Дорога, как лента, наматывалась на передние колеса нашего джипа и вылетала из-под задних вместе с дорожной грязью. Позади остались Сив и Тир, впереди нас ожидали Багра и Анарта. Зима сменилась весной, а белые сугробы на обочинах – грязными ручьями.

– Слушай, Марко, – обратилась ко мне Катарина, – ты был на море? – И тут же сама ответила на свой вопрос: – Хотя, что я спрашиваю, конечно, был, сам ведь говорил, что друзья есть в Багре и Анарте.

Я улыбнулся: – Верно, моя хорошая, был, не только на Славском море, но и на Романском. А ты, стало быть, не была ни разу?

– Не была, разве что на озере, – покачала головой моя спутница и мечтательно закрыла глаза.

– Вот и побываешь… думаю, уже сегодня будем в Багре, пополним наши запасы и поедем в пригород, там у одного из моих друзей ферма есть, ну или, во всяком случае, была, – рассуждал я.

– Здорово…

Минут через двадцать мы увидели несколько брошенных машин у развалин какого-то придорожного мотеля или ресторанчика и остановились, чтобы «заправиться». Однако на этот раз всё прошло далеко не так гладко, как тогда под Урском.

Я взял из багажника пустую канистру и направился к нашей первой цели – белому фургону семейного типа. Катарина шла рядом с глоком в руке. Когда до фургона оставалось метров десять, из-за соседней машины показался комичного вида увалень, одетый в оранжевый комбинезон заправщика и четырехугольную шапочку выпускника университета. В руках у толстяка была хоккейная клюшка.

– Эй! Привет! – воскликнул незнакомец и, взмахнув клюшкой, отвесил нам театральный поклон.

Мы с Катариной переглянулись.

– Да убери ты уже эту игрушку, Кати! – как ни в чем не бывало, продолжал увалень.

– Кто ты? – выдохнул я.

– Меня зовут «тот, кто шутит страшно», попробуешь изгнать меня? – демон ехидно улыбнулся.

– Не попробую, – я улыбнулся ему в ответ, – стреляй маленькая.

– Да ладно, ребята, даже не поговорим? Как же… – Демон собирался что-то сказать, но выстрел Катарины оборвал его на полуслове. БАМ! Тот, кто шутит, страшно рухнул на землю, как подкошенный, с дыркой во лбу.

Звук выстрела ещё звенел у меня в ушах, когда появились другие. Их было много, человек пятнадцать-двадцать, молодые парни и девушки с сумасшедшим огоньком в глазах.

– Вот это попали, – усмехнулся я и, отбросив канистру, выхватил свой вальтер.

Одержимые бросились на нас, как бросается свора голодных псов на два куска парного мяса. Катарина выпустила девять оставшихся пуль, каждая из которых нашла свою цель, я не был так меток, как моя спутница, и положил лишь пятерых.

Какой-то парень вырвал оружие и, вцепившись в рукав, повис на мне, в то время, как другой обрушил на меня град ударов. Стараясь сохранить ясность сознания и не отключиться, я достал ногой дальнего бойца. Тот, что вцепился мне в одежду, ушел вниз и попытался повалить меня, но я легко вырвал ногу из его захвата и дважды опустил локоть на основание шеи, отправив парня в глубокий нокаут. Дальний тем временем снова бросился в атаку и всадил в меня отличную серию, но, к несчастью для него, мы были не на боксерском ринге, и уже в следующее мгновение я схватил его за рукава, подтянул к себе и ударил головой, поставив точку в нашем поединке.

Катарина сражалась отчаянно, но силы были явно не равны. Парень повалил её, сел сверху и методично наносил удары, большинство из которых достигали своей цели. «Ничего не скажешь, вовремя я освободился», – подумал я и ударил одержимого ногой в голову.

Катарина сбросила с себя обмякшее тело и, сплюнув кровь, с трудом встала.

– Я в порядке более или менее, – ответила она, опередив мой вопрос.

– Закончи тут, маленькая, а я пойду и возьму то, за чем мы сюда пришли, – пробормотал я и, подобрав канистру, пошел к белому фургону. Катарина кивнула и, вытащив свой ремень, затянула его на шее оглушенного противника.

Меня ждал неприятный сюрприз: в баке семейного фургона, как и в баках соседних машин, не было ни капли бензина. У последнего автомобиля, к которому я подошел, лежал человек, по всей видимости, хозяин фургона. Рот его был порван, а на груди вырезан подмигивающий смайлик. Тот, кто шутит страшно, оправдал свое имя…

– Давай посмотрим, как тебя отделали, – я взял Катарину за голову и повернул её лицо к себе. Девушка послушно замерла, позволяя себя осмотреть. Её левый глаз почти полностью заплыл, губы были разбиты, а щека и бровь рассечены. Я достал из аптечки «снежок» и раздавив капсулу с жидкостью внутри пакета, приложил к глазу своей спутницы.

– До свадьбы заживет, – улыбнулась Катарина и прикоснулась к моему лицу, – тебе тоже досталось.

– Что сказать, у парня поставлен удар, – попытался отшутиться я. Катарина положила руку мне на плечо: – Твой удар лучше!

– Понятное дело… – согласился я, и мы засмеялись.

До Багры мы в тот день так и не добрались.

– Шанс нарваться на одержимых в городе гораздо выше, а нам нужен отдых, – рассудил я, – стало быть, разумнее всего будет переночевать на трассе.

Катарина первая заметила подходящее место в стороне от основной дороги, где мы и остановились на ночлег.

– Ложись, маленькая. Ты поспи, а я посмотрю, через часа четыре поменяемся, – соврал я. Будить Катарину через четыре часа я не собирался. Девушка взялась за ручку задней двери, открыла ее и вдруг остановилась, как будто вспомнила что-то важное.

– Погоди, забыла, – прошептала она и, подойдя ко мне, поцеловала в губы. Получал ли кто-нибудь из мужчин подобный поцелуй? Держу пари, что нет. Простое прикосновение припухших разбитых губ Катарины подхватило мое сердце и унесло его на самую высокую вершину счастья и даже выше. Я улыбнулся и решил, что буду бодрствовать столько, сколько потребуется, пусть даже десять ночей кряду.

Ночь была тихая и светлая. Чтобы хоть чем-то занять ум, я стал считать шаги. Двадцать в одну сторону… двадцать обратно… Вдруг моя рука наткнулась на какой-то предмет в кармане куртки. Ощупав его, я понял, что это кольцо. Очевидно, один из наших ринермских трофеев. Интересно, выжил ли тот ювелир после землетрясения? Наверное, нет. А если и выжил, то наверняка стал добычей сатанинской нечисти. Жалко его… Да, Люис Мернман всю жизнь обирал горожан Ринермо и, безусловно, заслужил, чтобы его ограбили, по меньшей мере, раз десять, но принять смерть в объятиях бесов? Такой участи я бы ему не пожелал.

Кто они вообще, солдаты отрядов нечисти? Служители тайных сатанинских культов или обычные люди? Если обычные, то почему одни обратились, а другие нет? Десятки вопросов осаждали мой ум, как толпа попрошаек осаждает купеческий караван. Ответов не было.

За раздумьями я не заметил, как настало утро. Алая заря разгорелась на востоке и принесла с собой свет, который постепенно отвоевал у ночи всё небо. Странно, но мне совершенно не хотелось спать, более того, я чувствовал себя отдохнувшим и бодрым. Скоро проснется Катарина, подумал я, опустив руку в карман. Мои пальцы снова наткнулись на кольцо из лавки Мернмана. Теперь я мог рассмотреть его при свете дня. Маленький, но довольно толстый перстенёк с бриллиантом переливался всеми цветами радуги в лучах восходящего солнца. Для мужского перстня он был слишком миниатюрен, а для женского кольца – слишком массивен. Наверное, именно такие украшения должны носить воительницы, решил я, надо подарить его Катарине. Вдруг совершенно безумная мысль ворвалась ко мне в голову, а что если… я сделаю своей спутнице предложение!?

Логика решительно протестовала против этого абсолютно бесполезного ребячества. Ну, в самом деле, какой смысл предлагать руку и сердце той, кто и так ими владеет?

– Это будет настоящий сюрприз! – выпрыгивало из груди горячее сердце.

– Вы с Катариной и без того соединены Богом, крепче любой пары старого мира, – осаживал его холодный здравый смысл.

После короткой, как клинок абордажной сабли, борьбы победило сердце. Я убрал в карман кольцо и попытался придумать, когда, а главное, как сделать девушке предложение.