– Сбежать всегда успеем, есть у меня одна мысля – дельце провернем завтра, а сегодня отъедаться и отдыхать.

– Как прикажете, господин капитан.

Скуратов в одних трусах пытался отдать мне честь, но потом спохватился – чего к пустой башке руку прикладывать. Зоя умчалась на базар, а мы занялись заляпанным камуфляжем – кинули в корыто, стоявшее у крыльца и залили холодной водой.

Хозяйка вернулась через час – привезла на нанятой телеге молодую свинюшку. Сеня радостно заверещав, схватился за тушу с таким видом, думал он ее в сыром виде загрызет, но нет, стал шустро разделывать тушу, найденным в сарае топором. Оглянулся не успели, а Скуратов вовсю шуровал на кухне – жарил свинину. Съев оба окорока свинюшки и выпив по стакану чая, упали на свои кровати и дрыхли весь день.

Правы древние, утверждавшие – сон – это здоровье, вечером окончательно пришли в себя, отдохнули. Сполоснулись в душе, переоделись. Наша хозяйка приготовила отличный ужин – мы выставили три бутылки коньяка. Зазвучал патефон, незаметно за столом появилась соседка Зои – Ядвига Тышкевич, полячка. Семен, вдруг сделал охотничью стойку, хотя соседка на мордашку, ничего особенного.

Ужин удался на славу, попили, потанцевали – Семен с Ядвигой, ближе к одиннадцати исчезли. Посидев немного, отправился спать. Заснуть не дала Зоя – ящеркой скользнула под одеяло, с тонким намеком – она была голой. Прогонять молодую женщину неудобно, думаю пусть полежит, погреется. Грелось до утра, просила остаться месяца на два, на три. Продрал глаза только в двенадцать – сна не помнил, в голове одно слова – Гродно.

Я точно знал – наша ближайшая цель – Гродно, надеюсь появится подсказка кого и чего там искать. На кровати, у противоположной стены зашебуршилось – с подушки поднялась всклоченная голова Скуратова.

– Явление Казановы народу, доброе утро, бабник.

Семен, молча, уселся на кровать и задумчиво уставился в окно.

– Ну и чего мы молчим, делись впечатлениями.

– Здорово, командир – помолчал и с очень серьезной мордой заявил: – В Белоруссии тоже встречаются интересные женщины – глазки маленькие, ушки красненькие, жопка шершавая – валькирия.

– Ага, мечта поэта – поддакнул я.

Мы погоготали, настроение и психологическое состояние коллектива в норме.

– Семен, сегодня вечером на машине отправимся за одеждой, нам крупные эссэманы нужны. – Завтра дальняя дорога – пункт назначения Гродно.

– Партия сказала надо, народ ответил – есть – пробурчал Семен, одеваясь.

День незаметно прошел в сборах в дорогу, к вечеру, закинув пару лопат в автомобиль выехали со двора.

Улицу на которой жила Зоя, смело можно называть липовой – деревья росли по обе стороны, источая непередаваемый аромат. Через некоторое время подъехали к выезду из городка – дорогу нам преградил свежеокрашенный шлагбаум. За ним, по краям дороги стояли два тяжелых мотоцикла BMW с пулеметами MG34 на коляске. Четверо гансов в эссэсовской форме ошивались рядом – двое из них подходили под наши габариты. Вышли из машины и вместо приветствия убили фрицев на месте – два удара в горло, два трупа. Скуратов синхронно завалил своих.

В ближайшем леске зарыли патрульных, предварительно избавив двоих от мундиров. Приехав домой, отдали трофеи Зое постирать – со строгим наказом держать язык за зубами.

На другой день, в десять утра попрощавшись с хозяйкой и взяв у нее запас продуктов, отчалили.

Самое неприятное здесь – это скорость передвижения, наш шедевр немецкого автопрома елееле достигал 65 км/час, да и то с горки.

С горем пополам в сумерках добрались до Борисова. Ночевали не заезжая в город, в копне сена – отлично выспались. Позавтракав, избавились от лишнего барахла – зарыли офицерские мундиры с комбезами.

Заехали в Борисов – у зазевавшихся пехотинцев сперли две канистры бензина, заправились и вперед на Минск. Ехали в основном рядом с трассой – дорога была запружена колоннами немецких войск, двигающихся нам навстречу.

– Какая силища прет, молодцы наши, остановили такую махину – заметил Семен.

– Да, в стойкости нашим солдатам не откажешь, жаль жертв напрасных много понесли. – Между прочим в начале войны немцы собрали в кулак против Союза три с половиной миллиона солдат – насколько я помню историю.

– Ох, ебть – прокомментировал Семен.

– Вот и я говорю.

При подъезде к Минску, обратили внимание на участок местности, огражденный ключей проволокой и сторожевыми вышками.

– Никак лагерь для военнопленных, командир.

– Может освободим?

– Нет, нас Гродно ждет, думаю там цель поважнее.

Перед глазами мелькнула фамилия – Дирленвангер, что за черт, не знаю таких.

– Дирленвангер – кто такой?

Последовала подсказка, вроде бы со стороны – майор СС, командир охранного батальона.

– Ну майор, ну и фули.

В голове вспышка, больно бл. дь.

Перед глазами, здоровый жлоб в офицерской форме с молниями на рукаве, на меня смотрели глаза наркомана.

– Палач, на его совести тысячи невинных жизней – уже наяву пошли подсказки и знамения, ну и дела.

– Командир, очнись, куда ушел.

– Все в порядке, Семен, теперь я знаю цель нашей поездки – майор СС Дирленвангер. – Палач он.

Семен затяжелел взглядом:

– Тогда на кол его.

– Так и сделаем.

До самого Минска к данной теме не возвращались.

Видимо город сильно бомбили, много разрушений, но нам посчастливилось – разжились бензином в найденном гараже. В полуразрушенном доме нашли уцелевшую комнату, втащили свои рюкзаки и оружие. Машину поставили под окном.

Ночью приснился сон – эссэсманы заталкивали людей в большое строение, затем последовала команда, пыхнули две струи огнеметов – здание запылало. Следующий кадр – улыбающееся лицо Дирленвангера и десяток гогочущих унтеров рядом с ним. От страшной картины проснулся, писец, майору с приспешниками, да и всему батальону.

Утром рассказал Семену об увиденном – тот скрипнул зубами.

При выезде из Минска заскочили на базар, прикупили коечего из провизии. В дороге сделали одну остановку – перекусили, а дальше менялись за рулем, пилили весь световой день, но до города Лида добрались. Остался последний бросок до Гродно.

В город не въезжали, переночевали на окраине, в заброшенном сарае. Ясное утро предвещало погожий день. Встряхнувшись от сна, слегка перекусили, затем в таратайку и вперед.

– Командир, может после Гродно нас домой отпустят?

– Твои слова, да коекому в уши.

Скуратов помолчал, а потом ляпнул:

– Хорошо двигаемся, гансы не донимают, вроде и войны нет.

– Не накаркай, мать твою ети.

Накаркал.

Километров за семь от города, дорогу нам преградил серьезный патруль. Мотоцикл «Цундап» с экипажем и пять конных гансов фельджандармерии.

– Аусвайс? – пролаял один со здоровенной бляхой на шее.

– Сеня, валим всех, доставай стволы.

Я вышел из машины демонстративно суя левую руку за пазуху, а правой вытаскивая АПС.

– Бах, бах, бах – раздались сзади меня выстрелы.

Уйдя с директриссы ведения огня, на автомате перекинул флажок предохранителя на одиночный, нажал на курок. Ждемс, наконец немцы стали заваливаться, так по контрольке и в кусты их.

Скуратов дорвался наконец до сабель:

– Чего ты ими любуешься, забери пару штук и катим отсюда.

Семен, объезжая очередную колдобину на дороге, спросил – командир, а почто гипноз не применил?

– Почуял, не поможет, почему не знаю, вези давай.

Поздним вечером, подъезжая к окраине Гродно, мы проклинали местные дороги и немецкий автопром в частности – такое ощущение, что весь путь проделали на лошадях. Болели не только задницы, но и все внутри.

Приличное жилье найдем по утру, а сейчас кинули трофейные спальники в кустики и рухнули спать не ужиная.

Утром я проснулся от ощущения чужого взгляда в упор – открыл глаза, перед моим носом сидел смешной ежик с прилипшим листом на боку.

– С добрым утром – поприветствовал я его – он в ответ фыркнул и не спеша отправился по своим ежиным делам.