Другое дело, если в движение тебя привел страх. Желание сохранить жизнь, которая, в свете сложившихся обстоятельств, не очень-то и нужна. Любая из дорог, какую бы ты не избрал, неминуемо тебя предаст. Приведя в то место и в то время, когда и откуда бежать без мазы. Тут уж остается одно – уповать на неожиданную щербатую улыбку суки-судьбы. Вероятность которой не так уж и мала. Полста на полста. Либо улыбнется, либо нет. Это в теории. На практике же она предпочитает сохранять мину весьма кислую. А то и вовсе оскалиться, как голодная гиена на труп антилопы Уолтера. Сука.

Дорога, которую избрал сыкливый внутренний звереныш бедняжки Джил, предала ее в самом неудобном месте. Заброшенный квартал, из тех, что разрушаются сами по себе, простирался вокруг нее. Территория поджарых бродячих собак и никого не стесняющихся крыс, степенно и несуетно прохаживающихся по тротуарам. Территория скучающего ветра, забавы ради гоняющего по улицам пустые жестянки из-под напитков и консервированных сосисок, выпитых и съеденных неизвестно кем и когда. Ветра, листающего страницы позапрошлогодних газет с новостями и их героями, о которых все давно позабыли. Территория, существование которой уже не определяется наличием во Вселенной человека. Территория, от человека не зависящая. Как, впрочем, и от природы. Это – территория не-жизни. Вырождающихся во что-то анти естественное воспоминаний. Призраков, уже не похожих на людей и людей, уже похожих на призраков. Стрёмное местечко. Во всех отношениях. Откуда не взгляни.

Низко над кварталом пролетел небольшой самолетик. Почти игрушечный. Но очень громкий. По реву, который он издавал, становилось понятно, что намерения у него далеко не самые добрые. Самолету явно хотелось упасть. Что он и сделал через две с половиной минуты в отдаленном районе. Бродячая собака вздрогнула и навострила уши. Нервно царапнула асфальт когтистой лапой. Успокоилась. Встряхнулась. Побрела дальше.

Джил, казалось, ничего не заметила. Она просто стояла, нелепо разведя руки по сторонам и переминалась с ноги на ногу, пытаясь понять, какая из них болит меньше. Обе две болели одинаково нестерпимо.

Со стороны заброшенного паба, на котором еще сохранилась вывеска «Олд Гуд Лондондерри», к Джил приближались двое бродяг. Есть такая порода: – широкие в кости верзилы, способные с легкостью заменить тягловую скотину. Которым раз плюнуть переобуть лопнувшее автомобильное колесо без помощи домкрата. Но которые испытывают патологическую неприязнь к любому труду. Предпочитая пробавляться попрошайничеством. Обитая на улицах. Питаясь с помоек. Эта парочка была как раз из таких.

Бродяги остановились в двух шагах от Джил и принялись бесцеремонно ее разглядывать, словно годовалую ярку на конкурсе мериносов.

– Смотри-ка, Джеф, – сказал один – Кто у нас тут! Как думаешь, может, это птица?

– Гы! – гоготнул другой – Нет.

– Может, рыба?

– Не-а.

– Тогда, может быть, это тёлка, Джеф?

– Точно. Тёлка. – подтвердил Джеф.

– Вроде, ничья, – оглядевшись по сторонам, предположил первый бродяга – Значит, будет наша. Что бы нам с ней сделать? Может, поиметь?

– Точно! – согласился Джеф – Поимеем!

– А потом?

– Еще раз поимеем!

– А как надоест? Выбросим?

– Точно. Выбросим. – кивнул Джеф.

– Нет, Джеф! Так – скучно. Глянь, тёлка-то мясистая. Может, сожрём?

– Точно! – обрадовался Джеф – Сожрём!

– Эй, ты, тёлка! – обратился к Джил разговорчивый бомж – Ну-ка, пойдем с нами!

Джил не ответила. Все так же стояла, хныкала и мелко дрожала.

– Нет, ну, точно – корова! По-человечьи не понимает. Будем хворостиной гнать. Найди хворостину, Джеф!

– Отстаньте от нее! – раздался откуда-то из-за спины Джил спокойный мужской голос.

– Чего?! – хором возмутились бродяги – Мы ее первыми увидели!

– И что с того? Она на нашей территорий и под нашей защитой. Еще вопросы?

– А в рыло? – предложил Джеф.

– Так попробуй! – в голосе послышалась пренебрежительная усмешка.

– Брось, Джеф! Ты же знаешь, их здесь целая свора. Не потянем. Ну, и договор, все-таки…

Джеф выругался и сплюнул.

– Ладно, пошли отсюда, Эйб! А тебя, тёлка, мы запомнили! Увидимся еще!

Джил почувствовала деликатное прикосновение к своему плечу. Что-то особенное было в этом прикосновении. Какая-то трепетная осторожность, сродни той, с которой энтомолог расправляет крылья пойманной бабочки перед тем, как зафиксировать их на сушильном планшете. В то же время чувствовалась в нем негромкая успокаивающая сила. Негромкая, но бескомпромиссная. Так прикасаются либо те, кто повелевает миром, либо те, кто класть хотел как на весь мир, так и на его властителей. Два полюса самодостаточности. Крыса вдруг расслабилась и задремала. А Джил вздрогнула.

– Эй, сестренка, ты в порядке? – услышала она.

Джил обернулась на голос. Человек, защитивший ее от бродяг, был невысок ростом, щупловат и сед. Как лунь. Но не стар. Самое большее, лет тридцать пять. Он приветливо улыбался, но глаза его при этом казались настороженными и цепкими. Такие глаза бывают у волка, оценивающего противника перед схваткой. Схваткой, которая состоится при любом раскладе. Пусть противник окажется хоть стократно сильнее. Благословенное волчье племя! Племя, не умеющее отступать. Племя, которому умереть – не страшно.

Джил не ответила. Нет, она, конечно, попыталась что-то прохрипеть, но гортань, от рыданий сведенная спазмом, тому воспротивилась. Джил перевела взгляд на свои ноги, решив таким образом дать понять, что ни черта она не в порядке. Совсем, черт подери, не в порядке.

– Ясно, – произнес человек, подошел к Джил и подхватил ее на руки. Подхватил с какой-то будничной легкостью и простотой. Казалось, ни малейшего усилия не испытав. – Держись крепче, поедем быстро! – пошутил он – Будем надеяться, говорить ты научишься!

Джил слабо улыбнулась, вздохнула и внезапно отключилась. Прямо на руках у незнакомца.

Джил бежала по бесконечной равнине. Вернее, не совсем бежала. Она двигалась так, как будто бежит, но ее ноги не касались земли. Серой, сухой и непрочной. Не смотря на то, что между ее ступнями и почвой было не меньше двух дюймов, Джил оставляла следы. Неглубокие и быстро исчезающие. Джил обернулась на бегу. Цепочка следов была не длиннее пяти ярдов. Джил увидела, что появление каждого нового следа означало конец для завершающего цепочку. Зыбкая почва приходила в движение, осыпаясь с краев следа в его глубь. С глубины почва, напротив, стремилась к краям. Секунда – и следа не стало. Даже намека не осталось, что он когда-то был.

«Странно» – подумала Джил – «Зачем нужны следы, если они исчезают?» Мысль промелькнула и растаяла. Через миг Джил уже не помнила о том, что происходило позади нее. Она снова смотрела вперед. Она снова бежала. Она понятия не имела, куда и зачем. Но отчего-то была уверена, что там, впереди, что-то есть. Джил заметила, что долина не безжизненна. То тут, то там она встречала причудливые растения, стелящиеся по земле. Растения шевелили бурой остроконечной листвой с синеватыми прожилками. Растения чувствовали ее присутствие. Они пытались дотянуться до ее ног гибкими фиолетовыми отростками. Отростки завершались спиралевидными шипами. Однажды, как раз там, где Джил только что оставила свежий след, из-под земли высунулась чешуйчатая голова какой-то рептилии. Может, змеи, может, ящерицы. Кто знает. Глаза рептилии были бирюзовыми. Рептилия проводила Джил взглядом, на прощание выстрелив в ее сторону тремя раздвоенными языками. И вновь зарылась в серый грунт.

Небо над головой Джил было сумеречным. Равномерно затянутым плотным облачным слоем. А там, выше этого слоя, угадывалось некое тусклое, но странным образом беспокоящее свечение. Оно двигалось. В том же направлении и с той же скоростью, что и Джил. Оно постоянно находилось прямо над ней. Как будто следило. Да, скорее всего, – следило. Охотилось. Но Джил это свечение пугало не особо. Внутренний голос подсказывал ей, что пока ее ноги не касаются земли, она в безопасности. Облачный простор для этой дряни там, наверху, – все равно, что эта мрачная равнина для Джил.