– С тобой все хорошо? – спросила ее Адель.

Комната, в которой поселили леди Алику и леди Марику не просто была холодной, она была сырой. Крыша протекала над самой кроватью, которую приходилось делить дамам между собой. Первое время возмущению баронессы не было предела, но и ее боевой пыл постепенно закончился. Она понимала, что именно Филиция обладает реальной властью, а объявлять войну королеве Васконии было неразумно. На себя леди Алики было наплевать, но необходимо было думать о дочери и зяте. Увы в начале октября погода не радовала. Дни были промозглые, а ночи совсем холодные. Уже больше недели леди Марику мучил сильный кашель и Адель замечала что ей становилось хуже.

– Няня, хочешь я заварю травку. Она быстро поможет с кашлем? – почти ежедневно спрашивала Адель, но графиня отшучивалась и бодрилась.

Она так боялась стать в тягость, что предпочитала с болезнью бороться сама. Но Аделаида понимала, что пока пожилая женщина вынуждена жить в сырой комнате, ее самочувствие вряд ли улучшиться. Для себя она уже решила, что как только из Аквитании перечислят ее деньги за предыдущий год, все они покинут негостеприимные стены Гутемьерского замка. И пусть после того как она раздаст долги рыцарям и солдатам средств останется немного, но для небольшого путешествия их должно хватить.

– Вы уже решили, куда мы поедем? – спросила леди Алика, собирая вещи.

Баронесса, пожалуй больше других обрадовалась отъезду, все таки сидел в ней какой-то чертенок, толкающий эту пожилую женщину вперед. Вчера Адель предложила ей на какое-то время вернуться к дочери, слишком уж неясным было их будущее, но баронесса с возмущением отказалась.

– После первого замужества мне осталось имение в Аквитании, пора наведаться в те края, – задумчиво пробормотала Адель.

– Вряд ли нам канцлер оставил что-то путное. Я слышала последний набег мавров почти полностью разорил эти земли. Сможем ли мы там перезимовать?

– Не знаю. Все равно больше идти некуда.

– Может стоит самим отправиться к королю, если вы переговорите с братом….

– Если бы он хотел мне помочь, он бы это уже сделал.

– Ваш сын король Аквитании, может стоит…– Нет. Я едва смогла убежать из Тулузы, и снова возвращаться в клетку со львами мне не хочется. Когда мой сын подрастет, он возможно захочет меня увидеть, но пока у власти де Лафает мне нечего там делать.

Разговор был окончен и уже через несколько дней небольшая кавалькада направилась к границам королевства. Почти всю дорогу лил проливной дождь, дороги раскисли. Из грязной жижи кареты приходилось вытаскивать практически на руках, поэтому дамам по несколько раз на дню приходилось вылезать и под проливным дождем ждать, когда можно будет снова влезть под уютную крышу крытых экипажей. Уже в Аквитании леди Марика совсем слегла. У нее начался жар. Почти неделю они были вынуждены прожить под гостеприимной крышей графа де Труа. Пожилой дворянин был бы раз приютить у себя нежданных гостей на всю зиму, но Адель понимала что в нынешний голодный год они будут слишком обременительной обузой для этого щедрого, но не богатого человека. И вот как только графиня Торезо почувствовала себя лучше, вся кавалькада двинулась в путь.

– Ну вот, ваше величество мы добрались до цели, – сообщил Л-Иль окидывая взглядом деревушки расположенные у дороги.

Адель уже знала, что поместье Субье в Ла-Капитании было некогда богатым и процветающим. Господскую усадьбу окружало несколько десятков деревень, плодородные поля и пастбища. Гордостью предыдущего хозяина был большой, в несколько десятков гектар фруктовый сад, он же и был основным источником доходов ну и конечно виноградники. Обитатели поместья не только сушили и заготавливали фрукты и ягоды, но и знали старинный рецепт по которому изготавливали засахаренные ягоды и фрукты. Спрос на эти дорогие лакомства был большим и в былые времена деликатесы из поместья развозились по всему королевству и за его пределы. Но благополучие быстро кончилось, когда пару десяток лет назад мавры совершили набег на юго-западные земли. Практически все ближлижайшие поместья были разрушены. Сильно досталось и Субье. Хозяйский дом был выстроен из дерева и никогда не был обнесен крепостными стенами. За день и деревни и дом были сожжены, а большая часть жителей или погибла или попала в плен. И вот уже больше десяти лет все приходит в упадок. Часть деревенских домов худо бедно восстановили, остальные же за десять лет поросли травой. И только обгорелые бревна, торчащие то тут то там из под земли напоминали о том, что здесь когда-то жили люди. Все это по дороге рассказал Л-Иль. Оказалось граф в детстве часто гостил в соседнем поместье, в котором жил брат его отца.

– Всегда любил бывать у дяди, – вспоминал он, – у него было шесть сыновей чуть помладше меня и красавица дочь. Сказать по правде, всю свою молодость я был сильно влюблен в Терезию, хоть и не смел признаться в этом даже себе. А зато какие скачки мы устраивали с братьями! Их отец разводил шикарных скакунов.

– Почему вы никому не признавались? – спросила Адель. – Ты ведь старший сын своего отца?

– Ну о браке даже думать было нельзя, мы же близкие родственники. А докучать ей бестолковой влюбленностью как-то не хотелось.

– Где она сейчас? Может тебе наведаться к родственникам?

– Увы, поместью дяди досталось не меньше, чем этому. Никто не ожидал, что мавры смогут так быстро прорваться в глубь страны и добраться до ЛаКапитинии. Усадьба не продержалась и дня, ни смотря на то, что господский дом был обнесен забором.

– Кто-нибудь уцелел?

– Практически нет. И дядю и всю семью вырезали вместе со слугами. Остался лишь старший сын, который на тот момент был в армии короля.

– А Терезия? Она тоже была в усадьбе? Ее тоже убили?

– Да, была. Когда начался пожар, она с несколькими слугами попыталась убежать в лес, но их поймали. Женщин и симпатичных мальчиков увозили сотнями. Больше я о ней ничего не слышал.

– Неужели практически никто не спасся? Ты говорил что неподалеку стоит монастырь. Он уцелел?

– Нет. Его отстраивали заново. Из всех обитателей выжили лишь несколько человек. Но и им сильно досталось. Одна из этих женщин сейчас настоятельница, но не стоит об этом упоминать при ней. В этих местах до сих пор витает дух невинно убиенных.

– По крайне мере они выжили.

– Ну, не знаю насколько они этому рады, – с сомнением произнес Л-Иль.

– Неужели за почти двадцать лет тут никто так и не поселился?

– Ну почему же, многие усадьбы перешли в руки к родственникам или были подарены за заслуги королем. Вот и в усадьбе дяди кто-то живет. Это же поместье переходило то к одному придворному Вильяма, то к другому. Но судя по всему, ни один из них здесь так и не появился. Люди хотят что бы им дарили подарки, от которых можно получить прибыль, а не вкладывать в них средства. В усадьбе нет источника дохода, а что бы он появился, необходимо многое вложить.

– Хорошенький подарочек мне сделал муж, – с грустью произнесла Адель.

– Насколько я знаю король так и не выбрал какое именно поместье вам достанется, он лишь обозначил примерное количество земли. Выбор сделал Лафает. Он отослал вас туда, где нет ни одного влиятельного соседа, с которым вы могли бы соединиться.

– Из-за его интриг мы здесь замерзнем и с голоду помрем!

– Я думаю он и сам не мог предположить что вам придется здесь жить.– Пару лет назад я бы тоже об этом не подумала, – вздохнула молодая женщина.

Отыскав самый просторный в деревне дом, состоящей из двух небольших комнат и сеней, Адель оставила в нем своих измученных дорогой дам, а сама вместе с несколькими людьми отправилась осматривать то, что осталось от усадьбы. Увы осталось совсем немного. То, что не разрушил враг, разрушили годы. На месте господского дома был лишь курган, поросший травой. Несколько полуразрушенных каминных труб виднелись из земли. Поля заросли, на месте некогда великолепного сада рос бурелом и несколько низкорослых дикушек. Остались лишь часть виноградников, но процесс виноделия был нарушен. Крестьяне разводили скот, но его хватало только на нужды самой деревни. К вечеру стало абсолютно ясно, что жить здесь нельзя. Построить даже временное жилье к зиме не удастся, а зимовать в деревне негде.