В этот момент вернулся Антоша из школы.

– А это еще что? – удивился мальчик, увидев большую картонную коробку в прихожей.

– Это, Антон, новая тумбочка под телевизор. После обеда мы с тобой будем ее собирать, – гордо ответил Генрих Валентинович, с таким видом, будто он не купил этот предмет мебели на бабушкины деньги, а сделал собственноручно.

– Клёво! – обрадовался Антоша, – я еще ни разу в жизни не собирал тумбочку! А ты, дядя Гена?

– М-дя! И я тоже. Но если у мужчины есть голова на плечах, и руки растут не из задницы, то собрать тумбочку для него – пара пустяков! – самоуверенно заявил Кружкин.

Юный толстячок внимательно оглядел Генриха с ног до головы.

– Мальчики, идите кушать! Обед на столе, – позвала Матрена Ивановна.

– Странно, что Бруничек не попрошайничает! – удивился Антоша, с аппетитом поедая макароны по-флотски, – обычно, когда я ем, он тут как тут, и тычется носом мне в ноги.

– Наверное, умаялся, и дрыхнет теперь в своей корзинке, – предположила Матрена Ивановна.

– А что это за шорох такой в передней? – насторожился Генрих Валентинович, и тут же понял в чем дело, выскочил из-за стола и бросился в прихожую.

– Ах ты, подлый гаденыш! Вот я тебя! – но проворный щенок быстрее молнии удрал с места преступления и скрылся под диваном.

Сикерз успел разодрать весь правый бок коробки, вынул и порвал пакетик с фурнитурой. Весь пол был усеян кусками картона вперемешку с шурупами, шайбами и обрывками пластика.

– Да что ж такое-то! Антон! Иди сюда немедленно и собери всю фурнитуру! Твое мерзкое животное тут такую вакханалию устроило! Одной уборки на полдня, – возмущался Кружкин.

Антоша нехотя оторвался от еды и принялся собирать мелкие детали в поллитровую баночку. Генрих взял веник и подмел мусор. Вскоре они вернулись за стол, чтобы закончить трапезу.

Немного отдохнув после обеда, Генрих разделся до пояса. Он долго разглядывал свой тощий жилистый торс в большом старинном зеркале, принимал различные культуристские позы, напрягая хилые плоские мышцы. Остался очень доволен: "Какие мускулы! Какой пресс, и заметьте, ни капли жира! Какой же я все-таки красавец, просто заглядение. А эта дурочка еще меня не ценит. Такого мужчину! Но ничего, сейчас как соберу эту тумбочку! Сразу меня зауважает!"

Антоша с усмешкой наблюдал за Кружкиным, а тот был уверен, что мальчик любуется его божественно прекрасным телом и завидует.

– Вот будешь Антон заниматься спортом, как я в молодости, и вырастут у тебя такие же мускулы. Мужчина не должен быть жирным и пузатым, как индюк, это стыдно. Бери пример с меня, мне уже сорок лет, а в какой я отличной форме! Просто сам себе завидую! – гордо глядя на свое отражение сказал Кружкин.

– Куда уж мне, – тяжело вздохнул юный толстячок, – мне хотя бы килограммов на десять похудеть.

– Терпенье и труд все перетрут! Будет и на твоей улице праздник, если, конечно, очень постараться, – наставительно сказал Генрих, – ну ладно, не будем терять время, тащи мою сумку с инструментами, сейчас приступим к сборке! – Кружкин приволок из прихожей наполовину разорванную коробку и принялся вынимать оттуда детали тумбочки.

– М-дя! – задумчиво произнес интеллигентный мужчина, ему было совершенно непонятно, что куда и как надо приделать, что с чем соединить, чтобы из этой груды разнокалиберных досочек получился предмет мебели.

Бруничек с огромным интересом наблюдал за представлением из своей корзинки, вскоре он оттуда вылез и подошел поближе, чтобы ничего не упустить из происходящего.

– Дядь Гена! Смотри, тут и схема сборки имеется, – Антоша протянул Генриху Валентиновичу листок с чертежом.

– Ну, это уж для дураков совсем рисуют. Если человек хоть раз в детстве складывал конструктор, то собрать тумбочку для него раз плюнуть! – храбрился Кружкин, принимая чертеж. Он вертел листок и так, и сяк, пытаясь хоть как-нибудь в нем разобраться. Наконец до него кое-что дошло.

– М-дя! Ага! Значит так, вот эта досочка пойдет вниз, а эти будут с боку, эти стекла – дверцы, а колесики к донышку крепятся, вон тот листок картона – вместо задней стенки. Сейчас я ее мигом соберу! Как-никак я мужчина, десантник! – и он начал копаться в баночке в поисках нужных шурупов.

– Где моя отвертка? Она только что была здесь! Я же сам ее вынимал!

Бруно с отверткой в зубах во весь опор скакал на кухню. Его перехватили, отобрали инструмент и заперли в спальне. Последующие полчаса оттуда доносились душераздирающие собачьи вопли.

Сложный, но увлекательный процесс сборки продолжился.

– Дядя Гена! Что же ты не той стороной боковинки прикручиваешь?

– Погоди, сам знаю! Это я так, пока примериваюсь, – соврал интеллигент и перевернул детали, но шурупы, которые должны были их держать, оказались слишком толстыми.

– Да что ж такое то! – возмутился Кружкин, – вот оно государство российское – бракодельное! Даже дырки нормально просверлить не могут! Найди мне дрель, немедленно!

– Да ты не те шурупы взял, эти для колесиков, возьми которые надо, я их нашел, – подсказал ему мальчик, протягивая нужную фурнитуру.

Генрих, немного смутившись, взял шурупы и продолжил сборку.

Дальше все пошло немного лучше. Вскоре кривая, косая, шаткая конструкция была кое-как собрана, оставалось только приладить стеклянные дверцы.

– Вот Антон, смотри на меня и учись, пока я жив. Тумбочка почти готова! Надо только чуть-чуть молоточком подправить, чтобы меньше шаталась. Вуаля! Последний штрих! – торжественно сказал Генрих Валентинович и ударил молотком по уголку конструкции, от чего она рассыпалась на детали, словно никто никогда ее и не собирал.

Антоша захохотал так, что задрожали стены, на его голос прибежала с кухни бабушка.

Генрих, багровый от смущения и злости стоял посреди комнаты с молотком в руке.

– Ну, как дела? – поинтересовалась Матрена Ивановна, – я слышу, у вас тут такое веселье!

– М-дя! Веселимся, дальше некуда, – Кружкин осклабился, улыбка получилась жалкой натянутой, – где гарантийный талон? Там должен быть телефон магазина.

Вскоре приглашенный мастер аккуратно и прочно собрал новую тумбочку.

– Вот что значит профессиональный инструмент! Был бы у меня такой, я бы ого-го! – распинался Кружкин, закрывая за сборщиком дверь.

– Какая красота! – восхитилась бабушка, глядя на удачную покупку – а Машеньке мы скажем, что ее Геночка собрал, ведь он так старался, правда, Антоша?

– Конечно, бабуля, так и скажем, – согласился толстячок, насмешливо глядя на притихшего Генриха.

Вскоре Маша вернулась с работы. Она, как всегда несла тяжелые сумки с продуктами, купленными по дороге домой.

– Милая! – радостно кинулся к жене Генрих, перехватывая ее ношу, – ты только погляди, какую тумбочку мы купили!

– Да, действительно, очень красивая! Теперь к ней бы еще и новый телевизор! – размечталась мадам Кружкина.

– Будет и телевизор, не сомневайся, – сказал Генрих, – вот только устроюсь на работу, погоди немного!

– А ведь тумбочку Геночка сам собрал! – вставила бабушка.

– Правда? – удивилась Маша.

– М-дя! Не сомневайся, вот этими вот руками, – подтвердил интеллигентный мужчина, – демонстрируя супруге узкие, унизанные перстнями, ладошки.

– Какой же ты у меня молодец! – и она поцеловала Генриха во впалую, коричневую щечку.

Илья Бухалов – одноклассник Маши.

Сикерз не унимался с самого утра. Он носился, как угорелый по квартире, рассыпал собачий корм из пакета по всей кухне, опрокинул чашку с водой, погрыз ножку стола, а затем с грохотом гонял по всем комнатам пустую пластиковую бутылку.

Его взгляд остановился на бабушке, которая только вернулась из аптеки и, сидя в кресле, с увлечением изучала инструкцию к новому лекарству.

– Ага! Хорошая игрушка! Нужно украсть у нее эту бумажку!

И он ползком, по-пластунски, подобрался к креслу, улучив удобный момент резко вспрыгнул в воздух, схватил листок и быстро убежал с ним под диван, зная, что оттуда его не достать. Для начала малыш лизнул добычу, но она неприятно плаха лекарством, затем немного пожевал ее, но и это было противно: