— Что если он решит остаться монстром? На чьей совести будет это решение?

Мне вдруг стало страшно. Это был очень серьёзный вопрос, касающийся достоинства и чести, и я, маленькая девчонка, задавала его взрослому мудрому мужчине, Магу, Учителю.

Но Силлант давно уже знал ответ. И сейчас ему было важно, чтобы мы поняли:

— Решение это будет целиком и полностью на его совести. Потому что это он делает выбор. И если он останется монстром, то так тому и быть.

Мне только сейчас вспомнились слова: «Когда-нибудь ты тоже станешь такой как я!.. Ты никогда не думала отомстить?..»

Кто-то однажды искалечил меня. Изменил мою природу, не спросив разрешения, не оставив выбора. Сделал монстром. Обрёк на вечное существование в двух телах и двух сознаниях.

Кто?

Я задумывалась об этом много раз. Но всегда мои размышления приводили в тупик. Человек, живущий в одном городе со мной, возможно даже, на одной улице.

Оборотень, вышедший на охоту. И я, вышедшая лунной ночью на балкон. Стечение обстоятельств, которое Силлант называл судьбой. Так должно было случиться.

Я всегда всё стараюсь оценить объективно. И даже в событиях той далёкой теперь ночи могу найти немало плюсов. Я осталась жива и стала частью мира магии, чего давно уже хотела. Я получила возможность по-новому взглянуть на мир. Я стала волком, быстрым, сильным, опасным и свободным. Но при этом стала и монстром…

Как бы сложилась моя жизнь, если бы я тогда не вышла на балкон?

На губах появилась невольная грустная улыбка: этого бы не случилось. Я бы всё равно вышла тогда на балкон. А он, тот оборотень, который меня поцарапал, всё равно очутился бы в моём дворе.

Моя жизнь такая, какой должна быть. И всё, что мне остаётся, — научиться находить в ней себя и своё счастье.

Самое сложное — стараться не думать о том, чего я лишилась: спокойной жизни, сладких ночей, в какой-то мере даже семьи… Но иногда я всё же думаю. И тогда мне бывает очень плохо. По-волчьи тоскливо. Но ничего теперь не поделаешь…

— Силл, — негромко сказала я, — ты же знаешь, кто превратил меня в оборотня?..

Это был не совсем вопрос. Маг кивнул и ответил:

— Знаю. И ты рано или поздно узнаешь. Только не от меня.

Я вздохнула и попросила ещё чая.

В эту ночь мы постарались больше не обсуждать существо, скрывающееся глубоко в лесу. Мы говорили о другом. Спросили про Полину и её попытки справиться со своим даром — Силлант пообещал сам поговорить с ней. Обсудили тренировки. Рассказали, чему научились у нашего тренера. Маг слушал очень внимательно, даже сплёл пальцы на руках и уткнулся в них носом, как обычно поступают профессора, слушая ответ студента на экзамене. Только глаза его странно блестели, словно он находил в наших словах что-то забавное. Наверное, Наставник просто мысленно посмеивался над своими подопечными: нам казалось, что уметь стрелять из лука и управляться с холодным оружием — что-то особенное, а он наверняка с лёгкостью умел и то, и другое в силу своей деятельности. Да и вообще, он был Маг, а мы так, баловались игрушками.

Нас это смутило, но в целом, если он действительно так думал, то был прав. Так что мы быстро перестали хвастаться своими умениями и заговорили о другом.

Мысль о тренировках напомнила мне про Ивана, а затем про то, что он совсем один, больной в своей квартире. И некому приготовить ему обед, заварить чай или просто спросить «Как ты себя чувствуешь?». Я вновь загрустила. Лада, заметив это, нахмурилась:

— Ты опять думаешь об этом монстре?

— Нет, не о нем, — ответила я и повернулась к Силланту, озарённая внезапной пугающей и одновременно прекрасной мыслью. — Силл, а существует ли магия, позволяющая изменять прошлое?

Только задав вопрос, я поняла, как сильно волнуюсь. Ведь если такая сила существует, то сколько всего в мире можно было бы поменять с её помощью и сколько уже было изменено! Даже представить сложно, что могло бы быть! Но пока что важно только одно событие…

Силл очень внимательно посмотрел мне в глаза. Тень пробежала по его лицу, он слегка нахмурился и медленно произнёс:

— Такая магия есть. Но использовать её очень опасно. Почему ты спрашиваешь?

— У нас в группе… Есть Ва… один человек, — начала я сбивчиво. — Он в детстве потерял родителей. Я подумала… Может быть, можно как-то изменить это? Вернуть его маму и папу?..

Я ещё не успела закончить фразу, как Силл уже начал отрицательно качать головой:

— Нет. Нельзя.

— Но…

— Я понимаю, о ком ты говоришь, — сказал он, как всегда проницательно глядя в мои глаза и читая мои мысли, словно книгу. — Каким бы хорошим он ни был, как бы ни заслуживал родительской любви, вернуть их ему и его брату нельзя. Поверь мне.

Он помолчал, а затем добавил, чтобы окончательно убедить:

— Поверь. Я знаю, к чему это может привести. Всё должно остаться так, как есть.

Я тяжело вздохнула. Бесполезно спорить с Наставником. По крайней мере, пока я сама не научусь чему-то гораздо большему, чем то, что умею сейчас.

«Скорее бы перестать быть щенком, — подумала я, и крики дворовых мальчишек в моей голове смешались с хриплым голосом страшного незнакомца в лесу. — Пора уже чему-то научиться».

Сначала ей снился Игорь. Он рассказывал об экзотических птицах, а затем предложил прокатиться на одной из них. Полина летела по небу, окружённая веером ярких перьев, и всё пыталась разглядеть то, что было внизу, но никак не могла. В какой-то момент она не удержалась и соскользнула вниз. Она падала и думала о том, что скоро, вероятно, ударится обо что-нибудь твёрдое, но не знала, как остановиться.

Она заплакала от страха и тут вдруг почувствовала, как кто-то подхватил её на руки.

— Я тут, — сказал этот кто-то негромко.

Полина открыла глаза и увидела перед собой сияющее лицо Игоря. Он радостно улыбался.

Она хотела рассказать ему о том, как ей было страшно, но юноша вдруг растаял, Полина ухнула в пустоту и оказалась в совершенно другом сне.

Вокруг было небо цвета индиго. Девушка стояла на чём-то твердом, невидимом, и смотрела вперёд. Там, совсем недалеко от неё, в золотистом сиянии расцветало что-то великое. Вот оно всего лишь небольшой шар, а вот распускается, словно цветок, вытягивается и преобразуется, принимая очертания человека.

У этого человека нет лица, нет определённых черт, он весь соткан из золотого сияния. Он повис в воздухе и замер. Молчаливый, манящий, волшебный.

Невозможно было отвести взгляд и перестать наблюдать эту красоту. Полине хотелось смотреть на сияющий образ вечно. Она не чувствовала сейчас тревоги и страха, только умиротворение и тёплое счастье.

Ясная мысль о том, что всё будет хорошо, заполнила её сознание. Она улыбнулась и вдруг услышала далёкий крик младенца. Сначала тихий, словно спрятанный в тумане, а потом всё более настойчивый и громкий. Чем ближе он был, тем больше походил на музыку.

И вот настал момент, когда крик совершенно пропал в звуках знакомой мелодии. Музыка потащила девушку прочь от сияющего образа. Полина протянула к нему руки, не желая уходить, и… проснулась.

Проснулась, ощущая странную пустоту в груди. Выключила будильник и некоторое время лежала в тишине тёмного весеннего утра, думая о том, что увидела, и пытаясь понять, что чувствует.

Пустота в груди скоро заполнилась, но воспоминания о ней и сияющем человеке остались. И если сон про Игоря был просто сном, то образ, который Полина увидела после, казался чем-то большим. Видением или знаком. Как тогда, когда ей снились волки.

Вздохнув, она поднялась с кровати, тихо умылась, молча позавтракала, неслышно оделась, сунула наушники в уши, нажала кнопку плеера и вышла из дома.

Аудиокниги действительно спасали, особенно если были интересными. Отвлекаясь на повествование, Полина почти не обращала внимания на дорогу, а тем более на людей, проходящих мимо. Теперь в голове был только голос чтеца и иногда её собственный, и это не могло не радовать.