После утреннего туалета завели таратайку и отправились искать пристанище. Нашли довольно быстро – у одиноких стариков.

Слегка перекусив, отправились в город. По пути в центр попалась какаято официальная контора – то, что надо.

Зашли, выгнали из кабинета трех машинисток и коечто напечатали на листе бумаги.

Выяснив у взволнованных барышень адрес почты, отправились туда.

На почте нам соорудили пакет – внутрь положил небольшую стопку чистой бумаги. Поставили пять сургучных печатей и прилепили напечатанные данные абонента и адресата. Майору Дерлинвангеру из штаба 12 дивизии СС. Размахивая сим пакетом, я ввалился к коменданту города – тощему оберсту – от него получил четкие координаты расположения СС.

Ну что же, передохнем дватри дня и приступим к ликвидации плохишей.

На сей раз решили заранее запастись продовольствием, чтобы не умирать с голоду после операции – калорий ведь сожжем немерено.

На рынке купили полговяжьей туши, разных консервов и зелени, а затем отсыпались весь день.

На следующее утро, послал Семена в город, за покупкой веревки метров пятидесяти. Он извел меня вопросами зачем, да почему.

– Я с тебя удивляюсь, Сеня, неужели за дорогу все мозги вытрясло. – Ты на чем эссэсманов вешать собираешься.

– Точно, ешкин кот – и Скуратов бодро поскакал выполнять задание.

А я, взяв у хозяина топор, подался к ближайшему леску, благо старики жили на окраине. Нужное деревце нашел сразу – хорошая осинка попалась, обрубив ветки на месте, потащил осину в наше жилище. Когда стал вчистую обрабатывать лесину, заявился Семен со здоровенным мотком веревки на шее.

– Командир, чего это делаешь?

– Глаза разуй – кол тещу.

Семен почесал затылок:

– Никак для майора гостинец?

– Ага, для не болезного, ты давай веревку режь на куски по четыре метра.

На некоторое время, сей закуток двора превратился в «кружок умелые руки». Под конец работы Семен посоветовал прибить к низу кола перекладинку, туманно объяснив, дескать клиенту сидеть будет удобней.

– Ты садист, Скуратов – убежденно заявил я.

– На себя посмотри – огрызнулся он.

В подготовке к акции прошел весь день – на другой выехали определиться на местности, издали посмотреть на наших будущих клиентов. Батальон располагался на юговосточной окраине города, в трехэтажной школе, а штаб в небольшом домике стоявшем рядом. Всю территорию обнесли двумя рядами колючки – по углам четыре вышки с часовыми и пулеметами. По периметру прохаживаются три пары патрульных.

– Ишь как себя оберегают, ну ничего, завтра один хрен, вам всем кирдык придет.

По возвращении я твердо знал – после ликвидации эссэсовского батальона, придется сразу валить, немцы по злобе все перевернут кверху дном. О чем и сообщил Семену, тот понятливо кивнул и исчез. Появился через час с довольной мордой и торжественно вытащил изза пазухи велосипедную камеру.

– Излагай.

– Командир, будем беречь наши кулаки – с этими словами он разрезал камеру пополам, в двух местах.

– Ну и фули?

– А теперь главный аттракцион.

Сеня завязал один конец камеры шнурком, а в другой принялся насыпать песок. До меня наконец дошло.

– Никак мягкий кистень делаешь?

– Ага.

– Молодец боец, объявляю благодарность. – На меня тоже сделай – Семен скорчил кислую морду. – Рожу не вороти, начальству думать надо – и с важным видом пошел в домик, с намерением поспать, что и сделал.

Проснувшись на закате, растолкал Скуратова на ужин, затем занялись подготовкой. Сеня, высунув язык от усердия, точил сабли. Тронулись в час ночи. Машину оставили за полкилометра от школы – все пространство вокруг залито светом, плюс прожектора на вышках. Сеня возился со снайперкой – навинчивал глушитель.

– Сперва валишь часовых, потом расстреливаешь прожектора, смотри не перепутай, студент. Поползли. Дистанция триста метров, ближе нельзя, нет укрытий.

Семен открыл стрельбу, один хлопок, другой, все восемь, я пошел.

Двигаюсь по периметру – одна пара патрульных. На ходу стреляю и мчусь дальше. Когда Скуратов разделывался с последним прожектором – свою часть программы я выполнил, теперь делал второй круг, на предмет контрольных выстрелов. Прибежал Семен:

– Куда теперь, командир?

– Давай в штаб, всех пеленаем, а потом займемся личным составом, вперед.

В домике, кроме майора и денщика никого не наблюдалось. Отправив их в более глубокий сон, самодельными кистенями, связали накрепко. На первом этаже школы, в трех классах, располагались младшие офицеры и унтеры – всего одиннадцать человек, этих тоже повязали.

– Семен, встречаемся на втором, я на третий.

Ночь эту не забуду никогда – одно дело в бою рубить врага, другое – спящим головы снимать.

Управились за полчаса. Спустились вниз передохнули, затем Семен пошел за машиной. Провозились почти до рассвета.

Всех унтеров выстроили у забора – на воротах школы Семен приладил одиннадцать веревочных петель. Майор валялся рядом с аккуратной ямкой под кол.

Я зачитал приговор. Сеня щелкал фотоаппаратом. Дерлинвангера насадили на кол, как жучка на булавку – хорошо кляп воткнули, визгу было бы. Лейтенантиков и унтеров повесили без проблем – они от казни своего майора совсем ошалели и сопротивления не оказывали. На прощание залез в батальонный сейф – ну гансы, ну уроды. Мало того, что мирных жителей убивали – они их к тому же грабили. В сейфе, кроме пятнадцати тысяч рейхсмарок обнаружилось четырнадцать или около того килограмм золотых изделий.

Ладно, заберем с собой – потом сдадим представителям советской власти. Так, а кого мы тут в штабе забыли – тьфу ты, денщик валяется. Достал АПС и ликвидировал последнего гада.

Теперь к рации – на знакомой волне передал сообщение Суроплатову. Я, внутренне хихикнул – НКВД поди все извилины заплело, что за Хан со товарищи. Сказки какието в эфир выдает, ничего Павел Анатольевич, скоро увидимся. Переоделись, заляпанный камуфляж простирнули в большом баке с холодной водой.

– По коням, поехали.

Семен уселся за руль и алга.

Отмотав верст тридцать, заехали в густой сосняк и попадали на вытащенные спальники.

Проснувшись к обеду, первым делом поели холодной говядины, запив горячим чаем из термоса.

– Семен, держи курс на… Барановичи.

– Как прикажете, Ваше Величество.

В дороге Скуратов заговорил о предстоящем деле:

– Командир, есть предложение – следующих фрицев взрывать или использовать стволы, а то не по себе както.

– Да я не против, посмотрим по обстановке.

Сеню видно тоже допекло, да уж.

Пока ехали раздумывал, откуда Барановичи взялись, не иначе очередная подсказка. На дороге показалась телега, в ней на передке сидели два мужика с винтовками. Чтото мне в них не понравилось:

– Тормози, водила.

Выскочил из машины и встал по середине дороги. Подъехала телега – вот они полицаи во всей красе.

Остановив свой гужевой транспорт, подбежали и зачастили, везем дескать комуняку в райцентр, к коменданту Шульцу. От обоих несло самогонным перегаром за версту. Я их молча выслушал, а потом позвал – ком.

Зайдя за густые придорожные кусты, срезал полицейских короткой очередью из трофейного «шмайсера». Вернувшись, разрезал веревки, на руках избитого мужика. Осмотрел его внимательно на предмет переломов, но ничего кроме ссадин и ушибов не нашел.

– Повезло тебе, дядя, на нас нарвался. – Забирай за кустами винтовки – они жмурикам не понадобятся и делай ноги. – Победа будет за нами – и подмигнул ошалевшему мужику.

На том и распрощались.

Несчастная Белоруссия, за войну потеряла половину населения – больше двух миллионов человек.

Гребаный вождь, мало того, что немцы положили наших двадцать миллионов, так он сам в лагерях загубил с десяток.

– Я до тебя доберусь, бл. дь такая, мало не покажется. – Будем надеяться что в Барановичах закончатся наши карательные рейды, а там Москва и домой. – Сыт этой войной по горло, хватит.