебе предлагают десятки похожих моделей. Наконец, бабушка решила приобрести небольшую тумбу темно-орехового цвета с изящными стеклянными дверцами в магазине "Русь".

– Геночка, это то, что нам нужно! И я не в силах идти еще куда-нибудь. Эта и по размеру, и по цене подходит. Возьмем ее!

– М-дя! А точно такая же тумбочка была в "Монархе", но на двести рублей дешевле. Давайте вернемся и купим там!

– Ой, я так устала, просто ноги не держат, не забывай, что мне восьмой десяток пошел. И черт с ними с двумястами рублями, не могу больше никуда идти.

Но после долгих и нудных уговоров Генриха, старушка, все же согласилась вернуться в "Монарх", но оказалось, что там похожая модель стоит не дешевле, а наоборот, на пятьсот рублей больше.

Матрене Ивановне хотелось просто убить Генриха, а тот был готов провалиться сквозь землю от стыда. Но не переплачивать же пятьсот рублей! Они взяли такси и вернулись в "Русь".

– Я хочу приобрести эту тумбочку, – сказала Мартена Ивановна молоденькой продавщице.

– Хорошо, я выпишу вам чек, оплатите в кассе.

– А как у вас с доставкой? – поинтересовалась старушка.

– Мелкие вещи мы не доставляем. Сейчас грузчик вынесет вам в коробочке вашу покупку. Она вполне влезет в багажник машины.

– Но у нас нет автомобиля, – возмутился Генрих, – какое безобразие! Вы обязаны доставить товар на дом! Это крупногабаритное изделие!

– Я вам сейчас вызову такси. Сборщик не потребуется? – поинтересовалась продавщица, – он очень аккуратный, опытный и берет недорого, всего триста рублей.

– Еще чего! Платить за сборку тумбочки, нашли дураков! Я же мужчина! Прекрасно справлюсь сам, – Генрих взвалил покупку на плечи, Матрена Ивановна отдала оплаченный чек продавщице, и они направились к выходу.

Дома их радостно встретил Бруничек, он выскочил с заливистым лаем и начал с интересом обнюхивать коробку.

"Это, наверное, мне подарок! Классно", – думал щенок.

Дело в том, что к Новому Году ему прислали посылку с подарками. Антоша заполнил анкету на сайте "Pedigree", когда в доме появился щенок. А через месяц пришла посылка, картонная коробка с собачим кормом и игрушкой – пупырчатым мячиком с пищалкой. Бруничек чуть не умер от восторга. Щенок носился по всей квартире, сжимая в зубах игрушку так, чтобы она издавала резкие и громкие звуки. Антоша был в восторге, Маша и бабушка умилялись щенячьими играми. Недоволен был только Генрих Валентинович. Его жутко раздражали звуки пищалки. Стоило Бруничку начать игру, как Кружкин демонстративно зажимал ладонями уши, делал страдальческие гримасы, говорил "М-дя!", пытался поймать таксеныша и отнять у него любимую игрушку. Но Сикерз был проворнее, он легко убегал от преследователя и прятался под диваном в гостиной, где и продолжал свою пищально-шумовую деятельность. Генрих возмущался, чертыхался, но поделать ничего не мог.

Бруничек обнюхал коробку со всех сторон, и даже попытался ее прогрызть с уголка, чтобы добраться до содержимого. Но Генрих на него так громко цыкнул, что щенок испуганно отпрянул в сторону, поджал хвост и свернул уши в трубочки, изображая скромность и невинность. А сам подумал: "Ничего, я все равно доберусь до подарка, чего бы мне это не стоило. Отступим на время, а когда будет подходящий момент, повторим попытку. Таксюли не сдаются!"