Во время брежневского правления Суслов (мы звали его «Кощей») не раз подталкивал партийное руководство к новому выступлению против Православия (этот «серый кардинал» и стоял за простоватым Хрущевым во время гонений того на Церковь). Тщетно. Никаких выпадов против религии при Брежневе не произошло. Лишь 22 сентября 1981 г., когда Брежнев уже сильно ослаб, «Кощею» удалось протолкнуть постановление «Об усилении атеистической пропаганды». Оно было настолько секретным, что даже идеологические руководители высокого ранга его в глаза не видели, и провалилось оно в бюрократическую пустоту. Вспомним и тут добрым словом Леонида Ильича.
На кратких и безликих правлениях Андропова и Черненко задерживаться не станем. (Любопытно лишь, что наши «демократы» с придыханием вспоминают «Юрия Владимировича», какой о был в душе либерал. А ведь речь идет о кураторе политлагерей и психушек, с чего бы так уж? Есть тут причина: Андропов был злобным и последовательным русофобом – об этом мы еще поведаем когда-нибудь.) У Горбачева возможность для удачного старта была благоприятной, как ни у кого из помянутых деятелей. За предшествующее тягостное десятилетие гражданам Союза обрыдли полумертвые старцы и стариковская вялая медлительность. Молодой, подвижный и статный, с приятной улыбкой, он уже этим одним вызвал расположение народа. Казалось, что он ни делай, все будет во благо. Однако воспользовался он такой прекрасной возможностью очень плохо, хотя поначалу получил некоторую телепопулярность.
Главная слабость Горбачева выявилась сразу, хотя далеко не всеми была замечена. У генсека-президента не имелось ни малейшего понятия о политической стратегии, им двигало лишь одно простейшее и до маниакальности настойчивое стремление – удержаться на вершине власти любой ценой. В сравнении с этим для него ничего не значили ни партия, ни держава, ни тем паче интересы многострадального народа, в особенности русского.
Старт свой Горбачев начал с опереточного «сухого закона» (хотя и тут даже творцом примечательной меры был не он, а Лигачев). Дальнейшие его метания, бесчисленные ложные клятвы и заверения, уступки во все стороны за счет интересов страны, наконец, предательство товарищей по партии – все это хорошо известно, а перечислять неприятно. Итогом стали темные игры в Форосе. Опереттой начал, тем же и закончил. Горбачева сейчас ненавидит вся страна, исключая кучку пожилых «демократов». Если он не поспешит уехать за рубеж, неважная судьба ждет его тут, первый звоночек ему тут – оправдание генерала Варенникова. (Видимо, бывший генсек к этому готовится; недавно один московский журналист заснял «купленное» им обширное имение в Калифорнии, а это и от России далеко, и самая дорогая земля в мире.)
У Ельцина политический старт оказался поистине блистательным. «Борец с привилегиями», «правдолюбец», «страдалец» – все эти общенародные призы ему выдали еще до коронации в президенты. Он стал этаким партийно-советским Стенькой Разиным, борцом за народные права и свободы, готовый сурово покарать бояр-партократов. Неопытный и благодушный народ наш видел в нем только это, не замечая, да и не желая замечать его долгого обкомовского прошлого, сноса дома Ипатьева, сомнительное падение с моста и многое, многое иное.
Победа Ельцина на выборах 1990 года была поистине триумфальной. Тогда почему-то никто не обратил внимания (не осознают, кажется, и сейчас), что большинство избирателей голосовало за него – не ведая, что творят! – именно как за «честного коммуниста», «настоящего ленинцам», каковым добрым дедушкой якобы был для трудящихся «Ильич». Тем самым Ельцину выдали грандиозный политический аванс, который он, бесспорно, никогда не сможет оплатить. Не смог бы, если бы даже хотел, но он, небось, уже и не вспоминает обо всем этом и по своей поверхностной натуре даже не понимает, что и как его вынесло наверх.
Далее ему опять крупно повезло. Убогий форосский «недоворот» сделал из него героя. Конечно, многое тут смахивало на уличный цирк: танки глупо застыли, осаждаемые весьма пестрой толпой, включая проституток, связь «Белого дома» с заграницей почему-то не прерывалась, а среди защитников «баррикад» оказались Кобзон и Петросян (это уже не цирк, а какой-то «капустник»). Нельзя не признать и того, что в те августовские дни Ельцин проявил свои лучшие качества – решительность и политическую удаль. Разом прихлопнул КПСС и отобрал все ее огромное имущество, арестовал «путчистов», включая председателя Верховного Совета и премьера, обезглавил армию и госбезопасность. Законность этих и иных действий весьма сомнительна, но… победителей не судят.
Итак, старт Ельцина оказался бурным и победным. Мешал ему Горбачев, судорожно цеплявшийся за призрачную власть. Ельцин, кем-то подученный, не постеснялся развалить Союз, чтобы под его обломками окончательно похоронить соперника. Так появился новый, только еще худший, «Брестский мир» и… на этом сразу завершился победный старт Президента России. Оказавшись у власти, он не обнаружил ни малейшего умения ею пользоваться. Политической идеи у него не оказалось никакой, а по слабости образовательного и просто умственного развития он сегодня уже не помнит, о чем говорил и что сулил вчера. В сущности, он так и остался «парт-диссидентом», нацеленным сугубо на «борьбу против». Борьба вроде бы закончилась, началось – вернее, должно было начаться – созидание. Так что же?
Дальнейшее у всех на виду и на слуху. За три года ельцинского правления такой горький путь прошла страна, что и напоминать о нем тяжело. Да и зачем? О бедах, на нас свалившихся, знает на собственной шкуре каждый сын ограбленного и уничтожаемого народа, как и помнит о нелепых, трагикомических порой «реформах»… Результаты всего этого не трудно было бы предвидеть и дурных последствий избежать, если бы бывший работник провинциального стройтреста обратился к знающим профессионалам за справками. Не обратился. Напротив, окружил себя хищными недоучками-дилетантами. Умение подбирать себе помощников («команду», как выражаются теперь) есть непременное свойство каждого политика. Вспомним блестящее окружение Наполеона, или вот наш Ленин – подобрал головорезов, каких свет не видывал: Троцкого, Зиновьева, Свердлова, Дзержинского. Зато какие убожества толпились вокруг Хрущева или Брежнева! Каков поп, такой и приход, дело известное.
О присных Ельцина не хочется даже говорить. Чего стоит один лишь тимуровец-гайдаровец, это истинное пугало нынешнего телеэкрана: ожиревший, рыхлый, плешивый, старообразный, странно чмокающий человечек, создавший уже третью семью, – зато какая карьера! Внук пионерского классика, сын номенклатурного политработника, всегда кое-как учившегося, он в тридцать лет стал заведующим отделом в главном печатном органе ЦК – журнале «Коммунист», обзавелся собственной, в дополнение к папиной, «кремлевкой» и «авоськой». Советский плейбой, совершенно не знакомый с подлинной жизнью, он беззастенчиво принялся ставить опыты на людях. На нас с вами.
Главное же, конечно, что омрачало старт Ельцина, – безумное повышение цен с начала 1992 года. То, что никакое это не введение «рынка», а тем паче никакая не «экономическая реформа», а чистое обирательство трудящихся, ясно теперь всем, тут и споров не возникает уже. Только рептильное телевидение Яковлева-Попцова пытается беспорядочно лгать, что скачка цен якобы нам самим выгодна…
Ельцин чрезвычайно быстро оказался на склоне политической популярности, он усугубляет свое положение, беспрерывно раздавая ложные обещания: лягу на рельсы… все улучшится через полгода… через год… Однако совершенно ясно, что в обозримое время ничего у нас не улучшится. Как же он станет в эпоху бирж и Шейлоков платить по просроченным векселям?
В неважном старте политического деятеля можно открыть многое для будущего. И в случае с Ельциным долгих разысканий проводить не надо – все на виду. Как и у Горбачева, у него нет никакой цели, кроме простейшей – властолюбие любой ценой. А еще – пристрастие к «сладкой» номенклатурной жизни. Сообщала «Литературная газета» и другие, как во время президентского визита в Рим он прихватил с собой пять (!) «членовозов», а из Вечного города гонял один из своих самолетов в неблизкую Ирландию для какой-то там особой маркировки… Что ж, недавний секретарь провинциального обкома стал главой полугосударства. Вот и вся цель. Вся стратегия.