– Командир, дальше что?

– А дальше, дальше основную массу перекинем в сорок шестой год, а москвичей доставим по адресу проживания.

Семен вытаращился на меня с немым вопросом.

– Думаю, захватим транспортный самолет, не на грузовиках же их везти.

– Вот с тобой точно не соскучишься, командир.

С утра наладились в город, в комендатуру. По липовой бумажке забрали из гаража два тентованных «бюссинга», потом поехали на армейские склады за продуктами – одну машину под завязку набили буханками. Другую тушенкой и крупами. Машины поставили во дворе Матрены Ивановны, а на нашей таратайке поехали к аэродрому.

Минимум час наблюдали прилеты, отлеты фрицев – нужный транспортник стоял в левом углу поля, укрытый маскировочной сетью. Здоровенная четырехмоторная бандура, надеюсь подойдет на нашу задумку.

Приехав, решили избавиться от таратайки, негоже подставлять хозяйку.

Семен уселся в грузовик, а я в трофейную машинешку и отъехав от города километра три, замаскировали ее в густом леске.

Рано, часа в четыре, поехали к лагерю. Машины оставили в березовом колке, а сами двинулись скорым шагом. На четыре вышки с часовыми, приходилось всего два прожектора – нам только на руку.

– Семен, начинай, я пошел – закончишь, подгребай.

До главных ворот, где находилась караулка, я полз минут пятнадцать.

Сзади послышались тихие щелчки – Скуратов выбивал фрицев. Вот и караулка.

Дверь оказалась закрытой, пришлось постучать. Открыли не сразу, некоторое время перепирался с охранником – потом разозлился и сказал, что пакет из штаба дивизии СС, оставлю на пороге. Пусть мол, комендант лагеря сам разбирается с нерадивыми подчиненными. Подействовало. Нырнул в дверной проем, фрица убил ножом по ходу движения. Увидел второго – удар в горло, готов. Стопкадр, так их здесь всего двое что ли?

Высунул наружу голову, свистнул, прибежал Семен.

– Сеня, теперь двинули в казарму и заскочи по пути к коменданту – он нужен живым.

Управился я быстро, эссэсманов оказалось всего тридцать человек. Прибежавший Скуратов остался не у дел.

Сходили за грузовиками, загнали их на территорию лагеря.

– Время – пять, десять – сообщил Семен.

– Подождем до шести, тогда всех разбудим. – Накормим, и я начну отправлять народ. Скинули с себя окровавленные плащпалатки и зашли в комендатуру – нужно же пообщаться с местным начальством. К моему удивлению, комендантом оказалась женщина в звании шарфюрера СС, о чем свидетельствовал мундир, аккуратно повешенный на спинку стула.

– Ты все обыскал?

– Да, командир, вот трофеи, правда сейф не смотрел – времени не было.

Я плеснул водой на белокурую немку, лежащую на кровати.

– Красивая стерва – заметил Семен.

Да, посмотреть было на что. Хозяйка лагеря спала голышом и сейчас мы обозревали натуральную блондинку с отличной фигурой во всем великолепии.

– Приводи в чувство, часом не прибил ее?

Скуратов тряхнул эссэсовку – та открыла глаза.

Я бросил ей одежду.

– Одевайтесь, фройлян, у нас к вам несколько вопросов.

Немка в полном обалдении, молча одевалась.

– Теперь откройте сейф, посмотрим вашу документацию.

Она безропотно подчинилась – видимо приняла нас за внутреннюю службу безопасности СС. Бегло посмотрел бумаги – списочный состав узников составлял девятьсот пятьдесят четыре человека, из них триста восемьдесят две женщины. Из сейфа реквизировал пять тысяч рейхсмарок.

Немку повели к баракам, в таких строениях собаку пожалел бы держать – все в щелях, сляпано на скорую руку. Зиму никто не пережил бы, это точно.

Семен бегал от барака к бараку, будил взрослых, минут через десять, на вылизанном плацу собралась приличная толпа.

Выступив с краткой речью, я толкнул комендантшу к ее бывшим узницам – раздался истошный визг.

Немку, бабы разорвали в клочья моментально.

– Милые дамы, сделайте приборку, не стоит детишек пугать. – В этих грузовиках продукты, готовьте завтрак, через два часа начнем вас отправлять в советский тыл.

Женщины загомонили, запищали и кинулись на нас с Семеном с поцелуями.

– И последнее, женщины и дети, проживающие в Москве и Подмосковье отправляются в последнюю очередь, составьте, пожалуйста, список.

За два часа женщины управились с ребятишками, наступила пора отправлять их в сорок шестой год.

Сначала решил отправить почти всех женщин, а потом детишек группами по двадцать пять человек и одного взрослого. С первой группой женщин отправил записку советским властям, все будущие вопросы адресовать НКГБ I управление Судоплатову Павлу Анатольевичу, подписался Ханом. Старшей группы – Галине, симпатичной хохлушке с ямочками на щеках, дал подробные инструкции по их дальнейшим действиям.

В этот день нам с Семеном удалось переправить триста двадцать шесть женщин. Передохнув до шести утра взялись за переправу детишек. В итоге к вечеру остались только москвичи – сто двадцать человек, из них пятьдесят восемь детишек.

Утром, часов в десять мы всем коллективом летели в немецком транспортнике на большой высоте. Летчики люфтваффе послушно держали курс на Москву, по другому и быть не могло – жить хотят все. Полет прошел нормально, только на подлете к столице, сталинские соколы взяли нас в клещи, благо дело, что мы снизились до километра. Вообще наша авиация не выдерживала никакой критики, как впрочем, и танки, и артиллерия.

Четыре краснозвездных истребителя всласть покуражились в воздухе, пулеметными трассами указывая курс.

К встрече с советской властью мы с Семеном приготовились, еще в полете переоделись в комсоставское обмундирование без знаков различия, напялили кожаные плащи. Фрицевское тряпье выбросили за борт, в люк.

При подлете к аэродрому выдал в микрофон открытым текстом:

– Приготовьте автобусы и теплую одежду для детей, привет Судоплатову, Хан.

Я ухмыльнулся про себя, пусть подергаются в предвкушении встречи, ну а мы объявимся позже.

После приземления – цирк, нужно было видеть расстроеннообиженные морды красных летунов и аэродромной обслуги, с оружием в руках, встретивших немецкий транспортник. Вышедший экипаж фрицев, все встретили восторженным ревом, а затем картинка маслом.

Появившиеся женщины с детишками, как серпом по одному месту, враз умерили пыл воинственных сталинских соколов. Ну а мы с Семеном, прикинулись ветошью и втихаря угнали аэродромную полуторку. Впрочем, на ней мы рассекали недолго – до ближайшей трассы. Тормознули тентованный грузовик, Семен обработал водителя и тот доставил нас в предместье столицы, потом он укатил по своим делам, напрочь забыв о мимолетной встрече.

На постой встали у милой тихой старушки – Дарьи Лукиничны. Она жила одна и мы внесли некоторое разнообразие своим появлением.

Побросав вещички, отправились на рынок, за провизией. В этот день мы отъедались и отсыпались. Проснувшись в понедельник, позавтракав, провели короткое совещание и решили ехать к Судоплатову вдвоем – слишком много барахла и документов набралось – одному не дотащить.

К двенадцати часа утра мы стояли у дверей I управления. Благодаря гипновнушению преодолели все препоны в виде часовых и дежурных, и очутились в приемной Судоплатова. Его секретарь, под нашим нажимом сообщил начальнику всего три слова – к вам Павел Анатольевич, Хан из Белоруссии.

– Проходите, товарищи.

Зашли.

Кабинет средних размеров с дубовыми панелями на стенах и длинным стволом для совещаний, на стене портреты Сталина и Дзержинского. За массивным столом с зелеными сукном перебирал бумаги мужчина в форме старшего майора НКВД.

– Проходите, присаживайтесь, я сейчас закончу.

Он перетряхнул несколько папок, затем негромко произнес несколько фраз по внутреннему телефону.

– Итак, слушаю вас, граждане.

– Павел Анатольевич, мы с вами знакомы заочно, я – Хан, а это мои сотоварищи. – Вы получили наши послания.

Судоплатов посмотрел на нас со странным выражением – одну минуту, для полной ясности сейчас подойдет наш товарищ.