– Потому, что он уже идет… Разве вы не слышите? – на испуганном лице алхимика появилась какая-то жалкая, заискивающая улыбка. – Он идет! Он идет!

Колбы и реторты на рабочем столе алхимик задрожали от чьей-то могучей поступи.

– Арес, – выдохнула моя спутница, когда вход в залу заслонил огромный силуэт. В одной руке демон держал факел, в другой – свою собственную голову. Бросив факел на пол, тот, кто разбивает сосуды жизни, вытащил из ножен на спине огромный рыцарский меч и бросился на нас. Я отскочил в сторону, и страшной силы удар разрубил дубовый стол надвое.

Катарина выхватила глок и всадила в чудовище всю обойму. Арес пошатнулся и снова занес надо мной чудовищный меч. Парировав удар своим клинком, я рубанул его по ноге, и бог войны упал на колено. Тот, кто разбивает сосуды жизни, бросил меч и попытался дотянуться до нас руками. Отскочив назад, я сумел избежать страшных объятий монстра, моей спутнице повезло меньше, пальцы Ареса сомкнулись на ее лодыжке и буквально раздавили ее.

Мы закричали почти одновременно, Катарина от боли, я от ярости. Удар моего клинка отсек могучую руку демона и вернул девушке свободу. Моя спутница сразу же откатилась в сторону и попыталась перезарядить пистолет, однако в этом не было нужды, я положил руку на плечо Ареса и приказал демону покинуть это изувеченное тело. Крик побежденного бога войны был так силен, что я потерял сознание.

Первое, что я увидел, когда пришел в себя – это внимательные глаза Катарины в нескольких дюймах от моего лица. Голова раскалывалась, как если бы я только что побывал в глубоком нокауте.

– Ты как, Марко? – лицо моей спутницы было мертвенно-бледным.

– Я вроде нормально, – неуверенно пробормотал я, – а вот тебе, похоже, досталось.

– Досталось, – согласилась моя спутница и заставила себя улыбнуться.

Я сел и осмотрел ногу Катарины. Сломанная лодыжка распухла так, что невозможно было закатить штанину, при малейшем прикосновении лицо девушки бледнело от боли, а на лбу выступали капли пота.

– Шину бы тебе наложить, маленькая… а я и не умею. Вот незадача… – растеряно бормотал я, – сейчас что-нибудь найдем, погоди..

На помощь нам пришел выбравшийся из своего укрытия алхимик: – Я умею, разрешите взглянуть, – человек вежливо отодвинул меня в сторону и склонился над изувеченной ногой девушки.

– Мда… не хотелось бы вас огорчать, но… дела плохи. Кость раздроблена, к тому же произошла ротация костных осколков… я могу наложить шину, но…

– Накладывай свою шину, алхимик, – перебила его Катарина, – а то нам с Марко пора отсюда выбираться, правильно я говорю, дорогой?

– Правильно, маленькая, правильно, – я поцеловал девушку и взял ее за руку.

– Какая леди, какая леди, – бормотал алхимик, пораженный мужеством моей спутницы. Закончив с первой медицинской помощью, человек поднес Катарине колбу с бесцветной жидкостью.

– Что это? – спросил я.

– Аква вита, – ответил алхимик и затем пояснил: – Успокоит боль и придаст сил.

Катарина понюхала содержимое колбы и устало улыбнулась:

– Спирт.

– Если хочешь, пошли с нами, – обратился я к нашему новому знакомому, алхимику.

– С вами… куда? Разве миру не пришел конец?

– Пришел, – кивнул я, – но наверху, в любом случае, будет повеселей, чем здесь. Тем более сам же сказал, что все загадки решил, стало быть, решать больше нечего.

– Да, да, всё так, между золотом и ртутью безопаснее всего, – неизвестно к чему пробормотал Алхимик, – я не против идти с вами, жаль, что они меня не отпустят…

– Они, это кто? Демоны? Отпустят, – заверил его я, – а если не захотят, так мы с Катариной их убедим, правда, маленькая?

– Правда, – улыбнулась девушка.

Алхимик не стал возражать, взял заплечный мешок и, бросив в него пару предметов, затянул шнурок: – Наверх, так наверх.

Я взял Катарину на руки, и мы пошли к выходу на третий уровень.

Несколько раз Катарина приходила в себя и смотрела на меня так, будто это была ее вина, что она не в состоянии идти самостоятельно.

– Тяжелая я, да? – виновато шептала девушка и пробовала улыбнуться.

– Совсем не тяжелая, – успокаивал ее я, – а если бы и была тяжелой, просто пришлось бы чаще останавливаться, только и всего.

Во время очередного привала моя спутница снова пришла в себя.

– Марко?

– Да, детка?

– Прости меня, я… тогда испугалась Ареса. Не так испугалась, как раньше, совсем чуть-чуть, но… испугалась. Оттого и замешкалась.

– Хотел бы я знать, кто не испугается такого монстра.

– Ну, ты же не испугался… а я…

– Поверь, маленькая, есть еще много демонов, которые и во мне вызывают страх, просто Арес давно уже не относился к их числу.

Я внимательно посмотрел в глаза своей спутницы и погладил ее волосы:

– Запомни, моя хорошая, «чувствуешь ли ты страх» – не главный вопрос. Главный вопрос: «сможет ли этот страх тебя остановить».

– Не сможет, – прошептала Катарина уверенно, – ни за что не сможет…

Я поцеловал девушку в губы и осторожно обнял, ее смуглая щека ласково потерлась о мою щеку. Моя спутница уснула.

– Какая леди! Какая леди… – снова с восторгом прошептал алхимик.

– Сколько же ты не видел солнечного света? – обратился я к нашему новому знакомому.

– Солнечный свет я вижу каждый день, уверяю тебя, что получить его не так уж сложно… Но если ты хотел спросить, как долго я нахожусь в подземелье… то я здесь ровно триста шестьдесят пять дней.

– Как? – не поверил я своим ушам. – Я думал, ты…

– Лишившийся рассудка гость из прошлого, застрявший навеки в проклятом месте? – продолжил за меня алхимик. – Так и есть… Если мои расчеты верны, то один день у самой преисподней равняется одному году на поверхности земли… Чем выше уровень лабиринта, тем меньше расхождение.

– Значит, ты забрел сюда около четырех веков назад?

– О нет, достопочтенный Марко, не забрел. Меня привели.

– Демоны?

Алхимик усмехнулся: – Звучит грубо, хотя сейчас именно так я и назвал бы ее… Тогда же мне было по душе другое имя – «та, кто приносит свет». Понимаешь, Марко, свет! Надо ли говорить, что я без колебаний преклонил колени перед той, что обещала открыть мне все тайны алхимии…

– Она сдержала обещание?

– Сдержала… Я получил философский камень, создал гомункулуса и нашел универсальный растворитель. Только вот ирония: мир погиб, и плоды моих открытий превратились в бесполезный, никому не нужный сувенир. Сувенир, ради которого я продал душу. Сувенир, за который я заплатил свободой. Сувенир, из-за которого я никогда не смогу покинуть этот лабиринт.

– Почему же не сможешь? Еще какой-то день пути, и мы окажемся на поверхности… – возразил я.

Алхимик лишь грустно улыбнулся и покачал головой:

– Как бы я хотел, чтобы слова твои оказались истиной. В любом случае, что бы ни случилось, возьми себе это, – человек протянул мне сверток.

– Что там?

– Философский камень. Может быть, ты сможешь извлечь из него хоть какую-то пользу.

Я взял сверток и, поблагодарив алхимика, положил его в карман.

Через пару часов проснулась Катарина. Нельзя сказать, что девушка чувствовала себя совершенно здоровой, но улучшение, определенно, было. Прикончив оставшиеся запасы провизии, мы продолжили путь на поверхность.

– Марко, уже нет нужды меня нести, – настаивала Катарина, – я возьму палку, и будешь просто меня поддерживать.

– Мне почему-то кажется, что ты торопишься выздороветь, маленькая. Я, конечно, этому безумно рад, но думаю всё же спешить не стоит. Пусть твоя нога до конца срастётся.

– Да я скоро танцевать смогу, Марко, – попыталась возразить моя спутница, – на следующем уровне, точно, смогу.

– Вот когда сможешь, тогда и поговорим, – отрезал я и подхватил девушку на руки.

– Ладно, – согласилась моя спутница.