На обеденную трапезу съехали с дороги и углубились в лесок. Остановились, найдя подходящую полянку. Основательно пожевали холодного мяса, запивая чаем.

– Семен, как ты считаешь, кем мы являемся с юридической точки зрения?

Сеня аж поперхнулся.

– Дык, хрен его знает.

– Даю подсказку – по Женевской конвенции.

Скуратов вообще впал в ступор, только обалдело хлопал глазами.

– И чему только вас в училище учили, а ведь офицер. – К твоему сведению, мы, как и прочие народные мстители, то бишь партизаны – просто бандиты и тати последние. – Потому немцы и вешали партизан предварительно нацепив табличку – «бандит». – По Женевской конвенции без формы и вне воинского соединения воевать не имеешь права, вот так вот, брат мой во Христе.

– Не может быть – пробурчал Семен.

– Как говорил товарищ Бендер – вы политически безграмотны, гражданин Скуратов, ну да ладно, со временем обтешетесь. – Ты здесь прибери, а я пойду деревце подходящее срублю.

– Опять на кол когото посадишь, вот ты и есть тать. – Нет, что бы по человечески пришел, увидел, застрелил.

– Да пошел ты, гуманист хренов – и я подался на поиски подходящей осинки.

В Барановичи, мы приехали засветло – место постоя нашли сразу. Заняли пустой частный дом – хозяева видимо эвакуировались от греха подальше.

Ночью, во сне, узнал имя нашего клиента – фон БахЗелевски – начальник СС и полиции. Возглавляет группу «Орел», штурмфюрер – генерал. В крови по макушку, так что кол свой заслуживал по праву. Всеми сведениями поделился с Семеном утром.

– Заводи агрегат, поедем в комендатуру, узнаем где располагается данный тип.

Благодаря гипнозу, узнали все в комендатуре, сам штурмфюрер разместился в бывшей гостинице «Советская» – она была забита эссэсманами, как килькой в банке. Пару часов понаблюдали в сторонке, хоронясь за хилым деревянным заборчиком, с диспозицией определились. По дороге на рынок, высказал свое мнение о будущей операции – опять придется работать холодным оружием, к сожалению.

– Да уж – сокрушенно вздохнул Семен – малейший шум, припрется весь вермахт.

– Эт точно, здесь плотность гансов зашкаливает все мыслимые пределы, значит сработаем тихо.

На многолюдном базаре продавалось все, начиная от презервативов и французских духов, до курей и живых поросят. Мы обходили ряд за рядом, приценялись и коечто покупали. В первую очередь два десятка банок консервов, копченостей, домашней колбаски, зелени. Присмотрели годовалого подсвинка. Стали его осматривать на предмет гастрономии, а в это время, справа от нас, к бабульке торговавшей солеными огурцами, прицепились три полицая. Полупьяные хари с недельной щетиной вызывали омерзение. На свою беду, уроды вздумали поиздеваться над старушкой – они хохоча надкусывали огурцы и бросали их на землю. Красная пелена застила мне глаза, миг и я сминал горло самого здорового полицая. Сзади хлопнул дважды пистолет Скуратова, полицаи повалились с дырками в тупых башках. На их трупы я бросил третьего, с раздавленным горлом. Перегнулся через прилавок. Сунул старушке горсть рейхсмарок и сказал – беги, мамаша, отсюда, а не то арестуют.

Старушка молча кивнула, перекрестила нас с Семеном и шустро засеменила к выходу.

Запихав визжащего порося в мешок, мы смылись поанглийски. Приехав в наш захваченный домишко, я взвалил на плечи Семена готовку свинины, а сам уселся на крыльцо обрабатывать кол.

Во время сего увлекательного занятия пришла в голову актуальная мысль – пришлось позвать кухаря.

Когда он пришел, я от хохота кол с топором выронил.

Сеня напялил на себя фартук в цветочек и какойто бабий чепец – вид игривого бронетранспортера в поварском одеянии. Давно я так не хохотал, полный отпад.

– И ничего смешного – гудел Скуратов, что вызвало новый взрыв смеха.

– Ладно, Сеня, не сердись, больно у тебя вид комичный. – Я почто тебя звал, не задумывался, в чем мы по Москве гулять будем?

Он плюхнулся рядом, задумался.

– А ведь действительно. Камуфляж с берцами и бушлаты здесь не катят. – Подобного обмундирования нет ни у кого, выделяться будем. – Даже камуфло не пойдет, у них наверняка другой рисунок и фасон – придется переться на рынок. – Поедем завтра, пусть гансы успокоятся.

На другой день, часов в двенадцать мы прикатили на рынок с твердым намерением без хорошего прикида не уйдем. Проблему я решил просто – выловил местного «жучка» и поставил задачу, естественно за вознаграждение. Через два часа у нас на руках было по комплекту офицерского обмундирования. Кожаные плащи, шляпы и сапоги дополняли список. Все упиралось в размер, найти одежку на два лба проблематично, в общем нам неслыханно повезло. У того же «жучилы» зацепили ящик французского коньяка – продегустировали за ужином.

Легли спать пораньше – в два часа ночи поднялись, пора на дело. Не буду вдаваться в подробности операции, скажу одно – палачом быть очень неприятно.

Как обычно, сфотографировали основные моменты, с собой забрали несколько карт и документов из сейфа фон БахаЗалевски, выгребли двадцать четыре тысячи марок и наградной «вальтер», затем загрузились в свою коробчонку и понеслись из Барановичей, что есть духу.

Да, неслабо мы насыпали перца фрицам под хвост, есть от чего взбелениться. Вместе с генералом, на тот свет отправились десятка полтора офицеров СС и человек семьдесят нижних чинов.

Отъехав километров тридцать, Скуратов загнал в чащу машину и мы, поев жареной свининки, бухнулись спать. Проснувшись, первым делом за завтрак – утраченные калории нужно восстановить. Во время трапезы Скуратов, явно смущаясь и краснея выдал новость, враз отбившей аппетит.

– Командир, а ведь меня ночью чуть фриц не порешил.

– Не понял, переведи.

– В самом начале, когда ты к генералу в номер направился, я зашел в соседний – там и нарвался на этого шустрика.

– Поподробней, пожалуйста.

Семен уставился взглядом в землю и забубнил – аккуратно вошел, достал нож, двигался в обычно режиме.

– Хорошо, автоматом перешел в боевой, глядь, а эссэсман уже мечом машет и откуда он только железяку вытащил, не заметил. – Пришлось нож метнуть, попал, конечно, зря что ли учили, но главное не это. – Командир, немец нездешний, наверняка из прошлого, меч старинный, ну и манера боя, ее ни с чем не спутаешь.

– Какой отсюда вывод, Сеня? – обманчиво ласково спросил я.

Семен щелчком сбил травинки с локтя.

– Ну, это значить сторожиться надо.

– Правильно, сторожиться, особенно некоторым раздолбаям, расслабляться нельзя, мы на войне.

– Владимир, а может махнем домой?

– Погоди чуток, заглянем после Минска в Москву, и алга в Казань. – Мне самому надоело по самое не могу, но дело нужно завершить, иначе нас отсюда не выпустят – есть такие подозрения. – Так, поели, попили – поехали. Часа через четыре подъезжали к столице Белоруссии и всю дорогу Скуратов ныл – ну почему нельзя было гансов просто перестрелять?

Сначала я отмалчивался, потом надоело.

– Семен, ты диверсант или где? – Зачем в ступе воду толочь, поезд ушел, отстань.

Его можно понять – на душе такой же дискомфорт, как и у меня, а кому сейчас легко.

– Такс, чегойто непонятно, Сеня, тормози.

Я достал бинокль, присмотрелся и отдал Скуратову.

– Вот же бл. ди, что творят.

Справа от нас, в самом предместье Минска располагался лагерь. Самое страшное и дикое – его узниками были дети и женщины. Мы уставились друг на друга.

– Наши действия, командир?

– Освобождать, без вариантов, день на подготовку, прикинем план действий и вперед на тетю Мотю.

Остановились на постой у хозяйки большого дома и кучи ребятишек. Угостив ребятню шоколадом, выдал хозяйке две сотни рейхсмарок на продукты.

Звали ее Матрена Ивановна, за ужином она нам рассказала – лагерь немцы соорудили месяц назад, в нем находятся жены и дети комсостава Красной армии. Они не успели эвакуироваться, многих сняли прямо с эшелонов.

Выйдя во двор, сели на лавку у забора.