– Видел бы ты, Марко, и ты, Катарина, сколько там было всего неделю назад! – сокрушался поэт.

Ариа поддержала мужа: – Что правда, то правда, хватило бы на роту солдат. Черти забрали, не иначе, как вы их называете… одержимые!

– Чтобы вычистить такое помещение, нужно много чертей. Хорошо организованных чертей, – вмешалась в разговор Катарина.

– А если так, то скоро эти черти будут полностью контролировать города, и так, как сейчас, мы уже не покатаемся… Ладно, поехали, – сказал я, и Катарина пришпорила нашего стального коня, повернув ключ в замке зажигания.

Через пять минут Василис с присущим ему артистизмом объявил нам о прибытии к нашей второй остановке под названием «Торговый центр МегаБагра». Гигантская груда из стекла и бетона напоминала упавшую ацтекскую пирамиду.

– Видите, там наверху большой пролом в стене? – показал пальцем антиец.

– Мы заметили его в прошлый раз, но обследовать не успели. Есть ли там что-нибудь внутри, неизвестно. Сюрприз можно сказать.

– Люблю сюрпризы, – улыбнулся я.

– А я, мой друг, признаться, не особенно, – покачал головой Василис, – тем более теперь.

Рука Катарины легла на моё плечо: – Марко, давай я полезу первой? Я ведь легче.

– Нет, маленькая, первым пойду я. Мало ли, кто нас там ожидает, – я сбросил рюкзак и, ухватившись за бетонный выступ, полез наверх. Добраться до пролома оказалось не так просто, и мне пришлось изрядно попотеть.

– Ну что там, Марко? – крикнула Катарина.

Вместо ответа, я махнул ей рукой, приглашая наверх. Отверстие вело в торговый зал на третьем этаже «МегаБагра». Часть крыши рухнула во время землетрясения, поэтому в зале было светло как днем. От всего третьего уровня осталась лишь площадка диаметром метров тридцать, на которой располагались отделы нижнего белья, мужской одежды и что-то вроде магазина для туристов.

Снаружи раздался шум падающих камешков, и в проломе показалась Катарина.

– Что тут? – тяжело дыша, спросила девушка и подошла ко мне.

– Туризм, нижнее белье и классика.

– Ясно… – зоркие глаза моей спутницы внимательно изучали зал. – С чего начнем?

– Давай разделимся, чтоб долго не задерживаться. Я загляну в «Вокруг света».

– А я тогда в классику, я ведь ношу мужские рубашки.

Минут через двадцать, взяв пару спальников, палатку, несколько ножей и кое-что из одежды, мы спустились к Василису и Арие. Наши друзья были чем-то напуганы.

– Поехали, Марко, Катарина, скорее, – запрыгнул в машину антиец.

– Видели кого-то? – Катарина вдавила педаль газа в пол.

– Видели, женщина, видели, но самое скверное, что видели нас.

Ариа перебила мужа: – Я оборачиваюсь, а там, на насыпи стоит парень какой-то. Скалится, как слабоумный, и смотрит на нас молча, а потом показал на часы, время мол, время, кулаком погрозил и скрылся.

– Демон… – выдохнул я и поймал встревоженный взгляд Катарины.

– Видимо, будет сегодня у нас праздник, ребята.

Катарина подавила свой страх и заставила себя улыбнуться.

– Как зловеще ты произнес слово «праздник», друг мой! – выдохнул Василис, – не по себе мне, право, что греха таить.

– Пусть им будет не по себе, а нам бояться нечего, потому как с нами Бог, а если Он с нами, тогда какая разница, кто против? – сказал я и поймал себя на мысли, что мне на самом деле совсем не страшно. Удивительное дело, но это липкое тяжелое чувство, которое наполняет ноги свинцовой тяжестью, заставляет сердце биться быстрее и вызывает дрожь в руках, куда-то исчезло. Что это, фокус человеческой психики или дар свыше?

– Что будем делать, Марко? – голос Катарины оторвал меня от размышлений и вернул в реальность.

– Бензин и оружие. В любой последовательности.

– Ну, с этим, я полагаю, у нас проблем не возникнет, – бодро заметил Василис. – Бензина вокруг, можно сказать, море, а оружие у жандармерии найдем.

– Дай-то Бог, – вздохнула нубийка, – дай-то Бог. Найдем всё, что нужно, и поскорее уедем из этого проклятого места.

Однако поскорее не получилось. Бензина в баках брошенных машин было мало, оружия мы не нашли вовсе.

– Что за чертовщина, – выругался вполголоса Василис, – склад вычистили, бензин слили, оружие подобрали. Просто какой-то незримый враг.

До фермы оставалось всего несколько километров, когда наша машина заглохла. Катарина попробовала завести её снова, но ничего не вышло. Девушка посмотрела на меня и беспомощно развела руками: – Прости, Марко, я ничего не понимаю в механике. Не пойму, почему она не заводится.

– А я, кажется, понимаю, маленькая, посмотрите туда друзья, – я указал вперед, – вот он, твой незримый враг, Василис.

Прямо по курсу в сотне метров от нас стояли они, безликие солдаты князя тьмы, хозяева мертвого города.

– Ариа, ты хорошо стреляешь? – спросил я нубийку. – Хотя какая разница… Это расстояние они преодолеют секунд за пятнадцать, а потом начнется рукопашная.

– А ещё через пятнадцать секунд нас просто сомнут, – мрачно добавил Василис.

– Не надо так мрачно, мой друг, – улыбнулся я, – посмотри на это синее небо, вдохни этот чистый воздух и скажи мне, когда ещё тебе представится случай умереть в такой прекрасный день! Катарина, Ариа, займите позицию справа и слева от машины и стреляйте, когда приблизятся, вы третий эшелон обороны. Ты, мой друг, постарайся не подпустить их к стрелкам. А я… я встречу их первым.

– Марко, я хочу с тобой! – Катарина сделала шаг ко мне.

– Ты и так со мной, маленькая, – я поцеловал девушку в губы и подмигнул.

– А теперь иди на позицию.

Моя спутница без лишних разговоров заняла место справа от внедорожника и подняла ружье. Я повернулся лицом к одержимым, которые не торопясь шли в нашу сторону. «Падут подле тебя тысяча и десять тысяч одесную тебя, но к тебе не приблизится», – строка из псалма буквально прозвучала у меня в голове, как будто специально направленная кем-то, а в следующее мгновение я почувствовал…

Трудно описать то, что я почувствовал, потому, как это не было похоже ни на одно из ощущений, испытанных мной ранее. Я был возбужден до предела и в то же самое время абсолютно спокоен. Я слышал, как кровь течет по моим венам, выталкиваемая сокращениями сердечной мышцы. Я видел и осознавал всё, что происходит во мне и вокруг меня, одновременно. Стена, отделявшая мои мысли от событий, происходящих в реальности, растворилась, и мысль стала реальностью, а реальность – мыслью.

Мне казалось, что одержимые, бежавшие к нам, двигались плавно, точно в замедленном воспроизведении. Молодые люди со злобой в сердце, с оружием в руках и с печатью смерти на таких человеческих лицах.

Я сделал шаг вперёд и одним ударом мачете смахнул голову первому, на обратном движении достал второго, от плеча до пояса развалил третьего… Нырнул под направленный мне в голову удар дубинкой, пропустил мимо себя чью-то ногу и тут же разрубил обоих. Удары врагов казались мне невероятно медленными и неуклюжими, по напряжению мышц было видно, куда именно противник собирается нанести удар, затем рука с зажатым в ней предметом поднималась и, преодолевая сопротивление густого воздуха, опускалась в то место, где только что находилась моя голова или другая часть тела. Со скоростью вспышки я убил троих, затем ещё четверых. Лезвие моего мачете мелькало, как молния, рассекая плоть и перерубая кости…

Нападавшие были обречены, все до одного, как обречены ягнята, запертые в одной клетке со львом. Где-то совсем рядом звучали выстрелы, кто-то кричал, звенело разбитое стекло, я уклонялся, поворачивался, уходил в сторону и рубил. Битва продолжалась не больше минуты, а затем всё закончилось…

Сила, которую я ощущал во время битвы, покинула меня, и река времени вернулась в свое прежнее русло. С трудом переставляя ноги от навалившейся на меня усталости, я пошел к машине.

Катарина бросилась ко мне навстречу и заключила в объятия.

– Я знаю, – повторяла она, – теперь я знаю, как это выглядело, когда на Самсона сошел Святой Дух.