– Никогда не видел такого быстрого исцеления от такого сложного увечья, – покачал головой алхимик, – и философский камень не справился бы за такой короткий срок. Удивительный дар у вас, леди!

– Это ещё что, – покраснела девушка, – видел бы ты, что умеет Марко.

– Видел, – улыбнулся алхимик, – настоящий поединок Беовульфа с Гренделем…

Один из факелов, зашипев, погас, и наш новый знакомый зажег новый. Мы прошли очередную залу, и колдовские маски на стенах проводили нас холодными пустыми глазами.

– Интересно, как там поживают Василис с Арией, а, Марко, – произнесла Катарина, то ли спрашивая меня, то ли просто рассуждая.

– Думаю, хорошо, – пожал плечами я, – Ариа, наверное, сейчас готовит, а Василис, может быть, пишет свою поэму.

Катарина улыбнулась:

– Или они сидят у костра и в шутку ругаются. Он отпускает шуточки по поводу её обжорства, а она грозится надрать ему задницу.

– Пожалуй, твой вариант более вероятен.

Несмотря на то, что сил у нас оставалось все меньше, наше настроение улучшалось с каждым пройденным шагов. Алхимик, напротив, становился всё молчаливее и сумрачнее.

– Слушай, достопочтенный алхимик, – обратился я к нему, чтобы хоть как-то его разговорить, – а слышал ли ты что-нибудь об оккультной библиотеке, спрятанной в лабиринте?

– Слышал, – не слишком охотно ответил наш новый знакомый.

– И что же, ты ее нашел?

– Да, то есть нет… – замялся алхимик, – я знаю, где она находится, но никогда не пробовал до нее дойти.

– Отчего же?

– Видишь ли, достопочтенный Марко, эти девять книг царя Ашоки находятся на пятом уровне…

– Как, – удивился я, – я думал, четвертый уровень последний!

– Я тоже так думал, – грустно улыбнулся алхимик, – но так или иначе, а пятый уровень есть, и вернуться оттуда уже невозможно. Переход устроен по принципу ловушки для крыс, зайти можно, выйти – никак. Что касается времени, то одна минута там равняется году наверху…

– Но кто-то же оставил там эти трактаты? Да и сам лабиринт тоже не с сотворения мира тут находится… – возразил я.

– Вполне справедливо, – согласился алхимик, – но я об этом ничего не знаю. За три алхимические тайны я заплатил всей своей жизнью и не уверен, что обрету свободу после смерти. Что же придется отдать им за доступ к девяти неизвестным? Сложно даже представить, что они попросят, если вообще согласятся на эту сделку…

Выбравшись на второй уровень, мы снова устроили длительный привал. Воды оставалось около литра, еды не было вовсе. В очередной раз перерыв пустой рюкзак, я с сожалением отбросил его в сторону.

– Ничего, Марко, – положила мне руку на плечо Катарина, – как выберемся, Ариа нас откормит.

Я тяжело вздохнул:

– Поскорее бы выбраться.

– Не знаю степень вашей консервативность по отношению к продуктам питания, но я мог бы предложить вам кое-что…

– Что же ты раньше молчал! – воскликнул я. – Какая тут консервативность… Алхимик вытащил из своего мешка большую бутыль с белой жидкостью, по внешнему виду напоминающей молоко, и протянул мне. Я сделал несколько больших глотков и передал бутылку Катарине: – Похоже на молоко…

Девушка понюхала содержимое бутыли и, основательно из нее отхлебнув, согласилась со мной:

– Ну да… обычное молоко.

– Обычное, говорите, – засмеялся алхимик, – нет, достопочтенные Марко и Катарина, это молоко единорога. Наверху такого не попробуешь.

Мы приложились к бутыли снова. Молоко было приятным на вкус, но совершенно не отличалось от коровьего.

– Несмотря на самый обыкновенный, ничем не примечательный вкус, это молоко обладает уникальными питательными свойствами, – пояснил алхимик.

– И я, похоже, эти свойства уже чувствую, – пробормотал я, поудобнее пристраиваясь на вещевых мешках.

– Поспи, мой хороший, – рука Катарины легла мне на лоб, и ее обветренные губы прикоснулись к моим губам.

То ли мое тело привыкло спать на камнях, то ли молоко единорога было действительно волшебным, но спалось в этот раз мне просто замечательно, и уже через несколько часов я сменил Катарину. Не обремененный дежурством алхимик получил двойную порцию сна.

Употребив в качестве завтрака всё то же удивительное молоко, мы продолжили путь на поверхность. Катарина помассировала ногу и смогла встать без моей помощи. Девушка сделала несколько шагов, удовлетворенно улыбнулась и, взмахнув руками, станцевала сербиянку.

Закончив танец, Катарина театрально поклонилась нам и прыгнула ко мне в объятия.

– Хороша, – улыбнулся я, – очень хороша! Не знал, что ты еще и танцевать умеешь.

– Да разве ж это танцевать, – засмеялась девушка, – это так, чтоб показать тебе, что с ногой все в порядке.

– Теперь я и сам вижу, что в порядке… Что ж ты раньше не танцевала? Мне очень понравилось.

– Правда? – зарделась Катарина. – Так ты не говорил… а сказал бы раньше, чтоб станцевала, так я б тебе такую сербияночку оторвала, какой ты никогда не видел!

– Ну, значит, оторвешь ещё, – я обнял девушку за плечи. – А ты что скажешь, достопочтенный алхимик?

– Красиво, – подтвердил наш новый знакомый, – в моем городе так цыгане танцевали.

– А откуда ты?

– Из Ринермо.

– Эво как… мы с Катариной, можно сказать, оттуда же. Ринермо – это город, с которого всё началось, по крайней мере, для нас.

– И город, где прошло мое детство, – алхимик на мгновение закрыл глаза и блаженно улыбнулся. – У отца была ювелирная лавка, единственная в городе, и он хотел, чтобы я продолжал семейный бизнес. Увы, тогда это казалось мне ужаснее каторги на галерах. Я жаждал приключений… скажите, а сейчас, ну то есть до того как наступил конец света, вы видели там ювелирные лавки?

– Ринермо был туристическим центром, – улыбнулся я, – в нем был не один десяток ювелирных лавок. В одну мы даже зашли…

– А как называлась та лавка? – не унимался алхимик. – Дело в том, что это наше семейное дело… Когда я ушел, хозяином стал мой брат, а позже я узнал, что и он передал ее своему сыну. Четыре сотни лет, конечно, срок большой, но… вдруг?

Рассуждения алхимика казались мне немного наивными, но с другой стороны… Ринермо, в отличие от других городов Славии, всегда был очень спокойным и консервативным местом, местом, которое обошли стороной все пять революций, местом, в котором ничего не менялось.

– А как звали твоего отца? – спросил я.

– Его звали Иеремия Мернман, – задумчиво произнес алхимик, и мы с Катариной едва не подпрыгнули от неожиданности.

Заметив, нашу реакцию, новый знакомый оживился:

– Вы где-то слышали эту фамилию? Вы что-то о ней знаете?

Катарина попыталась что-то сказать, но так и не смогла найти слов. Я пришел ей на помощь:

– Видишь ли, достопочтенный алхимик, когда я говорил, что мы зашли в одну из ювелирных лавок, то под словом «зашли» я подразумевал «ограбили». Так вот хозяина ограбленной нами лавки звали Люис Мернман…

Алхимик тяжело вздохнул:

– Убили, наверное? В наше время разбойники особым гуманизмом не отличались.

Катарина отрицательно покачала головой:

– Нет, зачем же его убивать. Живой и здоровый остался… ну, по крайней мере, до конца света.

– И на том спасибо, – на лице алхимика отразилось облегчение. – Хотя… теперь наверняка и так все мертвы.

– Скорее всего, мертвы, – я не стал напрасно обнадеживать нашего нового знакомого, – после землетрясения вообще мало кто выжил.

Минут двадцать назад мы перешли на первый уровень, и в воздухе вполне ощутимо запахло свободой. Может быть, вам захочется возразить, мол, свобода не пахнет.… Еще как пахнет, друзья! И в нашем случае это был запах багринских каменоломен, запах извести.

– Смотри, Марко, – Катарина указала на карту первого уровня, – мы уже здесь, значит, теперь надо просто идти по прямой, никуда не сворачивая.

С новыми силами мы почти бегом бросились вперед.