И действительно, только он закончил фразу, открылась дверь и в кабинет вошел молодой старший лейтенант НКВД.

– Вы знаете этого человека?

На сей вопрос, естественно получил отрицательный ответ.

Судоплатов поморщился:

– Позвольте представить вам доблестного бойца невидимого фронта – Хан.

Мы с Семеном переглянулись и расхохотались.

– Павел Анатольевич, пусть старлей выйдет, у нас к вам приватный разговор.

Оставшись одни, вывалили на совещательный стол документы, карты, офицерские удостоверения офицеров и золотые изделия.

– Павел Анатольевич, вот эти четыре кассеты, нужно направить в фотолабораторию. Пусть проявят и сделают фотографии. Золотые изделия, мы изъяли у немцев, ваша финчасть разберется. – Относительно нас – вот наши документы, – Судоплатов, полистал паспорта – что за шутки, немедленно объяснитесь.

– Павел Анатольевич, вы не волнуйтесь и постарайтесь поверить всему услышанному.

В сжатой форме рассказали нашу историю.

– Хорошо врете, ребята, складные байки сказываете – развеселился Судоплатов. – А теперь рассказывайте правду.

– Павел Анатольевичу, зачем попусту языком молоть, ждите результатов фотолаборатории. – К чему нам доказывать очевидное, лучше мы вам покажем – и я предложил старшему майору некий тест.

Он понимал то, что мы предложили, никакой суперволкодав из их ведомства сделать не сможет.

Не откладывая проверку в долгий ящик, Судоплатов приказал подать машину. Через некоторое время мы приехали в тренировочный лагерь диверсионной спецшколы.

На плацу перед нами шеренгой выстроились инструкторы и выпускники школы – всего двадцать человек. Каждый держал в руке пистолет «ТТ» с одним патроном.

Я на пальцах объяснил им задачу – попасть в мою любую конечность, кроме головы разумеется. Расстояние – десять метров, сигнал подаст сам Судоплатов.

Перед началом состязания, попросил обыкновенный уголек, старший майор лишь пожал плечами, но просьбу мою исполнил. Судоплатов со Скуратовым стояли в стороне, чекист поднял свой пистолет и подал сигнал – выстрел.

Я побежал, вернее, пытался – один шаг и оказался в тылу шеренги, пошла работа.

Дошел до середины шеренги и только сейчас началась стрельба, ну да, для диверсантов я стоял на месте.

Закончив свое черное дело, сделал шаг, тут же очутился рядом с прославленным чекистом и Семеном.

Судоплатов через некоторое время от меня отшатнулся – в его восприятии я появился слишком внезапно.

– А теперь, Павел Анатольевич, пройдем к вашим орлам и посмотрим результат.

Когда он увидел угольные полоски на шеях своих подчиненных, то был явно не в себе.

– Не может быть, ну мы подобные песни уже слышали.

– Павел Анатольевич, надеюсь, вы убедились?

Тот лишь пожал плечами – ладно, поехали в Управление.

– Нет, не пойдет, подбросьте нас к трамвайной остановке, а сами посмотрите внимательно фотографии, да почитайте наш отчет о проделанной работе.

Мы распрощались, пообещав подъехать завтра к десяти утра. По дороге к бабульке, Скуратов раздраженно шипел:

– Ишь, какие недоверчивые, мы за них с фрицами воюем, а они – «не может быть».

– Семен, перестань, такая у них работа, да запуганные – враги со всех сторон, понимаешь, окружили. – Утро вечера мудреней.

На следующий день, с утра подъехали в I Управление НКВД, пропуска для нас уже оказались заказаны.

Судоплатов поздоровался за руку. Расположились за его столом, секретарь принес три стакана чая с лимоном и тарелочку с овсяным печеньем. Попили чайку, похрумкали печенье, молча. Я ждал, что нам скажет начальник транспортного цеха – то бишь Судоплатов.

Тот не дождавшись от нас никакой реакции, выдал шедевр чекисткой мысли.

– Ребята, предлагаю влиться в наши славные ряды, мы с вами таких дел наворочаем, Гитлер удавится.

– Павел Анатольевич, я не сомневаюсь – вы можете. – В историю уже вошли, как непосредственный участник ликвидации Троцкого.

Судоплатов побледнел и полез в кобуру за пистолетом, пришлось разоружить старшего майора.

Извинился, мол, ляпнул не подумавши, забыл что это страшно секретная тайна НКВД.

– Успокойтесь, Павел Анатольевич, мы никому не скажем, правда Семен?

Скуратов молча кивнул.

– А на ваше предложение – вы нас по моему плохо слушали. – Павел Анатольевич, у меня в тринадцатом веке Русь осталось без государя, а вы меня в свою пехоту агитируете. – За дураков держите, или… – Понятно, вы нам не верите, хорошо, давайте прогуляемся с вами в год эдак шестьдесят четвертый. – Прикажите подать машину, пусть отвезут к библиотеке им. Ленина.

– Пистолет верните.

– Да, пожалуйста, нам чужого не надо.

Через полчаса служебная легковушка затормозила.

– Павел Анатольевич, прикажите вашим барбосам оставаться в машине, мы объявимся часа через четыре.

Судоплатовские телохранители, числом двое, ворча топтались у авто, но приказ начальства – дело святое.

– Давайте сюда, Павел Анатольевич, за кустики, нам лишние свидетели не нужны, в том смысле – исчезновение наше будет эффектным.

После вспышки в глазах и ощущения слабого удара током – понял переход удачно завершен.

– Ну пошли в библиотеку.

В читальном зале, где старший майор дорвался до подшивок газет думал он умом тронется, но ничего, выдюжил красный чекист.

Выйдя из библиотеки, в газетном киоске стырили несколько центральных газет. Наши деньги здесь не котировались.

– Поехали домой?

Обратный переход прошел нормально, в столице наступила ночь, но авто с церберами оказалось на месте.

– Павел Анатольевич, уже поздно, устройте нас, пожалуйста, на ночь в гостиницу.

Судоплатов заторможено кивнул. Отсыпались мы в гостинице «Центральной», недалеко от Лубянки.

Гостиниц с таким названием по моему в каждом городе можно встретить.

– Семен, мы с тобой можем умереть голодной смертью – поприветствовал я напарника утром следующего дня. – У нас ни копейки здешних денег, бегом к чекисту, пусть наши трофейные рейхсмарки меняет на рубли.

Скуратов схватил рюкзак с деньгами и мы с воплем – нас не догонят – понеслись в Управление.

Старший майор с детской наивностью взывал нас к коммунистической сознательности – дескать, сдайте марки в государственную казну и вам скажут огромное спасибо.

– Нет уж, увольте, меняй давай.

Со вздохами и причитаниями о нашей частной жадности, Судоплатов отдал распоряжение в финчасть – в итоге мы стали обладателями пятидесяти двух тысяч рублей.

Чекист быстренько с нами распрощался, назначив встречу на послезавтра – к Берии попрется, не иначе. Поди будут решать, что с нами делать – стратеги ети их мать. Так размышлял я в ресторане под десерт.

По пути к временному пристанищу заскочили в коммерческий магазин, а затем на базар – цены зашкаливали все мыслимые пределы.

В Белоруссии занятой немцами, все в разы дешевле. Жлобы, вот и весь сказ.

II глава

Забивая продуктами подпол, своеобразный холодильник Дарьи Лукиничны, Скуратов подал отличную идею.

– Командир, а ведь война продлится без малого четыре года, давай поможем старушке.

– Молодец, Семен, нужно обеспечить нашу хозяйку продуктами длительного хранения. – Я на базар и т. д., а ты найди двух строителей, пусть соорудят два сарая, один под уголь, второй под дрова. – Да крышу на доме перекроют, ну забор мы сами подправим. За два дня развили кипучую деятельность, Дарья Лукинична только ахала и приговаривала – мне вас, ребята, сам Бог послал.

В первый же день я на «левом» грузовике привез два мешка муки, столько же крупы, три ящика макарон, мешок соли и мешок сахару. Не забыл пять десятилитровых бутылей подсолнечного масла, да четыре мешка картошки.

Два пожилых строителя за день поставили сарайчики, на следующий день мы привезли пару машин угля и машину дров.

Дарья Лукинична совсем растерялась:

– Куды ж мне столько одной, ребяты?