Много писем от зрителей получил Олег Попов за время своих первых зарубежных гастролей. Много задушевных и восторженных слов было сказано ему. Но наиболее дороги ему письма детей — искренние, ясные, простые, как и он сам. Вот некоторые из них:

«Дорогие гости из Московского цирка! Разрешите передать вам наш пламенный пионерский привет! Мы очень рады встретить вас у нас в Бельгии. Нам очень понравились ваши выступления. Как красиво и точно работают все артисты! Передайте наш горячий привет всем пионерам Советского Союза. Желаем вам много успехов. Пионерская организация города Антверпена. Бельгия. 25 марта 1956г.».

«Дорогой Попов, я очень люблю тебя за то, что ты очень хорошо умеешь делать радость людям, и мне кажется, что ты и на самом деле очень веселый, Я очень хочу поехать в Москву — посмотреть твою родину, а пока я прочла о ней в советской книжке «Маруся идет в школу». С приветом. Мари Клод. Мне 8 лет»,

А маленький англичанин Сэдлер прислал написанное большими печатными буквами печальное письмо: «Дорогой Попов! Мне четыре года, и моя любимая кукла лежит в больнице. У нее болят глаза. Поэтому я прошу у вас вашу куклу, с которой вы так хорошо выступали. Когда моя кукла поправится, я Верну ее вам».

Английская газета «Трибюн» писала: «Люди ли русские? За барьерами нашей пропаганды мы могли только догадываться, что да. Теперь мы и тысячи англичан узнали это в «Харрингей-арена», а маленький, по-русскому коренастый клоун показал нам, что у русских громадное чувство юмора». Блэкпульская газета делала серьезный вывод: «Мы узнали, что язык цирка интернационален, что внешняя разница между нами и клоуном Олегом Поповым не имеет значения, ибо чувство юмора у нас и у них одинаковое. Это доказал нам Попов, заставляя одинаково корчиться от смеха как русскую, так и английскую аудиторию». Еще красноречивее отзывалась манчестерская газета: «Клоунада Олега Попова была интернациональной, ибо в ней действия звучали громче, чем слова. Пусть чаще встречаются Восток и Запад! Тогда их смех всегда будет общим».

Попов воспринял свой успех за рубежом менее всего как личный. Это была еще одна победа социалистического строя, создавшего все условия для расцвета культуры. Гуманное в своей основе советское искусство сближает народы, зовет их к миру.

Весной 1957 года Олег Попов по приглашению известного французского писателя и импрессарио Жоржа Сориа снова едет в Париж — на Международный фестиваль мюзик-холла. Пятнадцать стран были представлены на нем, в том числе и США, пожелавшие «блеснуть» не чем иным, как исполнением рок-эн-ролла.

Олег Попов, представлявший нашу страну, должен был не «заполнять паузы», а выйти с самостоятельным номером на десять-двенадцать минут. С такими условиями он сталкивался впервые. Ни одна из его реприз не была рассчитана на такое большое время. Но Сориа настаивал именно на этом времени, ибо намеревался выпустить Попова на сцену во втором отделении, составленном из «звезд». Каждую из них надо было показать не между прочим, а наиболее полно.

Попов решил соединить два пантомимических номера. Сначала он выходил как праздный гуляка с тросточкой, которой он «случайно» зацеплялся за проволоку, неизвестно зачем очутившуюся на сцене. Постепенно из гуляки он превращался в лихого мастера-эквилибриста, который после каскада блестящих трюков на проволоке соскакивал с нее, раскланивался... и вдруг обнаруживал, что на проволоке вместо него сидит петух. И начинался номер с белым петухом, которого Олег «гипнотизировал», заставлял «уснуть», лечь на бок и даже на спину, чего петухи обычно не любят. После серии комических трюков «оживший» петух, прыгая со стула на стул, взбирался по лестнице на половую щетку (Олег держал ее на лбу), где в знак того, что он свил гнездо, «сносил» яйцо, и оно падало Олегу на голову. В том же номере Попов показывал известную потом сценку «Химчистка», в ходе которой белый петух, пролезая через самоварную трубу, «превращался» в черного. Вся серия трюков и несложная веселая фабула номера давали артисту возможность «показать себя». После этого выступления Попов оказался среди немногих лауреатов столь редкого фестиваля.

В связи с фестивалем артист вспоминает одну интересную встречу. Стояли очень жаркие дни. Даже всегда шумный Париж притих от зноя. Друзья Попова, показывая гостю окрестности города, познакомили его с неким Сэмом Летреном, ресторатором в маленьком местечке, находящемся в пятидесяти километрах от Парижа. Сэм Лет-рен был известен не только как хозяин небольшого ресторана, славившегося своими блюдами из птицы. В цирковых кругах его знали как дрессировщика петухов и кур, которых он сбывал артистам. Радушный хозяин встретил Попова сначала как коллега-дрессировщик. И, только познакомив артиста со своей многочисленной труппой пернатых, он перешел ко второй своей роли — ресторатора. На прощание Летрен подарил Попову книгу, в которой описал свою не совсем обычную деятельность.

Месяц выступал Олег в программе Международного фестиваля мюзик-холла. Он жил на площади Оперы в гостинице «Эдуард Седьмой» и каждый день пешком ходил «на работу».

Свободное время Попов проводил в парижском Музее

истории кино. Специально для него была «прокручена» вся фильмотека комедийных фильмов: все чаплиновские фильмы, десятки кинокомедий, в которых участвовали Бестер Китон, Гарольд Ллойд, Мэри Пикфорд и многие другие актеры, обогатившие всемирный арсенал трюков, жестов и комедийных образов.

В 1958 году в Брюсселе открылась Всемирная выставка. Попов в составе советской цирковой труппы снова побывал в Бельгии. Вместе с В. Дуровым, В. Херцем и М. Тугановым он выступал в Льеже, Антверпене и Остенде, где его восторженно встречали и провожали с арены старые знакомые 1956 года. В июне труппа приехала в Брюссель. Артисты выступали в большом цирке-шапито.

В национальный день Советского Союза цирк дал представление на огромных ступенях, ведущих в советский павильон. Многотысячная толпа перед павильоном бурно приветствовала участников спектакля.

В эти дни произошло еще одно событие в жизни Олега Попова. Ему была присуждена премия Оскара, как лучшему в мире цирковому артисту 1956 года,— большой фарфоровый слон, сидящий на задних ногах. Премию вручил директор Королевского цирка Люсьен Фонсон.

Многое напоминало Попову о гастролях 1956 года. Снова он читал десятки рецензий на свои выступления, на новые репризы, снова дети и взрослые узнавали его на улице, выпрашивали автографы, и снова Попов получил приглашение от страстной любительницы цирка королевы Бельгии Елизаветы. На обеде у королевы Олег показал несколько забавных трюков, которые вызвали восторг у присутствующих своей бесхитростностью и простотой. Олег жонглировал пирожками, съедая их на ходу. Это называлось: «Завтрак без отрыва от производства». Королеве пришлось познакомиться с чисто советской терминологией.

Тысяча девятьсот шестидесятый год. Снова Франция. В программе участвуют В. Дуров, М. Туганов, акробаты Солохины и Довейко, гимнасты П. Чернега и С. Разумов, танцовщица на проволоке Нина Логачева, жонглер и наездник Н. Ольховиков и клоун Олег Попов. Советские артисты выступают в Лионе, Марселе и Париже.

Лионская газета «Прогре» писала: «Этот цирк велик и прекрасен: каждый артист виртуоз в своей области.

Эквилибристы, жонглеры на лошади, танцовщица на проволоке бросают вызов законам тяготения, вступают в единоборство с невозможным и великолепно преуспевают в этом... Огромный успех имеет Олег Попов — давний любимец французских зрителей. Как только этот солнечный клоун появляется на арене, он сразу же становится ее полновластным господином. Все тушуется перед очаровательным выдумщиком. Для нас он экзотический цветок циркового искусства».

В поисках объяснения этой «экзотики» журналисты атаковали супругу Олега — Александру Попову, приехавшую впервые в Париж с музыкально-буффонадным ансамблем «До-ре-ми». В «Франс суар» так описана эта встреча: