Петер Кольб в стране готтентотов

   В первой половине XVII в. голландцы, освоившие морской маршрут в Индию вокруг южной оконечности Африки, предприняли попытку надеж но закрепиться в районе мыса Доброй Надежды, что сулило немалые выгоды. Голландские переселенцы обосновались у Столовой бухты и в 1652 г. заложили здесь поселение, из которого в дальнейшем вырос город Капстад (Кейптаун), ставшей базой не только для кораблей, совершавших далекий рейс из Европы в Индию, но и для экспедиций, отправлявшихся в глубь Черного континента.   В 1705 году в Капстад прибыл немецкий ученый Петер Кольб, поступивший на службу в голландскую Ост-Индскую компанию. Он стал одним из первых исследователей Южной Африки. Совершая на протяжении шести лет одно за одним путешествия в глубинные районы страны, он изучил и описал жизнь и быт скотоводческого народа нама (готтентоты), живших на большой территории от Капской колонии до реки Грейт-Кей на восточном побережье. Стада коров и овец служили им для того, чтобы обеспечивать себя молочными продуктами; мясо для пропитания добывалось охотой. Готтентоты плавили руду и изготовляли оружие. Они использовали труд рабов, захваченных в плен во время многочисленных войн. Их дома, похожие на пчелиные ульи, сооружались по периметру круглой площади, куда с наступлением темноты загоняли скот. Голландцы называли эти поселения краалями.

       Кольб первым составил словарь языка нама. Некоторые авторы позже критиковали его за откровенную склонность к пересказу легендарных сведений, но не могли умалить несомненные достижения путешественника. Особенно ценны гравюры, приведенные в книге Кольба. Они на удивление достоверны – например, среди них можно было впервые увидеть точное изображение африканского носорога (раньше в сценах из африканской жизни обычно изображали индийских носорогов).

   В поисках «длинноволосых людей»

   До середины XVIII в. поисковые партии исследовали все пр иморские области Южной Африки. Идти же на север отваживались немногие: здесь простиралось жаркое полупустынное плато, где лишь изредка можно было встретить бродячих охотников-бушменов. Только в 1682–1683 гг. шведский путешественник Олаф Берг предпринял две экспедиции на север. Его целью были загадочные «Медные горы», по слухам, сказочно богатые медью. Поиски Берга окончились неудачей – чем дальше экспедиция пробиралась к северу, тем более бесплодной становилась местность…   Без малого 100 лет больше никто не отваживался пробиться на север. Лишь в 1760 г. фермер и охотник Якоб Кутзе вновь попытался сделать это. Отправившись от мыса Доброй Надежды на север, он с большими трудностями пересек засушливое пустынное плато, известное под названием Малый Намакваленд, и первым из европейцев добрался до большой реки, о существовании которой никто не подозревал. Кутзе так и назвал ее – Большая река, хотя сегодня она известна нам под названием Оранжевая. Кутзе прошел вдоль ее ру сла около 80 километров, потом переправился через реку и первым из европейцев оказался на территории Намибии. Здесь он повстречал готтентотов. Африканцы рассказали путешественнику о том, что в шести днях пути к северу отсюда живут странные длинноволосые люди, носящие льняные одежды…   Рассказ Кутзе об этом приключении возбудил живейший интерес у властей Капской колонии, и в середине августа 1761 г. на поиски загадочных людей отправилась большая экспедиция во главе с правительственным комиссаром Хендриком Хопом. Кутзе был включен в ее состав в качестве проводника. Добравшись к октябрю до реки Оранжевой, путешественники переправились через нее и оказались на обширном и пустынном плато Большой Намакваленд. Дойдя до северной оконечности гор Карасберг и даже перевалив через них, путешественники повернули назад: дальше на севере лежала совершенно иссушенная страна с пересохшими реками. Никаких следов «длинноволосых людей» не было и в помине. В апреле 1762 г. экспедиция ве рнулась к мысу Доброй Надежды.

   Андреас Спаррман: жизнь среди бушменов

   Шведский натуралист Андреас Спаррман, до этого уже путешествовавший по Восточной Азии, приехал в Южную Африку в середине 1760-х гг., заинтересовавшись сведениями о здешних народах – готтентотах и бушменах, – облик и быт которых заметно отличались от других африканских племен. Особенно интересовали Спаррмана бушмены, представлявшие собой реликт древних обитателей Африки. Благодаря путешествию Спаррмана во внутренние районы Южной Африки наука получила первую обширную информацию о бушменах.   Когда Спаррман приехал в Капскую колонию, голландские поселенцы видели в бушменах только похитителей скота и отстреливали их, словно зайцев, распространяя о них рассказы как о тупоумном и свирепом народе. «Между тем ни готтентоты, ни эти бушмены, ни оседлые племена не расположены к насилию», – был убежден Спаррман. Описывая бедную материальную культуру этого народа, шведский ученый не скрывал своего сочувствия: «В состоянии дикости бушмены, без сомнения, пребывают длительное время; в этом состоянии они, видимо, существовали всегда, как и другие дикие племена… Но такое их нынешнее плачевное положение существует с того времени, как европейцы присвоили себе право на эту часть света и устроили здесь охоту за рабами».

       Бушмены вели совершенно первобытную жизнь, занимались охотой и собирательством, кочуя группами от 50 до 150 человек. Во время сухого сезона они разделялись на отдельные семьи. Кроме копий, метательных булав, луков и стрел с каменными или металлическими (как правило, отравленными) наконечниками, выменянными у готтентотов или банту, у них почти не было другого оружия или домашнего скарба. Несколько корзин, мешков из шкур, а также страусиные яйца, используемые для хранения питьевой воды, составляли почти все их имущество на временных стоянках, которые они защищали от ветра сплетенными ветками. При этом духовная культура бушменов стояла на несколько порядков выше материальной: их наскальные рисунки, их ярко выраженная любовь к музыке и чарующие сказки и легенды говорят о необычном мышлении и воображении этого народа. То, что люди, существование которых почти исключительно определялось длившейся сутками охотой или утомительными поисками клубней и кореньев, имеют такую всеохватывающую склонность к искусству, приоткрывает одну из тайн появления на свет современного человека.   Путешествие Спаррмана в Южной Африке не было долгим: в 1768 г. участники экспедиции Дж. Кука, отправившейся в кругосветное плавание, встретили шведского ученого в Кейптауне и уговорили его принять участие в плавании. Так закончилось его пребывание в Капской области, которое обогатило не только ботанику и зоологию, но и этнографию.

   Романтическое путешествие Джеймса Брюса в Эфиопию

   За восемь лет (1762–1769 гг.) шотландец Джеймс Брюс объездил все южные страны Средиземноморья и прибрежные области Красного моря. В 1769 г. он рискнул отправиться в еще более дальнее и трудное путешествие на поиски истоков Нила. Через порт Массауа, расположенный на побережье Красного моря, он углубился во внутренние районы Абиссинии и вскоре добрался до Гондэра. Этот город, основанный в 1635 г. императором Фасилидасом, являлся столицей Эфиопии на протяжении 250 лет (до 1886 г.). Место для закладки Гондэра было выбрано чрезвычайно удачно на вершине горного хребта, защищающего подступы к городу со всех направлений. Территория императорской резиденции со всеми постройками занимала около 10 тысяч квадратных метров. Во всем ансамбле особенно выделялся знаменитый дворец императрицы Мынтывваб, построенный в 1730-х гг. Три года (1769–1771 гг.) Брюс прожил в этом дворце, совершая экспедиции в с овершенно неисследованные области Абиссинского нагорья. Во время этих походов Брюс открыл озеро Тана (1770 г.) – исток Голубого Нила, который путешественник считал главным рукавом Большого Нила. Пребывание Брюса в Гондэре оказалось связано с романтической историей любви шотландского путешественника и прекрасной Эсфирь, жены могущественного Михаэля Сыхуля, тогдашнего фактического правителя Эфиопии. Михаэль Сыхуль был великим воином, никогда не знавшим поражения в бою, и Брюс чудом избежал смерти от его рук. В 1772 г. путешественник через Нубию благополучно возвратился в Европу, и его книга «Путешествия для открытия истоков Нила в 1768–1773 гг.» произвела много шума в научном мире. Современники считали ее малодостоверной, однако она содержала такой обширный материал, что Брюс по праву может быть признан первым исследователем Эфиопии.