– Давай для начала в тепло спустимся, а то ветер до костей продувает.

– Идем, идем, – улыбнувшись, проговорил Орлов, хлопая американца по плечу. – Сейчас кофею сварим, хлебнешь горячего и вмиг согреешься.

Только спустившись в один из кубриков и сев напротив американца, поручик заметил, что визит к соотечественникам произвел на него удручающее впечатление.

– Чего хмуришься? – тихо уточнил он. – Случилось чего?

– Даже не знаю как и ответить, – со вздохом буркнул тот, – свари нам, инженер с Беном кофе, а мы пока с, генералом посекретничаем.

– Да не томи ты уже, – буркнул Орлов, плотно прикрывая двери. – Что стряслось?

– У наших моряков, загрузка боекомплекта и провианта, по штату военного времени на борту. А еще у них на борту целая рота солдат.

– Они, что же знают про английский караван?

– Капитан мне в деталях, про полученный приказ не рассказывал, – отозвался американец, раскуривая сигару от керосиновой лампы, – да и не это главное.

– Что же тогда главное?

– У них приказ получен, взять под охрану все протоки в низовьях Юкона и реки Медной.

– Что? – тихо прошептал Орлов, ошеломленный этим известием. – Ты ничего не путаешь?

– Да нет, генерал, я все в точности тебе передал.

– Ничего не понимаю, сеть этих проток…, – это же ключ к нашей верфи! Где латают не только суда купеческие, но и военные и она надежно укрыта от штормов и ветров. Протоки в тех местах имеют хорошие проходы и глубины… Ты, хочешь сказать, что наш правитель Максутов, из-за нехватки сил, обратился к вашим военным морякам за помощью?

– Ты не понял, генерал, – медленно проговорил Джон, выпуская табачный дым в потолок. – Ваш правитель, вообще снял оттуда всех ваших казаков с солдатами и поселенцами в придачу!

– Да, быть такого не может, – проговорил Орлов, сквозь стиснутые зубы, – Максутов всегда уделял должное внимание охране верфи.

– В том-то все и дело, что продали вашу верфь, с большим земельным наделом, аж не на одну сотню акров. Наш капитан даже не знает, где границы межи легли точно!

– Как это продали? – давясь от смеха, прошептал поручик. – Ты, Америка, вообще думаешь, чего сказываешь? Это же не лавка старьевщика, где тряпье распродают за ненадобностью. Это же верфь!

– Да, не злись ты, генерал, – проговорил Джон, поморщившись, – капитан сказал, что приказ этот опущенный аж с самого госдепа. А это значит, что есть купчая с двух сторон подписанная, в том числе и с вашей стороны, с печатью под царским вензелем.

– И кто же подписант, с нашей стороны?

– Да, не знает капитан этого! Все, что ему перед отправкой спешной пояснили, что велись яко бы какие-то секретные переговоры, с вашим посланником от самого царя, в Вашингтоне.

– Что-то я вообще ничего в толк не возьму, – пробормотал поручик, покачав головой.

– Ты не одинок, генерал! Наши моряки с военными, тоже ничего понять не могут, а сюда они нырнули, что бы шторм переждать. Скоро уже якоря поднимут и на Юкон двинут.

– Я так смекаю, что раз приказ из самого госдепа спущен, то покупатель получается американский?

– Какой-то» саквояжник», работающий как говорят на семью Моргана, – отозвался Джон, пожав плечами.

– Как это» саквояжник»?

– Ну, мы так называем тех, кто умудрился разбогатеть на войне между нашим Севером и Югом.

– Нет, я решительно ничего не понимаю, – проговорил Орлов, качая головой. – Может это какая-то чудовищная ошибка?

– Какая ошибка? На приказе со слов капитана, стоит резолюция нашего госсекретаря, что, надо оказать всемерную поддержку покупателю сего участка. Для этого капитану в помощь к его судовой команде, придали роту солдат из шестого пехотного полка, с пушкарями в придачу. И они готовы встать на всех господствующих высотах караулом.

– Что бы врагов на входе укрощать? – подавленно проговорил поручик, щурясь от табачного дыма. – Ну, что же, умно. Интересно, что собирается делать этот самый» саквояжник» в этом районе.

– Трудно пока сказать, – отозвался американец, снимая пальто. – Капитан говорил, что у него свои пароходы есть.

– Ничего не понимаю… Зачем надобно было продавать стратегически важный район, с действующей верфью? Неужто, в Петербурге убоялись высадки англичан и сыграли на упреждение?

– Не знаю, генерал, задашь этот вопрос своему Максутову при встрече.

– Задам, непременно задам… Нет этого просто не может быть!

– А я думаю, что это так и есть, – со вздохом отозвался Джон. – Ну, сам посуди, стал бы обращаться наш толстосум, за протекцией к самому госсекретарю? Стал бы он просить, что бы на Юконе, наши солдаты заняли все важные высоты, если бы там стояли ваши солдаты с казаками?

– Это наваждение, какое-то, – пробормотал Орлов, с горькой усмешкой. – От новостей твоих голова идет кругом… Ну это ведь не амбар, который один продал, а другой купил! Подробности тебе капитан не сказывал?

– В столицу к нам прибыл ваш посланник инкогнито, от самого вашего императора вроде, привез это предложение. Ну, наш старый дуралей госсекретарь и ухватился за это предложение. А уж как там наш» саквояжник» затесался – капитан не знает. Знает только, что тот за эту покупку крупную сумму выложил наличными.

– Хотел бы я знать, сколько стоит кусок Русской Америки, – с горечью проговорил Орлов вставая.

В подавленном состоянии он вышел на палубу и, подойдя к борту, подставил лицо под обжигающий ветер с Арктики. В голове буквально звенела новость о продаже стратегического района, болью отдавая в душе и сердце офицера. Сомнения, которые зародил в его душе раненый у стен форта англичанин, нашли свое подтверждение. Теперь Орлову становилось понятно, почему ушли работные люди купца Самойлова, бросив заготовленный на зиму кругляк, пиленый лес и даже паровую машину. Теперь становилось понятно, почему нарушая соглашение, к океану вышли из леса племена окраинных народов. Почему Лис хотел, сжечь их в печах кирпичного завода – там больше не было русских поселенцев. Стала ясна нервозность англичан и поспешность американцев, спешивших занять низовья Юкона, которое являлось ключом к Русской Америки, становилась понятной суета посланцев Рима, которые спешили застолбить золотоносные участки.

– Как же так? – прошептал сквозь, стиснутые зубы поручик. – Ради чего тогда мы, принимаем все эти мучения многотрудные? Ради чего тогда льем кровь наших людей, которые дерутся за эту землю до крайности?

Орлов понимал, что раз в деле о продаже фигурирует сам госсекретарь Стюарт, то решение действительно принималось на самом верху – как в Вашингтоне, так и в Петербурге.

Не веселые размышления поручика прервал подошедший урядник:

– Что-то случилось, ваше благородие? На вас прямо лица нет! Я там с инженером какаву сварил, может, отведаете.

– Америка вести плохие принес, – сквозь зубы, проговорил Орлов. – Говорит, что продал Петербург низовья Юкона и реки Медной, продал американцем, потому-то вон на том кораблике, теперь торопятся американские солдаты караулом встать, взамен наших казачков с солдатами. Вот такие дела, казак.

– Вот те раз! – с ужасом, выпалил, урядник, часто крестясь. – Неужто Аляска наша, свое русское лицо терять начинает? Отчего же продали? Она же пить, или есть, не просила.

– Не знаю, голубчик, видимо кто-то из окружения императора убедил его, что земли эти дикие и для империи теперь в тягость стали.

– Как же так? Как же так можно? – бормотал растерянно казак. – Для чего же тогда, нашу экспедицию отряжали в энти края? Неужто не нужны более, изыскания наших инженеров на Неве? Так ведь и про нас забудут вовсе, как про людей из форта Черемисова.

– Ладно, братец, мы люди военные сдюжим! Раз продали такой ломоть – значит так надобно было, значит, есть думки какие-то, о коих мы и знать не знаем. Значит это не проблема заглавная, да и кусок – это же не вся Русская Америка.

– Никак американцы с якоря снимаются, – проговорил казак, понуро глядя на соседей. – Кочегары видать температуру в котлах нагнали.