Громкий и неожиданный стук в дверь напугал нас. Мы все дружно обернулись и увидели странного незнакомца, стоящего в дверях и с любопытством нас разглядывающего.

По первому впечатлению, он казался ненамного старше меня и Лады. Очень высокий, стройный, с резкими, но красивыми чертами лица он напоминал танцора балета. Волосы его были аккуратно уложены в лучших традициях кинематографа и в свете лампы блестели, словно покрытые лаком. Из-за узковатого разреза глаз казалось, что смотрит он прищурившись, словно изучая.

Незнакомец был одет в длинное зимнее пальто, джинсы и темную водолазку с воротом, подчеркивающую стройность его тела и красоту лица. Одна рука его была спрятана в карман, а вторая, в перчатке, зависла над косяком, в который он постучал.

Мы с Ладой молча смотрели то на него, то на тренера. Никогда прежде ни она, ни я не видели здесь этого молодого человека.

— Здравствуйте! — сказал незнакомец, останавливаясь взглядом на Шуре. — Я слышал, вы обучаете стрельбе и мастерству владения мечом?

Голос его был бархатным, очень приятным. Говорил он, слегка растягивая слова.

— Здравствуйте! — вежливо отозвался Александр Трофимович. — Можно сказать и так. Вы хотите записаться?

Незнакомец снисходительно улыбнулся, довольный, что о цели его визита догадались, и кивнул:

— Да, хотел бы. Можно?

— Конечно, — пожал плечами Шур. — Вы когда-нибудь прежде уже занимались чем-то подобным или хотите начать?

— Я посещал секцию фехтования и борьбы, а стрелять из лука меня научили в детстве. Сейчас я просто не хочу терять навыки, поэтому рад был бы заниматься у вас.

Шур задумался: сложно было понять, чему тут обучать человека, который и так уже обучен основным умениям. Но отказать без видимой на то причины было бы неправильно.

— Хорошо. Давайте, посмотрим, что получится, — доброжелательно произнёс он, подошёл к шкафу и достал оттуда журнал для записей.

Незнакомец переступил порог и замер, спрятав обе руки в карманы пальто. Мы с Ладой всё ещё продолжали молча наблюдать за происходящим. Пока тренер открывал книгу и искал нужную страницу, юноша снова посмотрел на нас и кивнул так, что это, скорее, было похоже на лёгкий полупоклон.

Мы, слегка смутившись, постарались приветливо улыбнуться в ответ.

— Как вас зовут? — спросил Александр Трофимович.

— Савелий, — отозвался молодой человек.

— Фамилия и отчество?

— Серов. Отчества у меня нет.

Рука тренера на мгновение зависла в нерешительности: обычно отчества могло не быть у людей с иностранными именами, но не с русскими. Но задавать лишних вопросов он не стал и просто продолжил:

— Сколько лет вам сейчас?

— Двадцать один.

Шур закончил записывать, отложил ручку и, посмотрев на юношу, поинтересовался:

— Могу я обращаться к вам на «ты», как ко всем своим ученикам?

— Да, конечно, — ответил Савелий, и на лице его появилась лёгкая вежливая улыбка.

Шур кивнул и вновь направился к шкафу, чтобы убрать журнал.

— Что ж, — сказал он, — приходи послезавтра к половине шестого. Начнёшь, а там посмотрим, смогу ли я тебя научить чему-то, что тебе будет интересно. Первое занятие бесплатно, а после обсудим оплату.

— Я понял, — произнёс юноша. — Спасибо!

— Пока не за что, — отозвался Шуруп.

Савелий снова вежливо улыбнулся.

— До свидания! — сказал он тренеру, а затем, повернувшись к нам, повторил свой полупоклон и ушёл.

Мы молча ждали, когда шаги его стихнут в зале, скрипнет и закроется дальняя дверь. Затем Лада осторожно произнесла:

— Странный он.

— Экстравагантный, — добавила я.

Подруга кивнула. Шур пожал плечами, потом нахмурился, вспоминая, на чём мы закончили разговор, и сказал:

— В общем-то, я думаю, с домашним заданием проблем у вас не будет. Но если остались ещё какие-то вопросы, спрашивайте.

Вопросов у нас, конечно, не осталось. Появление таинственного незнакомца сбило нас с учебного настроя, и теперь уже не были так важны ни луки, ни арбалеты, ни стрелы.

Мы с Ладой дружно помотали головой.

— Я так и подумал, — понимающе улыбнулся Александр Трофимович. — Ладно. Идите домой, и так задержались, — он покосился на часы, висящие на стене над столом. — Увидимся в среду.

Мы попрощались с тренером и вышли из комнаты. По пути я обратила внимание на одну из любимых кофт Шура, брошенную на ручку двери, ведущей в ванную. На кофте темнело огромное пятно. Сразу стало ясно, откуда Полине в голову пришла мысль про свитер. Невероятно, какая мешанина творится в её сознании, если она слила воедино мои мысли с мыслями тренера и даже не заметила этого!

После того как подруга поделилась с нами своими переживаниями, я действительно сочувствовала ей всей душой. Нужно было как можно скорее придумать, чем ей помочь… Но, очевидно, делать это лучше было не сейчас, потому что на улице, притаившись в тёмной морозной синеве, нас ждал Савелий.

Он стоял, прислонившись спиной к стене возле входной двери. Пальто его было застёгнуто, воротник поднят, обе руки — в карманах.

— Привет! — поздоровался он, увидев нас.

— Привет, — откликнулись мы, удивившись.

— Я заметил, что вы собирались уходить, и решил подождать, — не дожидаясь наших вопросов, объяснил экстравагантный юноша.

В темноте глаза его блестели, как свежий снег при лунном свете.

— Хотел познакомиться с вами. Я так понимаю, учиться мне предстоит именно в вашей группе? Вы не против?

Да, мы тоже уже успели подумать о том, что учиться этому странному типу, вероятнее всего, придётся именно с нами, потому что других возрастных групп, близких к двадцати одному году, у Шура не было. Однако знакомиться нам пока не очень хотелось. Но не скажешь же человеку: «Нет, я не хочу с тобой общаться, потому что ты слишком странный». По крайней мере, мы такого сказать не могли.

Алиса могла. Но её не было с нами сейчас. Поэтому оставалось только одно:

— Не против, — ответила я, стараясь выглядеть как можно более дружелюбной.

— Отлично! — радостно сказал Савелий, оттолкнулся от стены и пошёл рядом с нами по узкой тропинке к выходу.

Он сразу закидал нас вопросами о том, как нас зовут, как давно мы учимся, нравится ли нам, что мы уже прошли, много ли нас в группе. Мы отвечали. Сначала не очень охотно, но потом, незаметно для самих себя, разговорились.

За калиткой юноша предложил проводить нас до остановки. Разговор уже завязался, поэтому мы согласились. Пока он спрашивал о том, что касается тренировок, нам было только в радость хвалить любимого тренера и его способы обучения. Но потом тема разговора внезапно поменялась.

— А чем вы вообще занимаетесь по жизни? — спросил Савелий, когда мы уже подходили к остановке.

Мы с Ладой переглянулись. Несмотря на то что мы были знакомы с этим молодым человеком уже целых пятнадцать минут, нам пока не хотелось делиться с ним подробностями личной жизни.

— Учимся, — ответила подруга.

— В университете?

— Ага.

«Надеюсь, он не поедет с нами, — подумала я. — Не понимаю, почему до сих пор чувствую себя неудобно, когда нужно сказать человеку, что не хочу с ним общаться? Мне, в конце концов, семнадцать и я злобный монстр. Подобных существ не должны смущать такие мелочи!»

Судя по лицу Лады, она думала о чём-то таком же.

Савелий, не дождавшись объяснений по поводу учёбы, продолжил интересоваться:

— Живёте с родителями?

Это уже стало походить на допрос.

— Ну… — Лада в нерешительности замолчала.

— Нет, — ответила я, — отдельно.

— Сами по себе? Снимаете квартиру? — продолжил Савелий, абсолютно не смущаясь, словно бы для него подобные вопросы были обыденным делом.

— Живём вместе, — кинула я ему, в нетерпении глядя на медленно подъезжающий к остановке автобус.

— Вместе? — бархатный и глубокий голос его прозвучал изумлённо. — Вы?.. В смысле?.. Вместе?

— Ага, вместе, — добавила я, взяла Ладу за руку и потянула к двери. — Наш автобус. Спасибо, что проводил! До встречи!