Я молчала, ожидая продолжения. И он продолжил.

— В тот день я забыл запереть дверь в каморке. Обычно всегда запираюсь в полнолуние или заранее ухожу в лес. Но в тот день… — он тяжело вздохнул. — Не помню, как оказался в твоём дворе. Помню только, как увидел, что напугал тебя, и помню, что ужасно испугался сам. Всё, что мне тогда удалось, — унести ноги подальше от твоего дома. Я так долго надеялся, что всё это — лишь кошмарный сон… Но месяц спустя убедился, что это не так.

Шум воды за стенкой стих, и в комнату вернулся Силл с тазиком в руках. Он молча подошёл к кровати, поставил стул, хорошо намочил чистое полотенце и принялся смывать кровь.

Тренер продолжил, но теперь речь его прерывалась всякий раз, когда Силл прикладывал к ране полотенце — от боли было трудно говорить:

— Я понимал… Понимал, что натворил, и очень боялся. Боялся, что… Что ты возненавидишь меня, когда узнаешь. Всё время откладывал разговор…

Я как завороженная следила за тем, как пропитывается бурым белое полотенце, как Силл опускает его в таз, чтобы сполоснуть, а затем продолжает смывать кровь с худой груди тренера. Красная рваная рубаха превращалась в искромсанное тело человека, отчего раны выглядели ещё страшнее.

— Сегодня… Сегодня я решил отправиться в лес. Я всё это время знал, что наша встреча должна состояться. И поэтому, когда услышал твой зов, ответил на него. Пора… Пора было уже перестать скрываться, — он внезапно горько улыбнулся. — Я знал, что ты захочешь отомстить…

Страшное слово вновь всколыхнуло утихшие было чувства.

— Это… — вырвалось у меня. — Это была не совсем месть. Скорее, — подобрать слова было сложно, — попытка показать себя… Вызов.

Я оторвалась от полотенца, посмотрела прямо в глаза тренеру и добавила:

— Месть — не то, что мне хотелось бы испытывать. Я больше не чувствую потребности в ней. Мы и правда квиты, тренер, и теперь я должна извиняться за то, что чуть не убила Вас.

— Я искалечил твою жизнь, — глухо отозвался Шур.

— Так должно было быть, — произнесла я. — Все эти случайности… Забыли запереть дверь, оказались в моём дворе, да и я сама зачем-то вышла на балкон ночью… Что если всё так и должно было сложиться? И тогда никто ни в чём не виноват…

Подумав, добавила:

— Разве что я. В том, что не сумела обуздать свою волчицу.

Силл укоризненно покачал головой, но ничего не сказал, продолжая смывать кровь. Тренер хотел было возразить, но у меня вновь вырвались давно уже придуманные слова:

— Случилось так, как должно было. И если бы мне предложили выбор: оставить всё, как есть, или же исключить мир магии из моей жизни, то я бы выбрала первое. Лучше быть монстром, но частью волшебного мира, чем оставаться просто человеком, не зная ничего из того, что мне довелось изведать за это время.

Теперь мысль была окончена. Иголочка сомнения кольнула моё сердце холодком. Я постаралась отогнать её от себя. Мысли и логика слишком часто путают чувства, а так хочется доверять своему сердцу. Сейчас просто необходимо ему доверять, иначе я потеряюсь во мраке.

— Ну, всё, — сказал Силлант, отодвигая таз с покрасневшей водой и подавая тренеру стакан с лекарством. — Давай, пей.

Тренер заставил себя приподняться на кровати, стиснув зубы и сморщившись от боли так, что мне страшно стало на это смотреть. От напряжения одна из ран снова закровоточила, и Маг опять схватился за полотенце.

Наконец, Шур сел. Замер на несколько секунд, ожидая, когда боль пройдёт. Затем взял стакан и выпил приготовленное Магом лекарство.

Силлант дождался, когда тренер сделает последний глоток, забрал у него стакан и снова встал у стола, чтобы истолочь ещё какие-то ингредиенты и сделать мазь для глубоких ран.

На моих глазах мелкие царапины и укусы на теле Александра Трофимовича стали затягиваться. Лицо утратило пугающую бледность, появился лёгкий румянец. Порозовела грудь, руки и плечи.

Теперь всё должно было быть хорошо. Осталось только понять кое-что:

— Силл, что тут произошло?.. Ты ничего не сообщил мне сразу, я понимаю — нужно было срочно что-то делать. Но можно мне теперь узнать?

Силл кивнул:

— Почему бы и нет? — он покосился на Шура, но тот лишь пожал плечами. — Я переместился сюда, увидел, что мой друг лежит окровавленный на полу и не шевелится.

Сказано это было с укоризной. Тренер опять закрыл глаза, откинувшись на подушке.

— Я проверил, в каком он состоянии, — продолжил Маг. — Вернулся к себе домой за нужными ингредиентами, потом сюда. Положил его на кровать, успокоил, и он уснул и спал почти до того момента, как ты пришла. Всё так же, как и с тобой…

При этих словах тренер открыл глаза и с тревогой спросил у меня:

— Значит, я всё же серьёзно покалечил тебя?

Я не успела ответить.

— В отличие от тебя, — сказал Маг сурово, перемалывая в ступке какую-то траву, — у Дины хватило ума не лежать и не страдать в одиночестве. Даже не смотря на то, что раны её были не такими серьёзными. Она услышала мой зов и пришла на него, чтобы я мог помочь.

С каждым словом возмущение Силла становилось всё сильнее. Он был озлоблен так же, как тогда, когда я встретилась со страшным оборотнем-монстром в лесу. Но тогда он сказал, что злится только на себя, а теперь явно был недоволен тренером.

— Я же сказал, — негромко произнес Шур, — я не хотел тебя беспокоить…

— Я тебе кое-что скажу, мальчишка, — Силлант перевёл взгляд на своего подопечного, и в глазах его я увидела отблеск магического огня. — Если ты до сих пор этого не понял, то объясню. Ты не просто очередной мой подопечный, ты мой друг, если хочешь — сын. В связи с этим обстоятельством, ты причинил бы гораздо больше «неудобства», если бы умер тут в одиночестве, не дав мне возможности спасти тебя! А ты был близок к этому, поверь!

Я вдруг осознала, что Силлант действительно старше Александра Трофимовича в несколько раз. Они были похожи на ровесников лишь потому, что Маг выглядел молодо для своего возраста. Сколько они уже знакомы? Вероятно, Силл знает тренера гораздо дольше, чем вся наша группа в общем. Наверное, с самого детства Шурупа.

— Силл, я же не…

Тренер был смущён и тронут одновременно. И сейчас действительно чем-то походил на мальчишку. Маг ещё посверлил его своим страшным взглядом, а затем со стариковской обидой горько бросил:

— Дурак ты, Сашка…

И вновь вернулся к приготовлению мази.

Таким я Силланта ещё никогда не видела. Наверное, мы просто были не так близки, как он и Шур. Сейчас я видела перед собой не Всесильного Мага, а просто расстроенного отца, который едва не потерял сына.

Тренер притих. Некоторое время он лежал молчаливый и грустный. А потом сказал, прерывая устоявшуюся тишину и глядя куда-то в пустоту зала, наливающегося весенним солнцем.

— Оборотень — это проклятие. С такой болезнью становишься досадным грузом для близких и самого себя.

— Если у тебя есть те, кому ты не безразличен, — тут же отозвался Силлант, присаживаясь на стул с готовой мазью, — ты должен это ценить. У тебя есть близкие и друзья. Вот только не хватает кого-то, кто был бы всегда рядом. Тогда, возможно, ты бы лучше понимал цену подобных отношений.

Маг принялся обрабатывать две самые глубокие раны, протянувшиеся от правого бока почти до подмышки. Я в очередной раз ужаснулась тому, что натворила, и тому, что способна на подобное. Оставалось только утешать себя мыслью о том, что Маг с помощью волшебных зелий приведёт всё в порядок. А ещё благодарить мир магии за то, что он способен исправить весь этот ужас, который, впрочем, сам же и натворил.

Тренер сжал губы, когда смесь коснулась открытой раны. Переждав боль, он сказал сквозь зубы, и слова его были полны какой-то особенной горечи:

— Кто полюбит оборотня?!.

У меня закружилась голова от ощущения дежа вю. Буквально час назад та же самая мысль чуть не вдавила меня в землю, едва не свалила с ног на холодный снег, окутала беспроглядным мраком на каких-то несколько минут.