Но при встрече Лафает и виду не подавал что когда-то считал себя кровным врагом королевы. Он оказывал молодой женщине и ее приближенным все возможные знаки внимания и почтения, положенные вдове короля и матери короля. Сначала Адель ломала голову по поводу этих перемен, но заметив стоящего на лестнице маленького мальчика, опасливо заглядывающего в тронный зал, забыла обо всем. Почти четыре года она не видела сына. Да и раньше, что греха таить она не слишком много уделяла внимание ребенку. Но сейчас при взгляде на этого худого, не по годам высокого мальчика, ее сердце пропустило удар. Заметив взгляд матери, Хельдерик расправил плечи и поднял вверх свой маленький подбородок. Видимо так по его представлению должен был выглядеть король. Неровными шагами он спустился с лестницы и поклонился в знак своего почтения вдовствующей королеве. Но Аделаиде не было дела до строгости этикета. Подбежав к сыну она встала перед ним на колени и порывисто его обняла. Несколько мгновений она чувствовала как сопротивляется в ее руках маленькая фигурка, видимо ребенок не часто сталкивался в своей жизни с подобным проявлением чувств. Но потом маленькие ручки потянулись вверх, к плечам матери и мальчик со всей силы сам прижался к ней. В последующие недели мать и сын заново узнавали друг друга. Хельдерик оказался смышленым любознательным мальчиком, но очень сдержанным, зажатым. И только в покоях матери он стал учиться проявлять свои чувства. В этом не было ничего удивительного. После смерти отца и отъезда матери малыш несколько лет был представлен самому себе. Конечно его учили, с королем занимались лучшие умы своего времени, но что эти пожилые святилы науки могли дать маленькому ребенку кроме сухих, зазубренных знаний? Большую часть дня Аделаида проводила с сыном, наверстывая упущенное. Они занимались в классной комнате, в той самой, в которой когда-то король Вильям рассказывал юной жене об истории, обычаях, нравах своей страны. Вот и Адель усаживаясь в высокое кресло проводила с сыном похожие уроки. К этим занятиям Хельдерик проявлял столько живого, искреннего интереса, что сердце молодой женщины сжималось от нежности. Ежедневно, если позволяла погода королева совершала многочасовые прогулки по саду, под руку с сыном и в сопровождении дам своей свиты. В такие моменты все внимание ребенка сосредотачивала на себе баронесса. Эта пожилая дама была не иссекаемым источником сведений о природе, о животных, о птицах.

– Мой отец был заядлым охотником и многому меня научил, – призналась она, – но я всегда предпочитала наблюдать за животными, а не убивать их.

Как ни странно, но при общении с молодым королем надменная, сварливая леди Алика становилась мягкой и податливой как воск. Да и малыш с каждым днем привязывался к ней все сильнее. Частенько к компании дам присоединялся Л-Иль. Он тоже с удовольствием возился с малышом. Так бравый вояка вводил будущего правителя в основы военной стратегии, рассказывал бесчисленное количество историй о битвах, о королях, об армии и многом другом. В общем о том, что чрезвычайно интересовало шестилетнего мальчугана. Первое время Адель с опаской оглядывалась по сторонам ожидая подвоха, но постепенно поняла, что старый канцлер не собирается причинять ей вред. Слишком уж неустойчивым и опасным было его собственное положение. Да, уж, с их последней встречи Лафает пообтерял свою заносчивость и самомнение. С королевой он вел себя почтительно, сдержанно. В первый же день, при встречи он сказал что не намерен ни в чем сдерживать или ограничивать ее величество. Просил лишь не вмешиваться в политику, не принимать опрометчиво чью-то сторону и не настраивать короля против него. Впрочем Аделаида не была настолько глупа, что бы ради своей личной неприязни к этому человеку, начать раскачивать трон под сыном. У нее хватило ума понять, что только фигура канцлера заслоняла малыша от жадной, раздирающей страну на куски знати. Первое время Адель сторонилась светских развлечений и приемов. Она все еще опасалась пересудов и разговоров за своей спиной. Но то ли слухи о подробностях ее второго замужества не дошли до Тулузы, или возможно со временем все забылось, но ни графиня, ни баронесса не смогли услышать ни единой сплетни, относительно событий в Астурбии. Так постепенно вдовствующая королева заняла положенное ей место в дворцовой иерархии придворных. Прошла зима, весна. До дворца доходили слухи о мятежах и голодных бунтах прокатившихся по стране. Но после жаркого, неурожайного лета это было неизбежно. Во всех соседних государствах, в том числе в Васконии было тоже самое. Королева ежемесячно приказывала урезать и так крайне скудный бюджет двора. Дошло до того что даже на королевском столе разнообразные деликатесные блюда были заменены на простые, как правило постные. Понимая, что для народного взрыва достаточно мелочи, Аделаида переоделась в простые домотканые платья и сняла все драгоценности. Лишь для торжественных случаев она одевала бархат и шелк. Ее примеру последовали многие дворяне и их жены. Слух об этом быстро разнесся по стране, повышая и без того высокий авторитет молодой королевы. Однако как ни странно, при всем при этом, во всех своих бедах народ и знать обвиняли канцлера. Даже в плохом урожае люди винили его. В мае несколько десятков баронов подняли мятеж в северных землях. К ним присоединились толпы голодных, измотанных зимою простолюдин. Восстание черни, под предводительством знати быстро набирало силу. Они захватывали один город за другим, подвергая разорению множество крупных и мелких поместий. Во дворце установилась тревожная тишина. Лафает пытался принять какие-то меры, но за ним не хотели идти ни дворянство, ни горожане. Но когда бунтовщики подошли к Монтабану положение стало слишком серьезным. Канцлер понимал, что под его знамена собрать сильную армию союзников в столь короткий срок будет невозможно. Поэтому решил привлечь на свою сторону мощную фигуру королевы. Несколько часов Лафает и Адель обсуждали этот вопрос за закрытыми дверями кабинета. Конечно молодая женщина понимала, что ситуация критическая и если бунтовщики возьмут столицу они быстро расправятся и с ненавистным канцлером и с маленьким королем. Для знатных баронов голодный бунт был только поводом приблизиться к власти. Но с другой стороны авторитет канцлера был так низок, что он мог потянуть вниз за собой и всех остальных, примкнувших к нему.

– А как же мое соглашение подписанное в Памплоне? – вдруг вспомнила Адель. – Мне же запрещено ввязываться в политику и участвовать в управлении государством?

– Об этом документе мало кто знал. И если я при вас его уничтожу, о нем никто не узнает, – пожал плечами Лафает.

В принципе Адель могла соединиться с боронами против канцлера или с канцлером против баронов. Взвесив все «за» и «против», она решила посоветоваться с Л-Илем и с бароном Мартье. Один был противником Лафаета, другой соратником. Их доводы были понятны.– Знаете ваше величество, Лафает не сможет править без маленького короля, а среди баронов есть несколько фигур, которым знатность позволяет примерить корону лично на себя, – подумав, сказал граф.

Эта фраза решила все колебания молодой женщины. И вот уже к концу недели к городу стали съезжаться сторонники короля и его матери. Расчет канцлера был верен. Те кто не хотели идти за ним, посчитали своем долгом пойти за королевой и ее сыном. Люди еще помнили Вильяма Великолепного и его юную, но не по годам мудрую супругу. Аделаида в мужской облегченной кольчуге, наброшенной на тунику, бок обок с сыном в начале июля предстала перед взором своих соратников. Через две недели планировалось встать лагерем под стенами Монтабана и вернуть короне этот крупный стратегически важный город. В душе Адель боялась кровопролития, понимая что во время штурма погибнут слишком много невинных людей и жителей самого города. Но узнав, что армию возглавляет король и королева в рядах противников начались брожения. Когда армия королевы подошла к городу, уже около половины союзников баронов переметнулись на сторону короля. Маркиз де Марсан возглавляющей мятежников понимал, что одно дело собирать под свои флаги людей с лозунгом «освободим страну от гнета Лафаета» и совсем другое идти против короны и ее законных представителей. По законом любого государства это приравнивалось к измене. Видимо маркиз и его сторонники решили взять передышку и оставили Монтабан без боя. Армия короля под предводительством королевы и под опытным руководством ЛИля стала быстро продвигаться на север. Иногда они сталкивались с небольшими разрозненными отрядами бунтовщиков, но не зря графа называли блестящим полководцем, он играючи, практически без потерь одерживал небольшие блестящие победы, не доводя ни до одного крупного сращения. Как ни странно, Аделаиде очень понравилась эта кочевая беспокойная жизнь. Для нее были изготовлены облегченные доспехи из дубленой кожи, украшенные серебряными бляшками. Конечно, от прямого удара мячом они бы не защитили, но стрелу смогли бы удержать. Нагружать молодую изящную женщину кольчугой и латами оружейники побоялись. Адель очень понравился ее новый наряд. Теперь не сдерживая себя длинными юбками, она могла ездить в мужском седле, что значительно облегчало и увеличило скорость ее передвижения.